Роман П – Проклятие девы (страница 6)
Свои устные распоряжения Ксения по привычке сопровождала жестами. Жесты были довольно сдержанными, как обычно, но в некоторой степени сбивчивыми, немного невпопад. Для Снандулии было очевидно – новость о приезде владыки застала игуменью врасплох.
– Кстати, отец Геласий уже в пути?
– Нет. Он позвонил, сказал, что будет поздно, ночью уже, – слегка прикусывая нижнюю губу, ответила Снандулия.
– А с кем наш дорогой владыченька приедет?
– Как обычно, с отцом Феофилактом и Алешей-иподьяконом.
– Тааак… Ну Феофилакта я утречком как-нибудь корректно выпровожу. Скажу, что… В общем, что-нибудь придумаю. А Алёша, а что Алёша?
– Матушка, он же ходит, везде нос свой суёт, постоянно что-то вынюхивает. Помню, был случай, он зашёл на кухню, а там одна сестра другой плечи массажирует. Ну затекли они у нее: несколько часов пироги лепила. А он как из-под земли вырастает и говорит: «Ага, бабы! Свальный грех удумали сотворить. Смотрите, я архиерею доложу, чем вы тут занимаетесь». Знаете, ещё глаза так щурит и хихикает. Вот приделать ему рожки да хвост – бесёнок получится. Сестры только хотели что-то ответить, а его и след простыл. Точно бес.
– Ладно, ладно, мать, раздухарилась. Иподьякон он, архиерейский, с уважением надо. Митрополит его приютил, облагодетельствовал, как сына любит.
– Ага! И не только как сына!
– Мать, ты говори, да не заговаривайся! Нам ли судить? Мы все не без греха, – приструнила инокиню настоятельница монастыря.
– Да матушка, простите. И ещё по поводу завтрашнего дня. Мать Ревекка приболела, не сможет быть.
– Что с ней приключилось, с бедненькой? – Смягчившимся голосом спросила игуменья.
– У нее, в общем –
– Где
– Нет, что-то серьёзное. Ей бы в больницу лечь на обследование.
– Хорошо. Завтра же отправим в город. Как она, совсем худо или до завтра потерпит?
– Потерпит, матушка, потерпит, она у нас стойкая.
– Ну вот и ладненько, – опрокидываясь на рельефную спинку из натуральной кожи, подытожила настоятельница.
– Матушка, – продолжила разговор инокиня, – нас получается пятеро будет. Так ведь нельзя, вроде?
– Не переживай, родная моя. – Голос женщины совсем размяк. Игуменья с кем-то переписывалась по телефону и, по-видимому, каждый последующий ответ виртуального собеседника всё больше радовал её сердце, – вас будет, как и положено, шесть человек.
– А кто шестой? – Инокиню накрыло любопытством.
– Есть одна красавица. – Игуменья целиком ушла в гаджет, лёгкая улыбка от содержания сообщений переросла в сияющую эмоцию. – Ступай, ступай, всё будет хорошо. С Богом, Снуля, с Богом! – Размашисто благословляя инокиню, окончила настоятельница.
Снандулия небрежно поклонилась и хотела уже выйти из кабинета, как игуменья, не отрывая глаз от средства коммуникации, задержала инокиню:
– Мать Снандулия, как у тебя здоровьице то? Что-то выглядишь неважнецки.
Молодая особа на мгновение «зависла», всем своим видом изображая благодарность за озабоченность своей скромной персоной. После чего ответила:
– Слава Богу за все, матушка. Бог милует.
– Ну ладно, иди уже, – продолжая смотреть в гаджет, выпроводила насельницу игуменья.
Пару минут разговор с инокиней повторялся в ушах Ксении, но постепенно звуковые следы стирались наполнявшей помещение тишиной.
***
– Слушай меня внимательно, сучка. Или я сейчас трахну тебя и ты принята на работу, или… я все равно тебя трахну и тебя никто, нигде, никогда не найдет. Ты все поняла? Кивни, если да. – Женщину слегка потряхивало от страха, поэтому ладонь мужчины немного скользила по щекам из-за натекших подкрашенных чёрной тушью слёз. Коммерсант вконец озверел и с ещё большей силой сжал жертве рот. – Ну…, я жду ответа, какой вариант ты выбираешь, первый или второй?
Женщина подняла руку и вытянула указательный палец – ей очень хотелось жить в свои двадцать два года.
– Ну вот и молодец, крошка. А теперь я разжимаю твой славный влажный ротик и ты молча, не спеша, раздеваешься и, как говорится, в чем мать родила ложишься спиночкой вот сюда, на этот замечательный столик. Не бойся. Я очень нежный. Никто не жаловался. И тебе понравится, я уверен. Не плачь, не надо.
Женщина разделась и предстала перед Дмитрием безупречным изваянием Творца. Если представить, что у Бога есть эталонные образцы для каждого из видов живых сущностей, то один из них сейчас находился здесь, в кабинете осатанелого бизнесмена. Бог зачем-то пустил в земное бытие сие совершенство – Он совершил глупейшую ошибку.
Ксения медленно легла на стол. Ее лицо сморщилось, но не от осознания предстоящего нежеланного полового акта – это виделось неотвратимым, – а от соприкосновения с холодной столешницей. Холод равномерно по всей площади пробуравил нежную, как у младенца, кожу и словно приморозил ее к себе, убив надежду на минование насилия.
– Пожалуйста, не надо, – сквозь зубы умоляла женщина, чувствуя как грубые мужские руки раздвигают ее ноги в стороны…
– Блядь, блядь, дура, ты что не сказала, – вытаскивая окровавленный член из влагалища, заорал насильник. Кровь, растекшись по столу, тоненькой струёй полилась на пол. – Ты девственница что ли? Пизззздец!
В офисном помещении повисла тревожная пауза. Пространство словно готовилось схлопнуться и отправить данное место, оскверненное смертным грехом, в межатомное небытие.
***
Мгла с улицы просочилась через небольшое окно в келью и укрыла игуменью с ее тайной. Тайной, в которую были посвящены только шесть монашествующих сестёр.
Игуменья сидит за столом, уткнувшись в дорогой её сердцу пучок света и водит пальцем по экрану. Женщина перечитывает переписку – отходит мыслями от рутины, суеты, неестественности.
– Привет, любимый мой! Как ты? Тебя ждать сегодня?
– Привет, сладкая моя! Безумно хочу тебя… увидеть… Да, скоро выеду.
– Не торопись, моя лапушка, мой птенчик. Дорога скользкая, погода дождливая. Поезжай не спеша, я буду тебя ждать)))
– Хорошо, крошечка моя. Только этим и жив – знаю, что ждёшь меня.
– И главное, не бойся ничего и никого. Помни, тебя ждёт заслуженная награда! Ты ее достоин, даже не сомневайся в этом!
– Хорошо, милая. Буду держать твой образ в голове – в трудную минуту он всегда мне помогает. Соскучился по твоим карамельным ореольчикам, в сию минуту ощущаю их вкус на своем языке… Ммм…
– Приезжай, радость моя. Тебя ждёт, как и всегда, незабываемая ночь.
Телефон выключен. Тишина пристраивается к уверенно господствующей темноте и, стирая шумовые следы ушедшего времени суток, обнажает спрятанные дневной суетой звуки. Точнее – один звук: откуда-то из сердцевины пугающего состояния газообразной материи проступает мерное тиканье малахитовых часов.
***
– Ну, дак вы меня берёте на работу?
– Ой, извините, что-то я о своем задумался, – Дмитрий Витальевич заморгал, протёр глаза и увидел на столе бордовое прямоугольное пятно – перед директором фирмы лежал диплом о высшем образовании. – Ничего себе – всё на «отлично»! Как же мне Вас не хватало, Ксения Валентиновна! Вы – просто подарок с небес… Конечно, Вы приняты. У нас отличный коллектив. Пройдёмте, я покажу Вам Ваш рабочий кабинет. – Дмитрий, что-то напевая вполголоса, повёл женщину в соседнее помещение.
– Проходите, теперь Вы здесь хозяйка. Обустраивайтесь. И ещё… Вы шикарно выглядите, Ксения Валентиновна!
– Спасибо, Дмитрий Витальевич! Я Вас не подведу.
– Я даже не сомневаюсь. Таких специалистов, как Вы, днём с огнём не сыщешь. Я невероятно рад, что Господь привел Вас к нам. Вы не представляете – я безумно рад!
Десять лет, казалось, прошли быстрее, чем длится один ход секундной стрелки роскошных настольных часов. Наблюдение за работой беспощадного к человеческой жизни механизма прервалось в такт тиканью прозвучавшим стуком в дверь.
– Ксения Валентиновна, можно? – В кабинет зашёл элегантный пятидесятилетний мужчина. По-молодецки зачёсанные волосы, тёмно-синий пиджак на розоватой рубашке, не в масть подобранный галстук не могли скрыть того Дмитрия Витальевича, потрёпанного суровой предпринимательской жизнью, который проводил полуденные часы в убогом директорском кабинете в компании с телефоном и Псалтырью.
– Конечно, Дмитрий Витальевич! Начальству, как говорится, можно без стука.
– Нет-нет, Ксения Валентиновна, Вы же знаете, как я к Вам отношусь, – присаживаясь напротив своего заместителя, начал разговор директор фирмы. – Я вот с чем. Может Вам отдохнуть? Устало выглядите. Съездили бы куда-нибудь. В Эмираты, например. Мы вон с Надюхой съездили. Незабываемо! – Он говорил так, будто хотел отправиться туда ещё раз, только уже в компании с Ксенией. Тем более, мужчина смотрел на неё, как всегда, жадно поглощая глазами каждую мало-мальски выпуклую деталь на её безусловно красивом теле.
Ксения не была замужем. Два неудачных брачных союза надолго отбили желание связываться с противоположным полом. Дмитрий Витальевич был вполне во вкусе женщины, но тот прямо никогда не предлагал отношений. Да и намёков тоже не посылал.
С некоторых пор одно строгое правило не давало мужчине начать роман с лучшей сотрудницей – женщины в его жизни играли только определённые роли. Жена – она только жена, секретарь – только секретарь, любовница – только любовница. Любовница не могла стать сотрудницей фирмы. Равно как и сотрудница не могла играть роль ещё и любовницы.