Роман Никитин – "Мы — небоги", Том 1. "Убийца собак" (страница 15)
А это означает, что Виола — предательница. Она не сохранила собаку Найда, прекрасно понимая, насколько тот привязан к Шраму. Да что там привязанность к киберу? С Найдом так нельзя. Найд спас их всех!
Ну хорошо, Ви не боялась фермачей. Отец с ними на короткой ноге, выручил бы дочь. Может, немного пожурил за то, что плохо распланировала вылазку и попалась паукам. Но это ни в коем случае не оправдывает Виолу-предательницу, даже наоборот!
Ви судорожно выдохнула, пытаясь успокоиться. Решение пришло само собой: она должна действовать быстро и решительно. Неважно, что подумает отец, главное — спасти Шрама. Всего ничего: добраться до пса, дать приказ возвращаться к Найду — и тут же обратно, догонять караван Гаевых.
Стоп.
Что значит приказ возвращаться к Найду?
Если Шрам отправится к хозяину, то это лишь заменит жертву в данном смертельном уравнении. И неведомый убийца прямо по следам киберпса дойдет до коммуны Порецкая. Где никто ни сном ни духом об угрозе. Они даже о Шраме-то не знают! А уж если дело дойдет до геноцида их собак… Порецкие технически на голову ниже гаевских. Без четвероногих друзей они и до зимы не дотянут! А если окрест прознают, что коммуна осталась без сторожей, сюда, как пчелы на мед, устремятся все Налетчики общинных земель!
Ну почему все так сложно?! — взвыла про себя девочка. — И времени нет.
Каждую минуту промедления она ощущала как ланцет, режущий сердечную мышцу. Помаленьку, понемногу, но безупречно фатально. Значит, нужно не ждать, а делать.
Решительно выпрямившись, Виола двинулась вперед, уже зная, что предпримет. Страх уступил место решимости, и она ускорила шаг.
Завтрак подождет. Отец подождет. Коммуна подождет.
Она должна исправить свою ошибку сама, иначе ей это просто не дадут сделать. Отец слишком ее любит, чтобы рисковать дочерью — второй раз за неполные сутки. Он и так пошел против себя, разрешив ту аферу с Фермасвалкой. Но это уже казалось сущей ерундой по сравнению с тем, что ей предстояло.
Что ж, пора взрослеть, Виола.
Середина августа, а лес еще густой, летний. Крона деревьев милостиво пропускала лучи солнца — но дозированно, узоры света и тени на лиственной подстилке тяготели к теням. Ковер под ногами пружинил, как будто перенесенный сюда из детской книжке про хорошее настроение.
У Виолы не было хорошего настроения.
Шуршание листвы под ногами — шум, который надоел своей монотонностью и единственностью. Шрам в нескольких шагах позади ступал бесшумно, и казалось, что за спиной — пес-призрак из детской страшилки, а не верный друг.
Виола глубоко вдохнула, и это примирило ее с реальностью. Потому что воздух в лесу — хоть ложкой ешь. Но главное, он свободен от чужих глаз, и это сейчас куда важнее. Потому что ей нужно наконец сосредоточиться и подумать.
Шаг, шаг, еще шаг.
Она идет в неизвестность. Точнее, почти в неизвестность. Есть точка на карте, которую Виола обозначила в своем планшете как единственный шанс решить уравнение, которое написали они с Найдом.
Эта точка — вотчина Страты Косм, ее мозговой центр и центр приложения космической силы к планете Земля. Место, где живут и работают космики — возницы небогов. Они отвечают за транспорт между Землей и небесами, и они — единственная Страта, которую слушает небог. Почему? Космическими кораблями Страты Косм в космос уходят все ресурсы Земли, которую обворовывают небоги.
Этому не учат в Общине традиционалистов, об этом не скажут в Порецкой или Уречной. Общинники — настоящие люди, плоть земли — вот и пусть они будут вместе с Землей, так думают наверху.
Гаевы — не сила, а ум. Не мощь, а точечный надрез. Без биоников надорвется любая коммуна, а киберы — как бы к ним не относились в Храме — универсальная валюта товарообмена между людьми с земли. И биоников, и киберов лечат в Гаево.
Шаг, шаг, шаг, откинутая пинком ботинка ветка. Глянуть назад — как там песик? И снова шаг …
Шрам послушен и верен, ее приказ — его выполнение. Символ служения как формы дружбы. Живой защитник. Но он же — и символ беды.
Интересно, бывает ли на самом деле так, чтобы великое обретение не являлось заодно и проклятием? Или так только в книгах? Реальность — не фантазии автора, реальность — это проза жизни.
Впрочем, кое-что объединяло Виолу с довоенными книжками. Большая тайна. Шрам. Кто же ты, таинственный пес? Твоя серебристая оболочка слабо мерцает в лучах запрятанного где-то там солнца. Ты — загадка. Кажется, что даже древесные листья с любопытством разглядывают тебя: «Кто ты?»
И ни у кого нет ответа.
Со Шрамом можно не беспокоиться об угрозе. Он показал, как решает вопросы безопасности. Чтобы разорвать на части двух сторожевых пауков, киберпсу понадобилось несколько секунд.
Но на самом-то деле это сделал не Шрам, а его хозяин. Найд.
Шаг, еще один. Цепочка шагов как ряд чисел от нуля до бесконечности.
Найд.
Их знакомство родилось не вчера.
Найдён Уречный — в чем-то весьма известная персона. Его упрямство воспето в сплетнях, а умение никогда не улыбаться — в смешках да побасенках ребят про Найдёныша Увечного.
Но Виола знала и другого Найда. Того, что не остановился и не думал, а сразу послал Шрама на помощь, едва понял, что они натворили у фермачей.
Виолу не учили такое забывать.
И те лучи утреннего солнца на мосту, которые «ей идут» — они подсветили в душе этого мрачноватого мальчика что-то, что задело Виолу там, внутри.
Никто еще, кроме отца, не валил себе на спину неподъемный груз ответственности — ради нее. Тогда, на Фермасвалке, Вииола и поняла, что у нее, возможно, появился первый в жизни друг вне семьи.
И снова шаг-второй-третий-эндцатый.
Она пыталась их считать от скуки — но чуть не впала в меланхолию. Поэтому теперь только фиксировала, без счета.
Каждый из шагов приближал ее к цели, но одновременно отдалял от дома. Воспоминания о жизни на Мотягинском холме не тухли, но покрывались патиной далекости.
Удивительно, но предыдущую большую стоянку коммуны она помнила хорошо. Шесть лет назад она была совсем ребенком, но — запомнила.
Горы, море, соленый воздух, круглая, как циркулем обведенная, бухта с белоперыми парусными лодками в гавани. Обилие зелени, которая что не сходит даже зимой. И люди, очень похожие на гаевских — смуглые, темноволосые, улыбчивые и гостеприимные.
Все это пришлось покинуть, когда фермачи забрали брата.
Отец сделал все от него возможное и невозможное, чтобы оставить Руслана на планете. И невозможное случилось — местный термитник фермачей согласился не передавать его космикам, как планировал.
Руслан остался на Земле, но перестал быть человеком.
Там, где все говорит о трагедии — жизни не будет. Гаевы не смогли пережить потери, и атомный караван ушел на север — в Общину традиционалистов. Сюда, на Средне-русскую равнину. Налаживать новую жизнь и помогать уже другим людям.
За шесть лет удалось многое.
Отец построил новую генетическую лабораторию и — впервые за историю коммуны! — обзавелся великолепным табуном лошадей-биоников. В бухте у моря просто не было площадей под пастбища.
Удалось наладить взаимодействие с местным термитником. Фермачи далеко не самая обеспеченная Страта, и они были благодарны Эдуарду за то, что тот наладил сбыт их продукции в местную Общину. Члены Страты Фарм получили натуральные продукты и материалы, а коммунары — выносливых животных, лекарства и некоторые технологии из числа не попадающих под Запрет.
Эдуард поладил с Настоятелем коммуны Порецких — довольно прогрессивным для традиционалистов отцом Симеоном. Вместе они отстояли на Сборе Общины право людей на использование простейших технологий.
И вот это все — теперь там, осталось в караване Гаевых и коммунах Найда и Григория. Вместе с шестью годами беззаботного детства. Впереди — только неизвестность.
Вечерний привал Виола провела, как и учили, в небольшом овражке, который талая вода промыла меж корней деревьев. Здесь можно было не только подвесить гамак над землей, но и развести бездымный химический костерок.
На ужин пошла банка тушенки с гречкой. Одна из двух, что Виола взяла с собой. Да, можно бы приберечь на потом, но сейчас Виоле нужно было как можно быстрее уйти дальше от людей, и она предпочитала делать короткие остановки, чтобы не тратить время на приготовление еды.
Охота — это в будущем. У нее есть арбалет, но девочка подозревала, что с поимкой добычи справится и Шрам. По осени в лесу много мелкой и средней дичи. В крайнем случае, Шрам вполне способен выгнать животных на Виолу, а она завершит дело дротиком.
Бесцветный и бездымный огонь лизал котелок, который девочка подвесила на самодельной жерди из толстых веток. Виола с отличием сдала экзамен по выживанию, когда ей было еще восемь. В лесу она чувствовала себя уверенно, и уж костер-то могла развести из чего угодно. Химическое топливо — это лишь для экономии времени.
Виола сварила гречку на родниковой воде и дополнила кашу порцией тушенки. Щепотка соли — и готов простой туристический ужин, питательный и полезный. Заодно и рюкзак стал легче.
Ела она прямо из котелка. Шрам смотрел на нее своим нечеловеческим, застывшим взглядом, не забывая сканировать лес ушами-локаторами.
— У тебя биологическая часть в конструкции есть? — спросила девочка между ложками.
Кибер пошевелил головой влево-вправо. Они условились, что это будет его «нет».