Роман Морозов – До людей. После людей (страница 2)

Шаман снова закрыл глаза, будто слушал тьму, которая уже не молчала как раньше.

А ветер снаружи выл всё так же. Только Крепкой-Руке почудилось: в старом голосе земли появилась новая нотка. Будто сама земля спрашивала: кто прошёл рядом?

И ответа не было.

Глава вторая: Кровь и спираль

Дорога к Камню-Трёх-Расщелин была старая. Её знали ноги. Её знали кости.

Клан шёл молча. Не потому что нельзя говорить. Потому что так легче слушать. Под ногами хрустел лёд и сухая трава. Дети дышали тяжело, старались не ныть.

Солнце поднялось, но тепла не дало. Воздух был холодный, колол лицо.

Крепкая-Рука шёл первым. За плечом копьё. На боку сумка, где лежал Лунный Камень. Камень тянул вниз, будто хотел обратно – под землю, в темноту.

Сестра-По-Памяти шла рядом. Палка стучала ровно, не спеша.

– Дети плакали ночью, – сказала она.

Потом добавила:

– Не от голода.

Крепкая-Рука кивнул. Дети чувствуют страх. Даже когда взрослые молчат. Особенно когда молчат.

Сердце-Под-Ребром шёл сзади, голова опущена. Он всё ещё видел тот след – как глазом, так и кожей на пальцах.

Дорога шла вдоль ручья. Тут они стояли пять зим назад – осталось чёрное пятно от костра. Тут валялся большой камень с отметиной удара – там добили бизона. Их земля была вся из таких мест. Они помнили их, как шрамы на теле.

Это была их земля.

И теперь по ней прошёл кто-то чужой.

Камень-Трёх-Расщелин стоял на открытом месте. В скале были три тёмные щели – как три рта без зубов.

У подножия лежал олень.

Клан увидел его сразу. Даже издали было понятно: что-то не так.

Олень лежал на боку. Шея сломана. Кровь почернела.

Но главное было не это.

На плоских камнях вокруг была кровь. И в крови кто-то пальцем вывел спираль.

Большую. Неровную. Она раскручивалась, как вихрь.

Крепкая-Рука подошёл ближе. Присел. Посмотрел.

Зачем?

Олень – это мясо. Это шкура. Это жилы и кость. Это жизнь на много дней.

Зачем рисовать кровью?

Он тронул край спирали. Кровь уже высохла, но ещё держалась. Значит, сделали недавно. Может, ночью.

Шаман подошёл. Долго смотрел на спираль. Потом поднял глаза к небу. Затем снова вниз.

– Это не знак охоты, – сказал он тихо.

И так было ясно. Их знаки простые: «зверь», «вода», «опасно», «мы были здесь». Этот рисунок ничего не говорил. Он просто лежал и молчал.

– Может, зовут на драку? – сказал Быстрая-Нога. Молодой охотник говорил быстро, будто хотел ударить словами.

Крепкая-Рука покачал головой.

– Они убили оленя и ушли. Мясо не взяли. Шкуру не взяли. Если бы ждали драки – ждали бы рядом.

Он оглядел землю. Следов было много. Не только длинные узкие, как вчера. Были и маленькие. Лёгкие. Детские? Женские? Их было слишком много для одной семьи.

Это был не клан.

Это было племя.

Сердце-Под-Ребром ходил кругами, нюхал воздух, смотрел в грязь. Потом остановился у камня и ткнул пальцем.

– Смотри.

На боку Камня-Трёх-Расщелин, на высоте человека, был выбит рисунок. Неглубоко, но ясно.

Две палки – как ноги. Две палки – как руки. Посередине круг – голова. А сверху от головы шли линии. Как лучи. Или как перья.

– Это человек? – спросила Сестра-По-Памяти.

Крепкая-Рука молчал. Похоже было на человека. Но такого они не рисовали.

– Человек с птичьей головой, – сказал шаман. – Или дух. Или знак, которого мы не знаем.

Клан стоял. Смотрел то на спираль из крови, то на оленя, то на рисунок на камне.

И ничего не вставало на место.

Крепкая-Рука достал Лунный Камень. Развернул его и положил на землю.

Плоский сланец. На нём – линии и метки: реки, холмы, пещеры, места стоянок. Их мир, сжатый в камень.

Клан обступил его тесно.

– Решаем, – сказал Крепкая-Рука. – Идём по их следам или уходим на север.

Сестра-По-Памяти первая положила палец на метку их пещеры.

– На севере холод и голод. Там мало зверя. Мы ослабеем.

– Здесь мы встретим их, – сказал Быстрая-Нога. – Их много.

Шаман сказал не сразу. Смотрел то на камень, то на спираль.

– Они… не как враги, – произнёс он. – Они… другие. Неправильные для нашей земли.

Крепкая-Рука смотрел на карту. На реки, которые он знал ногами. На места, где они прятались от бурана. На тропы, где шли за стадом.

И на этой земле теперь была кровь-спираль и человек с птицей вместо головы.

Он поднял голову.

– Я пойду один.

Все замолчали.

– Посмотрю. Если опасно – вернусь и скажу. Если нет…

Он не договорил. Не было слов для «если нет».

Сестра-По-Памяти положила ему руку на плечо. Ладонь была сухая, тёплая.

– Иди, – сказала она. – Но если увидишь птицу с каменными глазами – беги. Не смотри назад.