Роман Прокофьев – Прозрачные Дороги (страница 65)
Нижняя конечность впечаталась мне в бок, когти пробили «Мангус» и вошли в плоть — но благодаря Несокрушимости неглубоко, не больше сантиметра. В тело хлынул жуткий, пронизывающий холод — похоже, когти этой твари имели свойства, схожие с клыками ледозуба, однако Морозная Закалка, полученная в Эргиале, позволила пережить этот удар. Наоборот, он открывал мне огромные возможности, потому что мы вошли в клинч. Я зафиксировал его руку, и этим мгновением стоило воспользоваться по полной.
Свободные руки кайр’элисс метнулись ко мне, но я был слишком близко, практически у него под мышкой, очень неудобный угол. «Дайте мне рычаг, и я переверну весь мир», сказал кто-то из земных философов, и я применил земную мудрость, использовав самого себя как опору, а нижнюю руку Хель Раана — как тот самый рычаг.
Методички Альфы не соврали. Сустав кайр’элисс сломался с ледяным треском, и половина конечности бессильно повисла. Толпа взревела, а я со всей доступной скоростью откатился в сторону, пытаясь избежать вихря ответных ударов.
Хель Раан посмотрел на свою сломанную руку, потом на меня, придерживающегося за раненый бок. И улыбнулся, обнажив два ряда ярко-синих острых, как у акулы, зубов. Его глаза пульсировали алым — а разум транслировал волну ужаса, древний, первобытный страх, кричащий «БЕГИ» на частоте, которую невозможно игнорировать.
Я слышал, как в толпе кто-то завизжал. Слышал шум шагов и испуганные крики сзади. Но мне, благодаря подарку Хитрейшего, давно было плевать на такие трюки — золотой Аграф надежно блокировал любые ментальные воздействия. Навык, Предмет, расовая способность — плевать! Я оторвал ладонь от бока — крови было немного и ничего не болело. Никто не просил снять артефакты перед боем, и Кристалл Странника уже послал телу целительный заряд.
Один-один.
— Давай! — крикнул я. — Или боишься?
Хель Раан снова ринулся в атаку. Но благодаря поврежденной руке его стиль уже не был столь совершенным, он сломался — и я не преминул этим воспользоваться.
Два пропущенных удара в то, что заменяло монстру коленную чашечку, заставили его ощутимо захромать. Я тоже получил свое — четыре борозды распахали бедро до кости, такая рана быстро бы доконала любого, не выручи снова Кристалл Странника. Сдаваться никто из нас не собирался — так что третий раунд начался с того, что кайр’элисс ухитрился схватить меня за плечи, и поднять в воздух, а я, припомнив уроки Белого Дьявола, проявил чудеса акробатики и впечатал ему с обеих ног прямо в уродливую физиономию. Он был уже медленнее, гораздо уязвимее, чем в начале схватки, — и наконец появилось ощущение, что я смогу выиграть этот бой. Очень, очень опасный противник — почти смертельный для любого, кто не обладает моими преимуществами…
Скай безжалостно отмечала прорехи, возникающие в его обороне. Я раз за разом пытался подобраться к противнику с ослабленной стороны, и наконец это удалось. Заблокировав верхнюю конечность — справиться с одной было проще, — ухитрился снова пробить в ходильный сустав. Вышло хорошо, с треском, тварь наконец-то припала на одно колено, и, зайдя сзади, я мощнейшим пинком в спину свалил его наземь, заставив пропахать треугольной мордой поверхность арены. Мои собственные руки и ноги хрустели от этих ударов, и, конечно, без Силы Десяти Воинов тут нельзя было обойтись. Этот монстр не из тех, кого проймет обычный кулак…
Хель Раан медленно поднялся. Одна его рука была сломана, нижняя конечность ощутимо дрожала. Он сделал шаг вперед, потерял равновесие и снова упал, наконец издав первый звук за весь бой — нечто вроде злого пронзительного верещания. Взглянул на меня, опять попытался встать… наверное, хотел продолжить поединок, но, увы, я этого уже не узнал, потому что мир неожиданно изменился.
Мои звездные чувства погасли — резко, как будто кто-то нажал кнопку выключателя. Скрижаль, Навыки, Атрибуты — все оказалось недоступно. Это произошло не только со мной — я видел тревожные лица и слышал возгласы других Восходящих, потому что целую область внезапно накрыло то, что обитатели Единства называли Абсолютной Пустотой, а земляне…
Скай:
— Что за? — я расслышал рык Толи Грохота, а затем перекрывший его крик кого-то из Восходящих Либерти:
— Альфа!!!
И тут стало ясно, что означала «встреча на корабле».
Прямо над нами в небе над Приютом материализовался огромный хищный силуэт, сбрасывающий гост-маскировку. Почти треугольный и угольно-черный, с горящей серебром литерой «альфа» на борту. Сложно было не узнать боевой флаинг Звездного Флота типа «Кондор» в десантной модификации, потому что сквозь открывшиеся люки на землю посыпались фигуры в угловатых кидо первого-второго поколения. Взревел усилитель голоса, явно выкрученный на предельную мощность:
— ВНИМАНИЕ, ГОВОРИТ КОЛОНИЯ АЛЬФА! ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЗОНЕ СПЕЦИАЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ! ПРИКАЗЫВАЮ ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО СЛОЖИТЬ ОРУЖИЕ И ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! ЛЮБОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ БУДЕТ ПОДАВЛЕНО! ПОВТОРЯЮ: ВСЕМ СЛОЖИТЬ ОРУЖИЕ И ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ!
Вокруг мгновенно воцарился хаос. Толпа бросилась в разные стороны, загремели разрозненные выстрелы. Кто-то пальнул из плазменной винтовки по медленно опускающейся громадине, в ответ с флаинга рыкнули непередаваемо мощным, оглушающим, сбивающим с ног инфразвуком, а вокруг начали рваться гранаты, источающие клубы ядовито-зеленого и невероятно вонючего дыма.
Возле меня оказались Динамит, Грохот и Фьюри.
— Десант, на! — выдохнул Толя, глядя на падающие с неба фигуры, и это действительно напоминало высадку десантного подразделения, пытающегося отсечь некий периметр и задержать всех, кто находится внутри. И действовали они весьма профессионально…
— Не стреляйте, это наши! — выдохнула Фьюри, неотрывно глядя вверх, но при этом напряженная, как струна. — Они нас вытащат!
— Что делаем, Сигурд? — крикнул Динамит. — Круговая оборона?
— Нет, прорываемся в «Шанс»! — принял решение я. — К Порталу! Ассоль там?
Началась беспорядочная стрельба — обитатели Либерти явно не собирались встречать незваных гостей хлебом-солью. Внутри жилмодуля, превращенного в гостиницу, гораздо проще не угодить под случайную пулю. К тому же не стоило забывать, что там — наш Портал, который нужно охранять и через который в случае необходимости можно отступить. Руны не работают здесь, но с той стороны…
Я видел, как ребята один за другим заскакивают в распахнутые автодвери. Но уйти нам не дали — в клубах дыма замелькали силуэты в черной кибернетической броне, вооруженные длинными цилиндрическими ружьями, в которых Скай опознала нелетальное оружие. На груди пришельцев сияла та же латинская «альфа», что и на борту десантного бота. Я дернул вниз ствол турели Грохота и показал бойцам Альфы открытые руки, в ответ нас раскрасили сканирующей сеткой, а затем… выстрелили.
Резкая боль в шее и щеке. Я мгновенно выдернул из кожи небольшой дротик, явно содержащий ампулу с чем-то… очень нехорошим, потому что сознание почти сразу помутилось, а руки и ноги налились неприятной тяжестью.
Скай:
Какого именно назначения, узнать не удалось, потому что препарат подействовал, погасив мое сознание.
Эпилог
Колония Альфа
Темнота.
Живая, пульсирующая, наполненная образами и голосами. Я не в первый раз плыл сквозь нее, на грани забытья и яви, цепляясь за всплывающие из темной бездны обрывки видений.
Травинка. Ее лицо, родные черты, упрямый взгляд неземных нефритовых глаз — и губы, шепчущие что-то не в такт звукам. Голос же был совсем чужим, женским и незнакомым, в нем звучали холодные нотки исследователя, препарирующего добычу…
Лицо Травинки растаяло, сменившись другим. Белый Дьявол, Пламени Подобный, смотрел на меня глазами Марка Кассиди и жестоко улыбался — так, как улыбался моими губами врагам перед началом поединка.
Скай всплыла следующей, отдала воинской салют и прижала палец к губам, будто призывая хранить молчание.
Вместо лиц передо мной расплылась внутренняя поверхность дайсон-сферы, видимая как будто с космической высоты — так, что даже изгиб горизонта был слегка заметен. Она уходила во все стороны, где-то угольно-черная, а где-то усеянная разноцветными ореолами Кругов и пронизанная золотыми нитями. Невероятное зрелище, будто с мостика парящего где-то во внутреннем пространстве корабля.
Черный шар, сфера в звездной глубине космоса, перечеркнутая алым перекрестием прицела, неразборчивые красные строки аналитики. Голоса становились четче, ближе, будто я всплывал на поверхность, пробиваясь сквозь мутную глубину забытья.
Свет.
Белый, яркий, безжалостный, пробивающийся даже сквозь сомкнутые веки. Я попытался поднять руку, чтобы прикрыть глаза, — и не смог.