Роман Путилов – Охотники за дурью (страница 2)
— Я тоже! — второй опер присел на корточки рядом, и перезарядился: — тебе не кажется, что это манекен какой-то висит? Мы сейчас все патроны в него запулим, а киллер нас после этого грохнет?
— Так ты не стреляй больше, мы в него точно несколько раз попали.
Через пять минут, после того, как вниз упал торс с головой от манекена, к которому кто-то примотал поношенные брюки и старую метлу, после чего привязал к стреле крана над сторожкой, у Мариам спала пелена с глаз. Сегодня же не тот день. Громов обещал меня убить завтра, а не сегодня, я просто даты перепутала. Женщине даже стало интересно, какой трюк выкинет завтра этот проказник. Но ответственность за коллектив и за свою жизнь вынудили ее вскинуть лицо к черному небу и заорать:
— Громов, скотина такая! Я знаю, что ты меня слышишь! Я признаю, что я была неправа. Завтра начну делать то, что ты сказал. Услышал меня? За три дня все сделаю. Но и ты обещал решить мои вопросы в суде. Не забудь об этом, сволочь!
И сразу после этого стало легче. Опера, облегченно вздохнули, без опаски, пошли к конторе и включили рубильник, восстановив освещение на территории, после чего осмотрели технику. У некоторых кранов и экскаваторов демонстративно были распахнуты люки, в моторных отсеках стояли бутылки с непонятной жидкостью, с воткнутыми фитилями и даже лежали коробки спичек. Но это было уже не важно. Мириам думала о том, кого отправить завтра за трубами, и кто поедет на их укладку в бетонные желоба, а также, что надо поговорить с куратором, что можно сделать, чтобы в следующий раз на территорию не проникли настоящие хулиганы, которые могут не ограничится, в отличии от Громова, демонстрацией намерений, а, из озорства, спалить дорогостоящую технику.
Сегодня мы с Ирой ничего не делали, просто валялись в постели в обнимку, глядя на огонь и обмениваясь редкими фразами и частыми поцелуями. Собаки бегали где-то по участкам, гоняя мышей, в стареньком холодильнике оставалось полно еды, а я предельно вымотался за вчерашние вечер и ночь. Надеюсь, что мои усилия не пропали даром, и Мириам, в последний момент, не решит отыграть все назад. И тогда… Мне даже думать не хотелось, что мне придется сделать в этом случае. Убить, по сути, из-за денег неплохого человека? Вся моя суть выворачивалась наизнанку от этих мыслей…
На службу я явился «по гражданке», к десяти часам утра, так как мое положение в РОВД было непонятным, и мне не хотелось стоять в коридоре, напротив отдела кадров, как бедному родственнику, ожидая, когда начальница отдела появится с утреннего совещания.
— Анна Гавриловна, вы за время моего отсутствия стали еще прекраснее! — почти искренне воскликнул я, заметив, затянутую в форму цвета маренго, аппетитную фигурку майора.
— Паша, а ты, как всегда, меня обманываешь. — одарила меня белозубой улыбкой дама, сунув в мне в руки тяжелую кипу бумаг, и сунув ключ в замочную скважины.
— Анна Гавриловна, вам я всегда говорил исключительную правду. — я любовался на, обтянутый узкой юбкой, крепкий задок майора: — Вот, если бы вы не были окружены такой густой толпой поклонников, обязательно бы женился на вас.
— Вы все обещаете, а как до дела дойдет — никого нет. — Начальник отдела отобрала у меня бумаги и кивнула на стул: — Что пришел?
Так это…- я развел руками: — У меня командировка в сельскую местность закончилась, сказали, что напишут благодарственное письмо и к герою представление, и теперь хотелось бы узнать где еще могу доблестно послужить Родине?
— Балабол. — отрезала майор, раскладывая принесенные бумаги: — Знаешь, где БХСС сидит?
— Знаю, бывал там пару раз. — признался я.
— Так вот, теперь ты там будешь сидеть.
— Я не понял, меня что, в БХСС перевели? — осторожно уточнил я. Место, конечно, козырное, а для многих — предел мечтаний, но как-то сыкотно туда идти. Не впишешься в коллектив, или покажешься «засланным казачком» — подставят по «экономике», да так, что на тебя уже будут обвинительное заключение писать, а ты еще будешь глазами хлопать, не понимая, где прокололся. Службу я из не знаю, от слова совсем. Я вспомнил, как пару лет назад, мордатый начальник отдела на подведении итогов работы за квартал в актовом зале районной администрации, с пеной у рта, доказывал, что для его отдела отказной материал — гораздо лучший показатель в работе, чем раскрытое преступление, вызывая искреннее недоумение у всех присутствующих честных ментов.
— Паша, ты меня слышишь? — изящные пальчики с ярким маникюром трясли меня за рукав куртки: — Ты где завис? Я перед кем распинаюсь?
— Прости, Аня… — я помотал головой: — Ты меня просто пустым мешком по голове оглушила такой новостью.
— Ладно…- покладисто согласилась красавица-майор: — Числится ты будешь в розыске. Просто там новый отдел организуют, а у нас здесь места нет. У ОБХСС два кабинета забрали, вот этот отдел там и разместится. Так что ты иди, пока твои новые коллеги, по вашей оперской привычке, не разбежались.
— Понятно, спасибо Анна Гавриловна, я тогда пойду. — я, пребывая в некоторой растерянности, кивнул майору на прощание и двинулся на выход. По сути, место моей службы располагалось в соседнем дворе. При СССР там, как сейчас говорят, в четырехэтажном офисном здании, располагался какой-то институт, который еще при Горбачеве начал скукоживаться, раздавая помещения покабинетно, в аренду. Не знаю, на каких условиях там сидели сотрудники БХСС, аренда или государство велело делиться, но, то, что новое соседство парням из экономического отдела не понравится и будет жесткая «заруба», я был уверен на все сто процентов. Это же надо, половину кабинетов у самых богатых милиционеров в районе отобрать, такая дерзость повинна смерти!
Первое подтверждение моим мыслям о войне Белой и Алой Роз я увидел, подходя к нужному мне зданию. Примерно треть тесной парковки была отделена вбитыми в асфальт колышками, с натянутыми веревками, на которых висели таблички «Стоянка только для машин отдела БХСС».
Показав тоскливому охраннику на входе служебное удостоверение, я поднялся на четвертый этаж и двинулся по длинному коридору, конец которого перегораживали какие-то некрашеные ворота, снабженные калиткой и механическим цифровым замком. Звонок или иное средство коммуникации на ворота повесить позабыли, поэтому пришлось долбить по железным створкам кулаком. Ну как долбить? Сначала я деликатно постукивал пальчиком, потом двумя, лишь потом стукнул кулаком, так что громоздкая конструкция загудела, как медный колокол на звоннице.
За моей спиной тут-же распахнулась дверь и в коридор выглянуло злобное лицо знакомого опера из БХСС:
— Какого хера! А, это ты? Тебя сюда законопатили?
Знакомый вышел, пожал мне ладонь, после чего с разбега ударил ногой по воротам и заорал:
— Эй, придурки, открывайте, тут к вам пришли!
Тут же за воротами скрипнула дверь и в узкой прорези появилось морда, изрядно заматеревшего со времен нашего расставания, опера Наглого.
— Че надо? — он, безусловно узнал меня и теперь, чувствуя себя в безопасности за металлическими воротами, решил поглумиться над старым недругом.
— Ну ладно, вы тут дальше сами разберетесь…- опер БХСС хлопнул меня по плечу и двинулся к себе, довольно улыбаясь.
— Че тебе здесь надо, Громов? — Наглый рассматривал меня через прорезь, явно не собираясь открывать.
Если метод работает, зачем его менять? Я со всей дури пнул по воротам, так что они противно загудели в диапазоне ультразвука.
— Хорош шуметь! — в прорезе ворот появился мой второй нехороший знакомый, опер под оперативной кличкой «Кролик»: — Шеф сказал, что еще один звук и…
Видимо, неизвестный мне шеф был в большом авторитете. Наглый мгновенно щелкнул замком и замер у стены в оборонительной стойке, не сводя с меня злобного взгляда, пока я не прошел мимо, видимо, опасался немедленного физического возмездия.
Дверь первого кабинета была открыта нараспашку. В огромной комнате было расставлено с десяток столов, несколько сейфов, у одного из столов столпилось несколько человек в «гражданке». Дверь дальнего кабинета имела, напечатанную на листе бумаги, табличку, на которой было написано «Начальник отделения Поспелов. Старший оперуполномоченный». Фамилии старшего опера не было, но мне не понравилась фамилия начальника отделения.
Понимая, что в этом отделе мне точно не служить, я рванул на себя дверь второго кабинета.
В такой-же огромной, как и первая, стояло три стола, три сейфа и три шкафа, а у окошка, за столом, сидел и с улыбкой глядел на меня старший лейтенант милиции Поспелов Максим Викторович, мой неудачный приятель из городского управления.
Глава 2
Новое назначение.
— И зачем? — я встал перед столом начальника отделения или группы, хрен знает, приказа я все равно не видел, да и видеть не хочу категорически.
— Ты думаешь я сюда рвался? — криво усмехнулся Максим.
Ну да, как-то трудно себе представить, чтобы человек добровольно сменил перспективное кресло в городском управлении на занюханный Дорожный РОВД. Я даже не уверен, что он не потерял в потолке звания по должности.
Года два назад я бы вскочил и вышел из кабинета, крикнув на ходу «Я с тобой работать не буду!», но сегодня я молчу, взяв паузу на раздумье. Уверен, что еще позавчера Максим не знал о своем «карьерном росте», а, значит, кто-то, кто обладает, как там по науке, административно-распорядительными функциями, за один день организовал отдел, переместил десяток людей, выделил помещение, со скандалом выгнав отсюда не последних людей в городской милиции.