Роман Путилов – Мятежник (страница 21)

Но нет, брат прошел проверку, электрический импульс по проводам не пошел, и я, чувствуя сильнейшее облегчение, бросился бегом обратно.

— Дима, беги к аэроплану и скажи радисту, чтобы он дал от моего имени приказ, по красной ракете ударить бомбами по склонам вот этой и той сопок, чтобы лавина накрыла железную дорогу, все понял? Давай.

Брат бросился в сторону замаскированного командирского аэроплана, не заметив, как на вершине ближайшей сопки поднялась во весь рост тонкая женская фигурка и, приветствуя меня, подняла на вытянутой руке винтовку. Чертова дочь Гюлер, выскочившая непонятно откуда, как и я, контролировала моего братца, все время держа того под прицелом. Только я надеялся своевременно почувствовать электрический импульс и разорвать цепь, моя жена считывала эмоции моего родственника, надеясь вовремя нажать на курок.

Помните, как отчаянно кричал товарищ Сухов — «Верещагин, уходи с баркаса!»? Так и я, орал и размахивал руками, пытаясь предупредить мою своевольную жену, которая радостно улыбалась мне и махала ответно, с вершины, по которой, через несколько минут, должен был последовать удар бомбами с боевого аэроплана. Наконец Гюлер досадливо отмахнулась от меня, мол, ладно-ладно, не ори, с ребёнком все в порядке, надела на ноги широкие лыжи и скользнула со склона, слава богам, в противоположную от железнодорожных путей сторону.

Туша головного паровоза вынырнула из-за далёкого поворота совершенно неожиданно. Его массивный антиснежный отвал сбрасывал с пути сотни пудов свежевыпавшего снега, поднимая в воздух мириады и мириады блестящих снежинок, окутывая головной паровоз в серебристый, сверкающий под лучами солнца, непроницаемый саван. Я очень сомневаюсь, что машинист головного паровоза хоть что-то видел из своей кабины.

Напротив заложенной на путях бомбы я приметил небольшую елочку и нажал на рукоять взрывной машинки, как только головной паровоз поравнялся с ней. Вверх взвилось белое облако снега, меня что-то мягко толкнуло в голову, а паровоз- лидер, подпрыгнул в воздухе и завалился с насыпи, утягивая за собой своего коллегу и, сцепленные с ним, броневагоны.

— Взлетаем, взлетаем! — я, несмотря на свои калечные ноги, добежал до своего, прикрывшегося насыпью, аэроплана за какие-то рекордные секунды, выстрелил в небо красной ракетой и вскарабкался в салон.

Пилот, воззвав к предкам и богам о даровании удачи, повёл самолет на взлет, по просеке, вырубленной вдоль железнодорожной насыпи, надеясь не зацепиться лыжами за, спрятавшийся под снегом, пенек или валун, а ко мне пристал Дмитрий.

— Брат, а что это было? — он похоже изобразил, как я кручу ручку, собирая заряд в конденсатор: — я магии совсем не почувствовал…

— Это электрическая машинка, в ней рождается искра, способная убить человека или заставить взорваться бомбу, но для этого магии не нужно. — я дал брату пару минут подержать это чудо технической мысли, после чего спрятал взрывную машинку в свой многотонный карман.

— Но, с магией же проще?

— Дима, у меня все солдаты и многие офицеры из простолюдинов, магией не владеющие, а воевать надо. И роль солдата в современной войне не сводится к тому, чтобы стоять в плотном строю, под магическим защитным полем офицера, и стрелять куда-то в ту сторону. У меня просто нет столько солдат, чтобы воевать по-старому.

Наш аэроплан наконец взлетел, задевая лыжами верхушки сосен и начал набирать высоту, чтобы можно было обозревать всю обстановку в районе крушения.

Пара моих боевых аэропланов, зайдя с противоположных сторон, красиво разминулись над местом крушения, синхронно положили бомбы на склоны гор со стороны железной дороги и пошли на большой круг, ожидая дальнейших указаний. Несколько секунд казалось, что ничего не происходит и многотонной массе снега, покрывающей местные скалы все равно до жалких усилий людей, когда на поверхности снежного покрова появились небольшие ручейки, которые причудливо переплетаясь, сливались в единый поток, и наконец две огромные снежные массы, вздымая вверх тучи сухого снега, помчались вниз, навстречу друг другу, грозя похоронить под собой кучку жалких людишек и их переломанные вагоны.

Все военные планы действуют только до первого столкновения с противником. Вот и мой гениальный план не выдержал первой же проверке. Очевидно, в задних, «классных» вагонах, что остались стоять на путях, и где, очевидно, чтобы не глотать сажу из паровозных труб, ехало начальство, кто-то из опытных магов успел сориентироваться, выскочить из вагона и поставить перед, спущенными мной со склонов, лавинами, ледяные стены. Тонны несущегося вниз снега, ударили в ледяную преграду, взметнулись вверх и бессильно опали, осыпав место крушения лишь снежной пылью.

— Писец котенку, но он в домике… — я пробормотал, захлопнув, опустившуюся в изумлении, нижнюю челюсть: Внизу, вокруг, сошедшего с путей, состава, образовалась многометровая стена, настоящая снежная крепость. Пара мгновений в голов метались мысли, что можно сделать в нашей ситуации, и наконец я заорал:

— Радист, свяжись со всеми нашими, кто есть поблизости. Пока эти черти пулеметы и пушки на гребень стены не вытащили, пусть заходят с разных сторон и с кабрирования, не появляясь над стенами, забрасывают сколько есть бомб им за стены, потом уходим н базу, а мне нужен разведчик, чтобы нашел все эшелоны и доложил их место нахождение. Давай, не тяни время, каждая минута на счету. И в конце, вон того красавца пригласи тоже на базу, я его виде, и не дай Богиня, он смоется. — я ткнул в иллюминатор, где, на фоне серых облаков крутился в ебет оный брат — близнец моего аэроплана, бортовой номер которого мне был неизвестен.

Через час мы, сидя в теплой палатке нашей временной базы среди уральских гор, отогревались горячим чаем и подводили итоги дня.

Из шести бомб, которые мои пилоты бросили в сторону снежной крепости, за стены попали четыре. Надеюсь, в того зловредного мага, что остановил лавины, хоть что-то неприятное прилетело. Две бомбы, ожидаемо, упали с внешней стороны крепости. Бомбометание с кабрирования, когда самолет, бросает бомбы в момент набора высоты, и бомба, по инерции, улетает вверх и вперед, как мина из минометного ствола, требует навыков и тренировок, которыми обладают далеко не все пилоты. Что сейчас творится в снежной крепости нам неизвестно. Когда высланный с базы крылатый разведчик появился в том районе, на гряде снежной стены уже были установлены несколько многоствольных пулеметов, а на горизонте виднелся, спешащий к месту катастрофы, британский крейсерский дирижабль, из числа тех, чья гондола и баллон с газом, истыканы, как еж иголками, пулеметными и пушечными установками.

Три оставшихся эшелона, ожидаемо, застряли в ста верстах от «снежной крепости», и головной эшелон там тоже сошел с рельс, правда, не так катастрофично, как головной, но я даже не знаю, сколько они провозятся. Самое смешное, что своими заклинаниями я разрушал внутреннюю структуру болтов и гаек, что скрепляли между железнодорожные рельсы, не нарушая при этом внешний вид этих крепежных изделий. И даже, если путевой обходчик будет постукивать по метизам своим молоточком, этого будет недостаточно, чтобы вызвать непоправимые последствия. А вот, проходящий по рельсам, поезд крепеж разрушает, что вызывает сход вагонов и прочие катастрофические последствия. А так, как я хаотично вредил на нескольких участках стальной магистрали, то условно можно считать, что крепеж ненадежен на всем протяжении дистанции пути, и я даже не уверен, что на ближайших узловых станциях, контролируемых имперцами, найдётся достаточный запас нужного крепежа.

— Господа, все сегодня сработали на отлично, все заслужили награды. Сегодня все отдыхайте, завтра, в пять часов утра командиры всех подразделений собираются здесь, для постановки задач. Останутся вы, барышни и связист, остальные, могут быть свободны.

Связист, получив от меня задачу на отправку нескольких шифрованных сообщений в Омск, торопливо выскользнул из палатки, плотно закрыв полог, а повернулся в двум раскосым барышням, невозмутимо сидящим на складных стульях в своих летных зимних комбинезонах. Лишь по тому, как Гюлер нервно сжимала свой летный шлем в руках, можно было понять, как она волнуется.

— Медина, скажи, кто тебя учил пилотировать самолет? — обратился я к девушке, которую прекрасно знал, как близкую к моей жене служанку — фрейлину. Медина была из хорошей семьи, и у нас входила, так сказать, в ближний круг.

— Госпожа. — невозмутимо ответила девушка, так как знала, что за все её поступки передо мной отвечает моя жена: — А экзамен принимал поручик Лиходеев…

Я заскрипел зубами. В свое время я научил Гюлер пилотировать аэроплан, ну так, на всякий случай, ели муж будет пьяным, или надо будет срочно спасаться, и на этом посчитал свою миссию выполненной. Если надо, жена сможет взлететь, долететь из точки «А» в точку «Б», в несложных условиях, и даже посадить летательный аппарат на землю. Но, оказалось, что эта… женщина, мать моего ребенка, вместо того, чтобы хранить домашний очаг и готовить похлебку в ожидании возвращения мужа, она со своим приятелем Антоном Лиходеевым, которому я слишком многим обязан, чтобы снести его непутевую башку, продолжила занятия и даже научила пилотированию свою подружку.