Роман Никитин – Август на улице Виноградной (страница 5)
— Понятно.
Хотя по его лицу было совершенно непонятно, что именно ему понятно.
Варя отвернулась первой.
— Тебе как обычно? — спросила она, подходя к кофемашине скорее потому, что ей нужно было чем-то занять руки.
Андрей чуть удивлённо поднял брови.
— Ты помнишь?
Она пожала плечами, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.
— Ты пил американо без сахара и делал вид, что тебе нравится горький кофе.
Мама тихо фыркнула.
А Андрей неожиданно рассмеялся.
И вот это оказалось самым опасным.
Потому что смех у него остался прежним.
Тёплым.
Настоящим.
Таким, от которого в семнадцать лет у Вари почему-то слабели колени.
— Вообще-то мне действительно нравился горький кофе, — сказал он.
— В шестнадцать лет никто не любит горький кофе.
— Неправда. Некоторые просто очень хотят казаться взрослыми.
— А, значит, всё-таки выпендривался.
— Возможно.
Мама посмотрела на них обоих с выражением человека, который прекрасно всё понимает, но слишком воспитан, чтобы вмешиваться.
— Я пойду проверю выпечку, — невинно произнесла она и тут же исчезла на кухне.
Предательница.
Варя поставила чашку на стойку перед Андреем.
Он поблагодарил кивком и сел у окна — за тот самый столик, где всегда сидел раньше.
И от этого у неё внутри вдруг стало странно тихо.
Будто некоторые вещи в этом мире всё ещё оставались на своих местах.
За окном медленно опускался вечер.
На улице зажигались фонари.
Соседнее кафе включило музыку.
Тёплый ветер шевелил занавески у открытых окон.
Андрей смотрел в сторону улицы, лениво крутя чашку в руках.
— Красиво здесь вечером, — сказал он спустя какое-то время.
— Здесь всегда было красиво.
— Ты поэтому вернулась?
Варя опёрлась ладонями о стойку.
Хороший вопрос.
Она сама пока не знала ответа.
— Мама сказала, что одна не справляется.
— Это официальная версия?
Она подняла глаза.
И тут же пожалела об этом.
Потому что Андрей смотрел слишком внимательно.
Так, будто видел чуть больше, чем она хотела показать.
— А есть неофициальная? — попыталась улыбнуться Варя.
— Не знаю. Ты скажи.
На секунду ей снова стало семнадцать.
Тот же взгляд.
То же ощущение, будто рядом с этим человеком невозможно нормально врать.
Она отвела глаза первой.
— Я просто устала, — честно сказала она.
И неожиданно поняла, что это, наверное, первая честная фраза за очень долгое время.
Андрей медленно кивнул.
Без жалости.
Без неловкости.
Просто понял.
И именно это вдруг оказалось опасно.
Потому что в Москве все давно привыкли отвечать:
«Да нормально».
«Справляюсь».
«Всё ок».
Даже когда ничего не ок.
А здесь человек просто сидел напротив и слушал так, будто её слова действительно что-то значили.
За окном проехал старый мопед.
Кто-то засмеялся через дорогу.