Роман Новиков – Демон внутри (страница 4)
– Обращайтесь по уставу! – на автомате ответил тот от неожиданности.
– Не время для уставов. Почему вы не уводите людей?
– Мои люди будут сражаться до конца! Насмерть!
– И чего вы будете ждать?
– Как чего? Подкрепления! Наши ребята скоро придут, и тогда мы зададим этим тварям жару!
– Когда вы запросили подкрепление?
– Два часа назад.
– Раньше, чем завтра, это подкрепление не придёт, ближайший гарнизон в сутках пути, а вы не сможете продержаться даже до вечера. А если и продержитесь, то ночью вам всем точно придёт скабздец. Отдайте команду на отступление.
– Никогда!.. – Фреди резко ударил командира в челюсть рукояткой револьвера, не дав ему договорить. Лейтенант покачнулся и рухнул на спину. Фреди подошёл к пулеметчикам, прикрикивая на них. Я толком не слышал его криков, выхватывал только отдельные слова вроде «валите», «быстро», плюс множество нецензурностей. Я не понимал, почему Фреди не пошёл в армию добровольцем?
– Не спи, замерзнешь! – Фреди махал рукой у меня перед глазами. – Ты, может, турели проверишь? А то они дымятся, а нам ещё уходить! – Я засеменил к Гатлингам с диким желанием доказать Фреди, что я хоть что-то умею. Краем уха я услышал, как Фреди расспрашивает пробегавшего мимо солдата о том, что охраняла точка, что в зданиях и с какой частотой налетают демоны, но тихие ответы солдата мне услышать не удалось.
Где-то за полчаса мне удалось привести в порядок стволы пулеметов и настроить системы охлаждения. Старушкам досталось, но свой срок они ещё не отслужили. Не успел я отвернуться от последней турели, как задребезжали системы наведения и пулеметы открыли огонь. Я оглянулся – из-за домов вылетала следующая волна демонов. На этот раз она была намного больше и намного стремительней – чёрно-красное море разыгралось не на шутку. Улица была чертовски длинной, и демоны находились метрах в пятиста от лагеря, но расстояние неумолимо сокращалось. Я оглянулся назад – Фреди загонял всех в большой ангар… что он делает? Неужели он не понимает, что под ним нас и похоронят? Я, спотыкаясь, побежал к нему.
«Какого чёрта? Нас же всех там…» – он не дал мне договорить, буквально швырнув меня внутрь ангара. С другой стороны, за грудой ящиков, зияла дыра запасного выхода, через который солдаты бежали наружу. Я побежал к этому выходу, оглядываясь на Фреда. Тот снял со стены что-то вроде ракетницы и, закрыв ворота, зашагал за мной. Выйдя из двери, он буквально побежал в сторону лога, где уже собрался почти весь местный гарнизон. Я ринулся за ним. Пробежав полпути, он резко развернулся, прицелился и с криком «Ложись!» пустил ракету прямо в дверь, из которой мы выбежали минуту назад. Он бросил оружие и во всю прыть метнулся к оврагу. Я не понимал почему, но, услышав грохот и обернувшись, всё понял. Ангар взорвался. Не знаю было там топливо, боеприпасы, взрывчатка или что, но я, не помня себя от страха, кинулся за Фреди. Вдруг что-то ударило меня по голове. Резкая слабость, тупая боль. Голове было тепло и уютно. Я провел рукой по затылку, посмотрел на свои пальцы – их покрывала алая и густая кровь. Я хотел было закричать, но из моей груди не вырвалось ничего кроме слабого стона. Простонав неразборчивое «Помогите!» я рухнул на бок, кое-как перевернулся на спину… и увидел небо. Забавно – в какой-то старой книжке я вычитал момент, в котором герой, получив пулю, смотрит на небо, размышляет о том, как оно прекрасно, о том, как глупо, мизерно и ничтожно в сравнении с этим небом то, что творится на поле боя. Но думать так же о небе надо мной было решительно невозможно – оно всё было закрыто свинцовыми, местами алыми от пожарищ тучами, будто кто-то Там закрылся, не желая лицезреть происходящего здесь, внизу. Пока смотришь на то, как мужественно остатки человечества отбиваются от бесчисленных демонов – думаешь, что шанс есть. Но видя это равнодушное небо, закрытое тучами, подчас изрыгающими языки пламени или молнии, понимаешь что нам не спастись… Нам не спастись…
…Я проснулся от нестерпимой головной боли, будто изнутри по черепу работали кувалдой. Я слегка приподнялся на локтях, но боль уложила меня обратно, вырвав из груди жалобный стон. «Эй, начальник, твой технарь очнулся!» – крикнул кто-то невидимый. Сковзь кромешную тьму, яне мог видеть вообще ничего. Ничего, кроме тёмного неба, Того Самого неба.
Разговор доносился будто бы издалека, хотя и было ясно, что бойцы общаются буквально в метре от меня.
– Ну что, как он?
– Почти в порядке. Просто контузило кирпичом. Могло быть хуже.
– Когда он встанет на ноги?
– Завтра уже сможет ходить. Но возможны обмороки.
– Ничего, переживёт. Жизнь то его вне опасности?
– Да будет он жить, ты не беспокойся. Он что тебе так дорог? Родственник? Друг?
– Да, по сути, он мне вообще никто. Так, попутчик.
– А что ж ты так о нем печешься?
– Жалко будет если такой молодой помрет ни за хвост собачий, из-за того что я его за собой не потянул когда бежал. Он один, наверное, не знал, что мы склад взорвем.
– Какой мы?! Ты! Ты один нас всех спас! Всю тучу одним снарядом!
– Один? Если бы люди не пошли туда, демоны бы даже не вспомнили о взрывчатке. Те из них, что покрупнее да поматерей, могут взрывать всё вокруг силой мысли, им бомбы ни к чему. Они бы и не подумали в склад залезть. По крайней мере те, что не страдают излишним любопытством. А тут они все хлынули – ещё бы! Они были уверены, что там прячется вся местная охрана! А там прятались только тонны взрывчатки. Хорошо что там не было ничего ядерненького или водородненького, а то овраг бы нас не спас.
– Какой ядерненького? Это склад существовал ещё до Прихода. Причём долго существовал. Там даже динамит ещё валялся, мы сами не понимали, за что жизни отдаём. Зачем нужно было охранять склад со старой взрывчаткой? Хорошо хоть ты командира образумил. В челюсть.
– Да уж, я ему её хоть не сломал?
– Нет, только рубанул его и всё.
– Ну, вот и хорошо. Завтра я уйду.
– А как же мы? Нам что снова подчиняться глупостям этого лейтенантишки? Он же просто велит остановиться посреди леса, разбить лагерь и защищать его! Он уверен, что сейчас важен каждый клочок земли! Что каждый метр нужно защитить и зачистить от демонов!
– А он ведь прав. Мне был мучительно больно отдавать этим тварям и склад, и дома, и вообще всю эту зону, всё это место. Но я понимаю, что, если бы я вас не увел, городок всё равно был бы захвачен, но на нем было бы на несколько десятков человеческих трупов больше.
– Спасибо что вытащил нас.
– Не за что.
– Пойдём, угощу тебя пивом.
– Нет, я наверное пойду спать.
– Какой спать? Веселье! Мы избавились от демонов!
– Завтра на вас снова нападут. Вам снова придётся драться.
– А вдруг мы завтра умрем? Все! Так может лучше жить сегодня, будто нас завтра убьют?
– Вполне резонно… ладно, пошли по пиву, а потом спать. Завтра в дорогу.
– А с парнем что делать? С собой возьмешь?
– Не знаю. Вряд ли. Пусть идёт своей дорогой. А я пойду своей. – Не знаю, чем кончился этот разговор, но в глазах помутнело, голоса всё отдалялись и отдалялись и я даже не заметил, что, в какой-то момент, провалился в омут сна.
Глава 3
Раскрыв глаза, я приподнялся на постели и огляделся. Лежал на одной из десяти раскладушек внутри небольшой палатки. Как только все эти раскладушки сюда уместились?! На остальных полевых койках спали раненые – одни с ожогами, другие с рваными ранами от когтей. Некоторые спали тихо, кто-то громко храпел, один, наверняка сам того не зная, стонал от боли во сне. Интересно, какие им снятся сны? На лицах некоторых из моих соседей, даже во сне, обозначалась дикая мука. Если им что-то и снилось, то наверняка это были кошмары. Но, как не странно, у парня, стонавшего во сне, на лице была улыбка. Наверное, во сне он видит свой дом, свою маму, может быть жену с дочкой. Скорее всего, он их больше никогда не увидит – по закону подлости, если он и переживёт войну и она вдруг, по Божьей воле, закончится, скорее всего его семья уже на Той Стороне и он их никогда не обнимет и не расцелует. Большая удача видеть такие сны, когда ты одной ногой уже в могиле. Если он и выживет, то спасут его не врачи, не лекарства, не регулярные перевязки, а именно воспоминания о доме, мысли о родных и надежда на лучшее.
Я спустил ноги с раскладушки и покинул палатку. Хотелось подышать свежим воздухом. В голове вертелась фраза охотника «Пусть идёт своей дорогой. А я пойду своей…". Мне же больше некуда идти. Идти с этими ребятами до ближайшего городка с надеждой отдохнуть там ещё хоть денек? Вернуться в таверну и продолжать конкурировать своим ремонтом с продавцом нового оружия? Я хочу пойти с ним, с Фреди. Может, принесу человечеству хоть какую-то пользу. Всё равно себе уже помочь нечем. Родители давно умерли, а заводить свою семью бессмысленно – в мире, где не знаешь, доживёшь ли ты и твои близкие до завтра, проще всего жить одному, без лишних привязанностей.
Выйдя из палатки, я окинул взглядом окрестности. Всё тот же лог. Забавное совпадение, но лагерь был разбит как раз в том месте, где меня для маленькой беседы остановил Фреди. Я подошёл к спуску и присел на камень. Всё ещё падал пепел. Холодный ветер пробирал до костей, но не сказал бы, что меня это беспокоило. По телу, конечно, бегали мурашки, но по сравнению с возможным холодом смерти это был всего лишь лёгкий сквознячок. Я вспоминал прошедшие сутки. С ума сойти, четыре раза успел попрощаться с жизнью: когда стрелял Фреди, когда появился Ключник, когда летела последняя волна демонов, и когда в голову прилетел кирпич из взорванного склада. Вспоминая что пережил, я всё больше понимал, как я люблю жизнь и как я не хочу с ней расставаться. Многие говорят: «Мне не страшна смерть!», – а когда старуха с косой приходит за ними, несчастные готовы на всё лишь бы ещё немножечко покоптить небо. Смерть не страшна лишь сумасшедшим. Когда человека, смертельно раненого, покидают силы, в его глазах читаются тот же страх что и у труса, несмотря на то, что две минуты назад он просто мечтал о геройской смерти. Самоубийца всегда успевает передумать. Хорошо если до свершения непоправимого. Но подчас спрыгнувший с крыши понимает, какую ошибку он совершил уже в полете, отравившийся – когда чувствует, как яд достигает желудка и проникает всё глубже с каждым ударом сердца, пустивший себе кровь – когда вены уже порезаны и никакая перевязка не спасёт. Даже тот, что пускает себе пулю в висок, успевает передумать, когда пуля уже летит по стволу прямо в мозг бедолаги. Как можно лишить себя жизни – самого прекрасного и дорогого что у нас есть, после души?