Роман Морозов – До людей. После людей (страница 6)
Тёмный, гладкий. Мёртвый на вид.
Крепкая-Рука наклонился. Посмотрел.
В камне было его лицо. И огонь. И стены.
Тени не было.
Он подождал. Дышал тихо, чтобы дыхание не трясло отражение. Смотрел, пока глаза не начали болеть.
Ничего.
Ему стало чуть легче. Но не совсем. Это было как после грома: гром ушёл, а воздух всё равно дрожит.
Он отступил и пошёл к выходу.
Снаружи ночь ещё не ушла. На востоке было серое пятно – там скоро станет день. Ветер тянул холод. Пахло снегом и мокрой сосной.
У входа сидел шаман. Глаза закрыты. Лицо неподвижное. Только пальцы на коленях чуть шевелились – будто он считал дыхание.
Крепкая-Рука присел рядом.
– Ты видел? – спросил он тихо.
Шаман не открыл глаз.
– Камень показывает не только лицо, – сказал он. – Камень зовёт.
Крепкая-Рука сжал челюсти.
– Он не должен звать.
– Не мы решаем, что должно, – ответил шаман. – Мы решаем, куда идти ногами.
Крепкая-Рука посмотрел на тёмное небо.
– Уходим ночью, – сказал он.
Шаман кивнул. Будто это было решено давно.
Крепкая-Рука вернулся в глубь пещеры и разбудил Сестру-По-Памяти.
Она открыла глаза сразу. Старики не выныривают из сна – они просто перестают спать.
– Пора? – спросила она.
– Пора.
Она поднялась, опираясь на палку. Посмотрела на детей, на женщин, на мужчин. На маленький огонь, который ещё жил в углях.
– Тихо, – сказала она. Не громко. Но её голос услышали все, кто мог слышать. – Без крика. Без спора.
Клан начал собираться.
Не как на охоту. И не как в обычный переход. Это был уход.
Женщины быстро заворачивали детей в шкуры. Мужчины брали копья, камни, ремни. Огонь – в горшок под золой. Еду – сколько можно унести. Лунный Камень – в сумку к Крепкой-Руке. Чёрный камень – отдельно, завернули в толстую шкуру и связали ремнём.
Крепкая-Рука не хотел брать его. Но и оставить не мог.
Оставишь – и чужие вернутся за ним. Или он останется здесь, рядом с их пещерой. Как зуб в земле.
Лучше нести, чем знать, что он лежит за спиной.
Быстрая-Нога подошёл к Крепкой-Руке, когда все уже были на ногах.
– Дай мне, – сказал он, глядя на свёрток с чёрным камнем.
– Зачем? – спросил Крепкая-Рука.
– Я разобью. У воды. Чтобы он не смотрел.
Крепкая-Рука покачал головой.
– Не сейчас.
Быстрая-Нога сжал губы.
– Он уже смотрит, – пробормотал он, и ушёл.
Клан вышел из пещеры, когда небо было ещё серым, а солнце ещё не показалось. Это было лучшее время. «Птицы» молчат. Звери прячутся. Люди спят – если они вообще спят.
Они шли по старой тропе, но не туда, куда ходили обычно. Крепкая-Рука повёл их в камни, где тропы узкие, где легко заметить следы, где трудно подойти незаметно.
Дети молчали. Их рот закрывали руками, когда они начинали хныкать. Не потому что злые. Потому что мир был опасный.
Крепкая-Рука шёл первым. За ним – два сильных охотника. Потом женщины с детьми. Затем старики. После этого снова мужчины. Клан шёл как зверь: голова, тело, хвост.
Ветер шёл рядом, по склону. Иногда он приносил запахи – то мокрый мох, то старую кровь, то дым. Крепкая-Рука ловил всё.
Он не хотел услышать смех.
Он хотел услышать только пустоту.
Они поднялись выше. Камни стали острые. Земля – тонкая. Тут мало следов. Тут легко заметить чужое.
Крепкая-Рука остановился у места, где тропа сжималась между двух валунов.
Поднял руку. Клан замер.
Он присел. Потрогал землю.
Мягкая.
Кто-то прошёл здесь недавно.
Он увидел отпечаток – не их. Узкий. Длинный.
И рядом – другой. Ещё один. И ещё.
Они были впереди.
Не позади.
Крепкая-Рука медленно выпрямился. Сердце ударило.
– Они знают, – шепнула Сестра-По-Памяти, стоя рядом.
Крепкая-Рука не ответил. Потому что ответ был пустой и страшный: да.
Он сделал знак обходить.
Они ушли с тропы, полезли по камням, цепляясь руками. Для неандертальцев это было привычно. Их тело умело держать камень. Но дети – нет. Детей передавали с рук на руки. Шкуры цеплялись за выступы. Кто-то тихо ругался сквозь зубы.
Когда выбрались на ровное, воздух стал резче. Слева открылась долина. Внизу тянулся лес.
Крепкая-Рука увидел дым.
Тонкая струйка. Далеко. Но дым был.