Роман Подольный – По образу и подобию (страница 25)
Ну, а сегодня на Лысой горе засели кибернетики. Здесь, в Институте кибернетики, которым руководит академик В. Глушков, в отделе биокибернетики, возглавляемом профессором Н. Амосовым, и создан Эмик. А прямые родители и воспитатели Эмика — группа очень и не очень молодых людей.
В ней два инженера и физиолог, два врача и психолог и шесть математиков. Двенадцать человек, поставивших своей целью промоделировать эмоции, дать машине «чувства» (здесь мы еще ставим кавычки, но дальше вам придется каждый раз представлять их мысленно).
С точки зрения иных философствующих фантастов робот уже тем совершеннее человека, что обходится без чувств. Выходит, будто чувства нужны лишь в часы досуга, чтобы наслаждаться музыкой, стихами, живописью. А работе все эти «сантименты» только помеха.
У всего живого есть беспощадный экзаменатор — эволюция, которая вырубает то, что вредно для организма. Именно поэтому люди не имеют когтей, густой шерсти. А эмоции? Они становятся шире и тоньше, приобретают все большую важность в жизни человека.
А раз чувства не только сохранялись, но и развиваются — значит, они нужны.
Одни из них играют сигнальную роль: голод отправляет льва на охоту, а человека — в столовую.
Страх, ярость — и люди перепрыгивают пропасти, ломают руками тюремные решетки. Сильное чувство словно командует скрытым силам организма: «Все наверх!» Этим предусмотрена возможность как бы переключения на форсированный режим, как у машин на военном корабле или у самолетных моторов. А роль капитана, отдающего команду о переключении, играет достаточно сильная эмоция.
Не будем дальше перечислять все те случаи, когда эмоции оказываются необходимы, — их слишком много. Скажем лишь об одном еще, может быть, самом сложном.
Вот Ромео видит Джульетту и влюбляется в нее с первого взгляда. Давид Копперфильд с первого же взгляда чувствует отвращение к Урии Гипу.
Разве каждому из нас не знакомы по личному опыту такого рода впечатления?
При первой встрече с человеком он не оставляет вас безразличным — он нравится или не нравится. Чем это объясняется? Мозг на основе огромного опыта провел анализ того, что вы увидели и услышали, сравнил с тем, что известно ему о других нравившихся и не нравившихся вам людях, и выдал результат анализа в виде эмоции. Логический осмысленный анализ провести так быстро нельзя. «Сердце» обгоняет здесь разум. Происходит, собственно, предвосхищение, предвидение будущего. И пусть первое впечатление не всегда оказывается верным. Как известно, даже прогнозы погоды не всегда сбываются…
Вообще эмоция часто оказывается оценкой ситуации, в которую попал человек. За неприятным осадком от разговора или бодростью духа всегда стоят реальные житейские обстоятельства.
Исследуя роль эмоций для человека, профессор Н. М. Амосов пришел к очень любопытной и многообещающей гипотезе.
Как известно, сигналы, поступающие от органов чувств в мозг, подвергаются там обработке. И — обратите внимание — из одних и тех же фактов разные люди часто делают разные, иногда даже противоположные выводы. И даже одни и те же люди, но в разном настроении. Посудите сами. Если вам в веселую минуту кто-нибудь наступит на ногу (не очень больно), дело ограничится взаимным «простите». Ну, а в минуту, когда вы раздражены, он (и вы) так легко не отделается.
Амосов объяснил это тем, что сигналы в мозгу проходят обработку в соответствии с двумя хранящимися там программами — эмоциональной и интеллектуальной. Мышление, с точки зрения гипотезы Амосова, есть постоянное взаимодействие этих двух программ.
Относительное значение двух программ у людей не одинаково. У одних решающую роль играет, по-видимому, интеллектуальная, у других — эмоциональная программа. Быть может, в этом коренная причина существования двух основных типов высшей нервной деятельности (по И. П. Павлову) — художественного и мыслительного.
Но зачем эмоции машине? В конце концов у машин есть только одна задача — работать.
…В первом литературном произведении о роботах (оттуда пришел и сам этот термин), пьесе К. Чапека «Р.У.Р.» есть такая сцена. Героиня спрашивает у ученого:
«Если вы не даете им души, зачем вы хотите дать им боль?!»
И слышит ответ:
«В интересах производства… — боль — автоматическая защита от увечья».
Прозорливый писатель поставил в 1920 году проблему, к которой наука пришли только через сорок лет.
Эмоции понадобятся машине именно в производственных интересах. Дело, конечно, уже не в увечьях. Конкретный пример: перевод. Машины уже работают как переводчики. Но увы, им по силам перевод только технического текста. И как раз потому, что технический текст беднее любого другого эмоциями. В литературном тексте — рассказе, романе, стихотворении — каждое слово несет столько тончайших эмоциональных оттенков, что при переводе руководствоваться словарем, даже самым полным, нельзя.
Но и минимальные требования, которым должен удовлетворять перевод, включают в себя эмоциональную окраску предложений. А ведь говорят уже и о машине-редакторе… Машина-композитор сейчас «выдает» простенькие мелодии. Если мы захотим сделать их более сложными, дать машине внутренний критерий для отбора лучших из них, ее придется снабдить эмоциями.
Впрочем, все это — примеры частные. Есть и более общие. Сейчас при решении машинных задач широко применяется принцип эвристического (от «эврика» — нашел) программирования.
Человеку, скажем, надо было бы провести решение определенной задачи в четыре последовательных приема. Машине программируют знание этих приемов в той же последовательности. Машина шаг за шагом повторяет путь, которым в аналогичных случаях идет человеческое мышление. Такой метод программирования одержал много побед. Но в то же время на его пути оказалось неожиданно много препятствий.
Каждый следующий шаг человека при решении вызван какими-то потребностями и мотивами. А машина потребностей и мотивов не знает. Вместо этого приходится делать программу чрезмерно жесткой, слишком многое надо учесть заранее, предусмотреть даже детали каждого очередного шага. Ну, и, соответственно, становится меньше задач, для решения которых данная программа пригодна… Плохо? Конечно.
Не поможет ли тут моделирование эмоций? Не даст ли машине появление моделей чувств недостающие «потребности» и «мотивы»? Многие кибернетики полагают, что главные недостатки эвристического программирования будут устранены, если дать машинам подобие эмоций.
И наконец, дело в принципе. Для машины идеал, пусть пока недосягаемый, именно человек. Если человек не может обойтись без эмоций, вряд ли это удастся во многих случаях и машине.
Вспомните, что с точки зрения кибернетики человек — образец системы, гибко изменяющей линию поведения, контролирующей свои поступки, идущей, если нет других, свежими, неторными путями.
Еще один, решающий довод в пользу моделирования эмоций относится уже к области медицины, в частности медицинской психологии и психиатрии. Современная психология при всей своей внешней изощренности самая нелегкая из наук. Уж слишком сложен и изменчив объект ее исследования — человек.
Очень трудно в экспериментальных условиях вызвать у человека искренние страх, гнев, радость, не говоря уже о любви, скупости и других сложных чувствах. Ведь доброволец, пришедший к психологу, знает, что находится в условиях опыта.
А психиатрия, изучающая психические болезни?
Когда ставит опыты микробиолог, он моделирует на морской свинке ход болезни у человека. Душевную болезнь трудно промоделировать даже на шимпанзе.
А на машине? По-видимому, вполне возможно — опять-таки со скидкой на упрощение. Но ведь между морской свинкой и человеком тоже есть некоторая разница.
В общем вы, наверное, уже согласились, что эмоции нужно моделировать. Но, кроме слова «нужно», в русском языке есть слово «можно». Нужно, но можно ли? И вот тут нам придется возвратиться к киевскому бумажному студенту — Эмику. Впрочем, не сразу. Эмик последняя и пока самая сложная, но отнюдь уже не первая модель человеческих эмоций. Это сравнительно высокая ступенька на лестнице машинной эволюции. А начать надо, как в биологии, с простейших.
В эволюции живых существ первым зачатком эмоций было ощущение. Капелька живой протоплазмы стремилась выбраться из тени на солнце. И с того же начали знаменитые кибернетические «черепахи», о которых уже говорилось здесь, те, что тоже умеют ехать на своих колесиках к зажженной лампочке или подзаряжаться электрической энергией с помощью штепселя на стенке.
Машину можно заставить воспринимать определенные сигналы как порицание, штраф. Тогда она будет избегать действий, в результате которых следует штраф.
И на свет появилась как будто простая модель. «Черепаха» («всамделишная», то есть механическая, или ее математическое описание — в принципе это неважно) подвергается (не одновременно) двум видам воздействия (например, на нее падает из одного источника обычный световой луч, из другого — рентгеновы лучи). Одно воздействие вредно, другое полезно. «Черепаха» ползет к источнику полезного воздействия и уползает от источника вредных лучей.
С точки зрения кибернетики, в механизме «самоуправления черепахи» есть два «этажа». Один ведает самим движением, другой определяет направление этого движения по принципу «хорошо — плохо» — к источнику лучей или от него. Работа второго «этажа» уже имеет что-то общее с эмоциями, ведь те тоже определяют отношение живого существа к новому для него явлению.