Роман Морозов – Илья (страница 3)
На третий день он нагнал обоз.
Два воза, старый возница и молодой лет семнадцати. Шли медленно, часто останавливались. Он поравнялся с ними и пошёл рядом, не спрашивая и не отвечая.
– Куда путь держишь? – спросил возница, не оборачиваясь.
– Куда выведет, – ответил он.
Возница хмыкнул и больше не расспрашивал.
Разбойники вышли из леса без крика. Трое. Не ряженые и не лихие – обычные. С палками, ножами и коротким копьём. Такие знали своё дело.
– Стой, – сказал один.
Возница сразу остановил воз. Молодой побледнел и схватился за борт.
Он не остановился.
Он шагнул вперёд – не резко, не быстро. Так, как идут навстречу тяжёлой работе.
– Иди своей дорогой, – сказал разбойник, оглядев его. – Не твоё.
Он посмотрел на обоз. Потом – на молодого.
– Моё, – сказал он тихо.
Удар пришёлся в спину. Он не успел увернуться – только напрягся. Боль вспыхнула резко, зло, как огонь. Он глухо выдохнул и ударил в ответ.
Он не умел биться.
Он умел терпеть.
Палка сломалась о его плечо. Он схватил обломок, рванул – человек не удержался, упал. Второй пошёл с ножом. Он встретил его посохом, тяжёлым, как лом, и ударил в грудь. Воздух вышел из разбойника хрипом.
Третий отступил и побежал, не оглядываясь.
Он стоял, тяжело дыша. Ноги дрожали, спина горела, но он стоял.
Возница смотрел на него долго, словно пытался понять, что перед ним.
– Кто ты таков? – спросил он наконец.
– Илья. Из Мурома, – ответил он.
Имя прозвучало спокойно, без веса.
У одного из разбойников была кольчуга – старая, местами порванная, с вмятинами. Видно, снятая с чужого тела.
Возница посмотрел на железо, потом – на Илью.
– Возьми, – сказал он. – Мне она ни к чему.
Илья поднял кольчугу. Железо было тяжёлым. Он надел её не сразу – прислушался к спине, к дыханию. Кольчуга давила, тянула вниз, возвращая знакомую боль.
Он стиснул зубы и затянул пояс.
– Тяжко? – спросил молодой.
– Тяжко, – ответил Илья. – Значит, так надо.
Он пошёл дальше уже в железе. Шаг стал медленнее, но спина держалась ровнее, словно тяжесть не только давила, но и собирала его воедино.
Тогда он понял ещё одну простую вещь:
дорога не делает человека сильным.
Она лишь показывает, что в нём уже есть.
Илья Муромец шёл к Киеву.
Пока ещё не зная – зачем.
Глава 4. Слухи
Сначала ничего не изменилось.
Он шёл тем же шагом, останавливался так же часто, спал так же плохо. Кольчуга тянула плечи вниз, к вечеру спина ныла сильнее, чем прежде. Иногда он снимал её и нёс на плече, как мешок с камнями. Потом снова надевал – не потому, что нужно было, а потому, что без неё было странно, будто что-то забыто.
Люди попадались редко. Кто-то здоровался, кто-то отворачивался. Спрашивали о дороге, о воде, о ночлеге. Иногда спрашивали имя.
– Илья, – отвечал он. – Из Мурома.
Имя принимали спокойно. Как принимают название места, где никогда не были.
Однажды он заночевал у постоялого двора. Хозяин был человек немногословный, с узкими глазами и привычкой слушать больше, чем говорить. Он пустил Илью под навес, дал миску похлёбки и кружку тёплого питья.
Утром, когда Илья уже собирался идти, хозяин сказал:
– Вчера про тебя говорили.
Илья остановился.
– Кто?
– Купцы. Сказывали, по дороге к Мурому разбойников разогнали. Один, мол, был – здоровый, в железе. Один против троих.
Илья нахмурился.
– Я не был в железе.
Хозяин пожал плечами.
– А теперь – в нём.
Он сказал это без усмешки. Как факт.
Дальше стало хуже.
В следующей деревне его спросили:
– Это ты, что ли, тех лесных побил?
– Не бил, – ответил Илья. – Отогнал.
– Так и говорят, – кивнул человек. – Побил.
Слово было тяжёлое. Оно не помещалось в случившемся, но уже жило своей жизнью.
Через день его назвали иначе.
– Муромец, – сказал кто-то, глядя снизу вверх. – Ты ведь из Мурома?
Илья не стал поправлять.
Он заметил, что люди смотрят теперь не на ноги. Сначала – на плечи. Потом – на руки. Потом – на лицо. Как будто искали подтверждение тому, что уже решили.
Однажды вечером он сидел у костра с тремя путниками. Говорили о дороге, о налогах, о княжеских людях. Потом один из них сказал:
– Слыхали, есть такой – Муромец. Хромой был, а теперь ходит. Разбойников не боится.