Роман Прокофьев – Колония Альфа (страница 8)
Стоило подумать об этом, как платформа замедлилась, а потом мягко замерла.
— Приехали, — сказал Рашидов.
Глава 3
Ярус, на котором мы остановились, отличался от всех предыдущих.
Круглый зал — будто гайка, надетая на длинный винт колодца. Иллиум покрывал рунный орнамент, хорошо различимый в оранжевом свете тончайших нитей, что тянулись по стенам и потолку, сами по себе складываясь загадочным узором. Единственный вход — октагональные врата, подсвеченные этим же рисунком, — и земная застава, полностью блокирующая их.
— Закрытый ярус, — сказал Рашидов. — Доступ только с разрешения координаторов.
Я с любопытством осматривался. Другой почерк, другая эпоха — стилистика отличалась от того, что я видел раньше, она была более… мрачной и странной. Этот зал будто говорил: «трепещи, смертный, ты вступаешь в обитель богов». Странная, инопланетная симметрия. Огненные линии, вероятно, выполняли роль освещения — кто и каким образом совместил это с иллиумовым покрытием стен, оставалось только гадать. Как и назначение рунных надписей — Скай начала дешифровать их, но получилась совершенная белиберда, что-то про «семь осей, нити управления, ключи, очи и иерархии».
Пост охраны тоже был другим. Гораздо серьезнее, чем на верхних ярусах, — модульные конструкции словно готовили для штурма — причем с обеих сторон. Полновесная ала бойцов в очень интересной экипировке, частично земной, частично — рунной. Даже без звездных способностей я видел Предметы или Руны-Предметы и земное оружие, соединенное с артефактами. У всех без исключения, помимо стандартной литеры «альфа», имелся дополнительный знак различия — три алых полоски на наплечнике, шевроне или нагрудной пластине. И все — Восходящие, скорее всего — те самые бессмертные «авроры».
— Координатор, — старший поста, жилистый мужчина со шрамом на щеке, кивнул Рашидову, а меня ощупал внимательным взглядом:
— Восходящий. Руны, импланты?
— Полностью заблокирован, — ответил за меня Рашидов. — А-супрессор. Протокол «Фарадей». Допуск в базе.
— Вижу. Стандартная процедура, сэр.
Двое бойцов быстро и профессионально нас осмотрели, а «Обсерверы» снова просканировали. Следующая проверка оказалась рунной — я увидел Скрижаль, сияние Звездной Крови и даже с заглушенными способностями ощутил… прикосновение? Скай подтвердила, что нас сканировали Руной — чем-то вроде детектора, проверяющего энергетический потенциал Восходящего и его А-активность.
Старший поста коротко взглянул на Рашидова — так, словно его что-то озадачило.
— Руны не изъяты.
— Под мою личную ответственность, — сказал координатор.
— Хорошо, сэр. Проходите.
Синтетики остались. За пост пропустили только нас двоих.
Тяжелые гермостворки (от кого они тут отгораживаются?) сомкнулись за спиной. Густая вязь идеограмм Кел — куда более древних и сложных, нежели те, что использовались в Вечности, — покрывала стены. Между ними, подобно нитям, вплетенным в гобелен, мерцали тончайшие узоры, излучающие свет. Мы с координатором шли вдоль земных кабелей, тянущихся от поста к чему-то… чьи очертания все ярче проступали в полумраке.
Врата. Еще одни — и на этот раз закрытые, подобно сомкнутой диафрагме. Их оплетал сложный рисунок, форма которого отдавала строгой торжественностью и одновременно была… надписью? Да, именно надписью, и Скай легко расшифровала ее.
Зал Семи Осей или… Семи Иерархий или… Семи Нитей? Семи Узлов? Когитор не могла дать точного ответа — протоязык Кел строился на многозначности и образности, и нужной ассоциативной базы у нас попросту не было.
А у врат имелся страж. Не Альфы — Башни. Я замер, глядя, как-то, что казалось линиями неизменного орнамента, двигается, превращаясь в отверстие в монолитной толще иллиума… и оттуда появляется Существо? Круглый, слегка бугристый шар, будто покрытый множеством чешуек. Диаметром метра полтора, свободно левитирующий и ужасно напоминающий Сай’Рхоса! Древний монстр выглядел немного иначе, но я был готов поклясться, что этих тварей делали на соседних конвейерах!
— Спокойно, Сигурд, — Рашидов ощутил мое напряжение. — Это Привратник, так мы его называем. Пожалуйста, не двигайся.
Привратник бесшумно приблизился. Зависнув перед нами, он неуловимо раскрылся, став похожим на исполинский цветок с золотисто-голубой сердцевиной. На нас будто взглянуло проницательное око. Рашидов, слегка улыбаясь, негромко сообщил:
— Это часть древней системы безопасности Башни. Постарайся… без фокусов.
«Осмотр» длился не более мгновения. Затем Привратник вновь «съежился» и убрался обратно в стену, а закрытая диафрагма врат распахнулась подобно опущенному веку. Внутри же…
— Что это за место⁈
— Мы называем его Залом Осей, — ответил Рашидов. — Собственно, мы считаем, что это некий коммуникационный центр Башни. Заходи, Сигурд. Мой папаша говорил — не стоит стоять на пороге, дурная примета…
Зал Осей.
Октагональная полость, вырезанная внутри иллиумового монолита. Мы вошли по галерее, ведущей из одной грани — всего их было восемь, идеальный многоугольник, покрытый рунной вязью столь тонкой и детальной, что она казалась живой. Она… и была такой, линии двигались, складываясь странным узором, одна часть которого казалась неподвижной или незавершенной, а другая продолжала менять очертания. Миллионы рунных символов медленно перемещались, как звезды по ночному небу, складываясь в созвездия, распадаясь и формируя новые.
По периметру, на равном расстоянии друг от друга, находились семь конструкций, казавшихся неотъемлемыми частями зала. Те самые Оси — нечто вроде колонн? Арок? Алтарей? Эти слова не подходили — внизу Оси напоминали платформы с углублением, подходящим для тела, сопоставимого с человеческим. Я сразу же вспомнил пилотское ложе Стигиса — несомненно, нечто похожее, некое устройство для коммуникации… С чем? Неужели… с самой Башней?
Скай:
Я уже видел, что одна из Осей имеет иную форму. Она была сомкнутым иллиумовым коконом, дышащим энергией, — и именно ее окружали следы другой, земной цивилизации. Консоли, голографические проекторы, стойки с датчиками, генераторы защитных полей, связанные паутиной кабелей, — я будто вернулся в лабораторию Миноса в Домене. По одному экрану бежали строчки кода вперемешку с рунными символами — там явно происходила дешифровка, — на другом мерцала трехмерная схема Башни. С приборами работали несколько человек в синих комбинезонах с таким же алым шевроном — явные научники, судя по внешнему виду. Я попытался найти среди них Аврору Мартинс, но никого похожего не обнаружил, и тогда же появились нехорошие подозрения…
— Как успехи? — с улыбкой спросил Рашидов у обернувшихся ученых.
— Ничего нового, координатор, — буркнул один из них. — Ноль ноль три процента прогресса. Информационный поток настолько плотный, что когиторы не справляются.
— Аврора?
— Без изменений.
— Можешь показать нам ее последние… послания?
Научник, недоуменно покосившись на меня, включил голографический проектор, и перед нами возник тот же зал, только записанный в прошлом… Признаться, сначала я даже не понял, в чем разница, и только через несколько мгновений догадался, что сгущение символов и рун, покрывающих стены, образует подобие… лица?
Да, лица! Огромного, размытого, женского — черты проступали и тут же расплывались, будто отражение в потревоженной воде. Но губы двигались — отчетливо, непрерывно, с механической настойчивостью, — и из них тянулся шлейф рунных знаков, рассыпающихся в воздухе.
Скай автоматически начала дешифровку, но это было не послание, а что-то вроде повторяющихся обрывков донесений на праязыке, изобилующих совершенно незнакомыми терминами. Аврора — если это было ее лицо — словно была проводником какой-то странной системы, механически повторяющей нечто, не имеющее смысла. Губы, сами состоящие из рунной вязи, шевелились, рождая новые символы, лицо рассеивалось и собиралось вновь, и было в этом что-то настолько жуткое, что я отвел взгляд раньше, чем проекция погасла.
— Что это?
— Ты хотел поговорить с Авророй, Сигурд, — сказал Рашидов. — К сожалению, это возможно только вот в таком формате. Координатор Мартинс исследовала рунный механизм, который мы называем Осью — согласно ее теории, они являются ключами доступа к управлению Башней. Она смогла активировать одну из Осей, но стала… ее пленницей. Тело Авроры сейчас находится внутри непроницаемого иллиумового саркофага, — он показал в сторону «кокона». — Вытащить его оттуда невозможно, и мы можем только гадать, что с ним произошло. Но, вероятно, она все еще жива — потому что периодически подает нам сигналы с помощью вот таких посланий. К сожалению, коммуникация, как ты понимаешь, весьма и весьма условная.
— И… давно она так?
— Уже восемнадцать дней.
Очень долго! Любой человек бы уже умер — но бессмертная «аврора» имела шансы на выживание.
— Вы пробовали ее освободить?
— Испробовали все возможные способы. Ничего не помогает — рунные интерфейсы Осей требуют доступа, которого у нас нет и не может быть. Похоже, они заблокировались согласно собственным алгоритмам. А способы вскрыть иллиумовый саркофаг нашей науке, увы, пока неизвестны.