Роман Никитин – "Мы — небоги", Том 1. "Убийца собак" (страница 16)

— То есть органическая еда тебе не нужна, — сказала Виола.

Шрам не ответил. И так понятно.

— А мы с отцом так и не придумали, как сделать полностью синтетическое животное, — поделилась Виола. — Дело даже не в батареях на весь жизненный цикл. Просто не удается создать программу, которая создаст эмуляцию сознания. Знаю, что скажешь. Что никто, кроме небогов, не может. И вообще, искины запрещены и все такое. Да-да, я в курсе. Но все равно хочется.

Киберпёс дернул ушами — оба лепестка в одну точку. Раз. Второй. Беззвучный «гав» челюстью. Ещё — и он взвился сразу на четыре лапы.

Котелок выскользнул из рук.

— Да чтоб тебя! — сорвалось у неё.

Шрам обернулся и прожег ее фиолетом глаз. Тише.

— Ладно, — прошептала она. — Что там?

Он повернул к ней оптический порт. Виола нырнула в рюкзак, щелкнула кабелем, подключилась.

ОБЪЕКТ ВОЗДУШН. НЕ ИДЕНТИФ-СЯ.

— Дрон?..

ВЕРОЯТНО (ВЕР-СТЬ 80%).

— Далеко?

400–900 М. ЗАВ. ОТ МОДЕЛИ. ПОКА ТОЛЬКО СЛЫШУ.

— Что делать?

ВЫКЛ. ОГОНЬ. ТИШИНА.

Поняла. Она сорвала пласт дерна, накрыла химический костер. Воду — нельзя: шипение, пар, может выдать. А так под дерном огонь съест кислород и задохнется. Руки работали быстро, голова — холодная.

Возвратившись к псу и планшету, она увидела новые строки:

ЗВУК БЛИЖЕ. ФИКСИРУЮ Э/М СЛЕД.

— Это значит…?

ТИХО. ПОЛНАЯ ТИШИНА.

Дышать тихо. Не шевелиться. Шрам окаменел рядом. Затем он резко кивнул — штекер сам выскочил из порта — и рванул вперед так, что земля из‑под всех четырех лап ударила ей по лицу. Пыль во рту, кашель. Хорошо, глаза успела закрыть.

Она подняла голову: не следы, а вспаханная полоса, шедшая меж деревьев. Оттуда же — треск ломаемых веток.

Только не в сети, дурень! Она заставила себя дышать ровнее. Образ охотника всплыл сам — огромный паук, может кибер, может нет. Это все ее страхи, еще от Фермасвалки, поди.

Вдали коротко вскрикнули. Потом сухо хлопнуло. Выстрел. Из чего — не знала, но выстрел — точно. И — тишина.

— Шрам? — позвала она. — Шрам, ты цел?

Глупый вопрос, конечно. Но ей был нужен знак. Хоть какой.

Знак не пришел.

Она встала, отряхнулась.

— Шрам! Ко мне!

Плохая идея: искин знает маршрут лучше, чем сама Виола. Но ответ прилетел — двойной «гав», слабый, далекий. Однозначно: «сюда, я нашел».

Виола вздохнула, быстро все собрала. Кашу — под куст (жаль), котелок — на карабин (потом вымоет). И пошла по собачьей «борозде». Следопытом быть не надо: пес пробил прямую, как из арбалета, траекторию. Тропа вывела на неправильную ровную полянку — будто сделанную рукой. Утоптанный, приятный ногам грунт.

Слишком приятный.

Она ступила — и на втором шаге земля провалилась.

Спас ее котелок. По правилам он должен был лежать внутри, закрытый. Но болтался снаружи — и скоба как раз зацепилась за обрубленный корень в стенке. Лямки дернули по плечам, грудная стропа впилась в шею. Хорошо, всегда застегивала обе — и грудную, и поясную. Вот поясная и вывезла, перехватила часть веса — а то бы висеть сейчас Виоле за шейку.

Она качнулась, как парашютист в кроне, ударилась спиной о стенку и огляделась. Ловчая яма — метра два с лишним. Потолок — ореховые прутики, лопухи, тонкий слой земли с хвоей. Обвалился только ее сектор.

Вниз. Кольев нет. Значит, не убойная, а ловчая. Где Шрам?

— Ничего себе поросенок! — раздался сверху женский голос.

В проломе на фоне темнеющего неба — силуэт. Скорее девчонка: две косы по бокам. Больше контровый свет увидеть не давал.

— Ты кто? — спросила фигура с косичками.

Виола промолчала. С тем, кто едва не покалечил, не беседуют — пока не ясно, что он затеял.

Хрусть! Рюкзак дернуло, и она просела еще пальца на два. Грудная лямка глубже врезалась в горло.

— Помоги, — прохрипела.

Попытка перехватиться лишь усугубила: замок сбруи лопнул, и она едва не ухнула вниз головой. В последний момент ухватилась за подвес с карабином, что цеплялся за за котелок. Повисла.

Минуту держалась. Ладони вспотели, капрон оказался стеклянным. Держать было не за что — гладкий, да еще и острый. Срез стесывал с пальцев кожу, напитываясь красным.

— Хватайся! — крикнули сверху. — Палка рядом!

Она оторвала одну руку, махнула — пусто.

— Другой!

Что‑то ткнуло в плечо. В пролом спустилась толстая кривая ветка. Отлично. Виола схватилась обеими руками. Узлы и наросты дали опору ладоням.

По коре уже капало — черное, кисло‑соленое. Капрон разрезал до крови.

— Ухватилась?

— Угу, — выдавила она. Дышать с вытянутыми руками было почти невозможно.

— Продержись минуту. Сейчас.

— Если вам не трудно… — просипела она, вспоминая старую сцену из кино, и сразу же подтянулась на первом изгибе. Мало времени — сейчас мышцы забьются. Второй рывок дал еще несколько сантиметров — хватило, чтобы скрестить лодыжки и поймать конец палки.

Так висеть было легче. Но левая ладонь уходила. Боли Виола уже не чувствовала — это плохо: скоро рука разожмется.

— Держишься? — сверху.

— Ща созрею!

— Жди. Твоя собачка ищет удобнее, чтоб тебя вытянуть.

— Шрам?

— Что?

— Робопес?

— Не знаю таких. По‑моему, робот.

Она цыкнула сквозь зубы. «Тоже мне — по‑моему». Ладно.

— Почему палка не падает?

— Так она от дерева протянута.