Роман Мещерский – АРХИВ ПЕТРОГРАДСКАЯ КУНСТКАМЕРА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ Том4 (страница 3)
«Ребров. Если ты читаешь это — ты близко. Я слежу за тобой с первого дела. Ты делаешь успехи. Уровень прорастания — 3 балла. Скоро прямая встреча. Не бойся. Ты готов. Когда прочтёшь — посмотри на лампу над столом. Она мигнёт трижды. Это не электричество. Это я».
Я поднял голову. Лампа мигнула. Раз. Два. Три.
Брюханов жив. И он где-то рядом. Возможно — прямо сейчас. Смотрит. Ждёт.
---
Приписка Реброва А.И. (очень мелко, в углу страницы):
Я не буду искать его. Он сам придёт — когда я буду готов. Или когда я умру.
А.Р.
АРХИВ ПКОН
ДЕЛО № 41-Г
ГРИФ: «ЭНДОКРИННАЯ ОПАСНОСТЬ. НЕ ДОПУСКАТЬ КОНТАКТА СО СЛИЗИСТЫМИ ОБОЛОЧКАМИ».
ОПИСЬ: ГОРМОН ЩЕПКИНОЙ-КУПЕРНИК (ЭКЗЕМПЛЯР № 176-Ф)
(Примечание публикатора А.И. Реброва: Дело представляет собой сафьяновую папку с бронзовыми застёжками. Внутри — рукопись доктора Рубинштейна в коленкоровой тетради, несколько фотографий салона, программа спектакля «Нора» с автографом Щепкиной-Куперник, и вещественный элемент — стеклянная ампула с остатками мутного осадка. Ампула опечатана сургучом. На сургуче — спираль. При нагревании ампулы дыханием на стекле проступает женское лицо. Оно не статично — оно меняет выражение. Я пробовал трижды. Первый раз лицо улыбалось. Второй — хмурилось. Третий — плакало. Четвёртый раз я пробовать не стал. Текст публикуется с сохранением авторского стиля Рубинштейна — несколько экзальтированного, с длинными периодами и неожиданными прорывами иронии, характерными для врача-интеллигента Серебряного века.)
---
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: САЛОН
Глава 1. В которой меня приглашают в салон и делают предложение, от которого невозможно отказаться
Из дневника доктора медицины Сергея Ильича Рубинштейна, приват-доцента кафедры эндокринологии Императорской Медико-хирургической академии. Октябрь 1915 года.
Если бы мне сказали месяц назад, что я буду сидеть в будуаре, обитом лиловым шёлком, и обсуждать с дамами полусвета свойства гипофизарных экстрактов, я бы рассмеялся. Однако же вот он я — сижу, пью чай с жасмином и делаю вид, что меня нисколько не смущает ни обстановка, ни тема разговора.
Началось всё с письма. Баронесса фон Мекк — да, из тех самых фон Мекков, железнодорожных магнатов — пригласила меня посетить её салон на Фонтанке «для консультации по вопросу, представляющему научный и общественный интерес». Я, разумеется, согласился. Баронесса покровительствовала искусствам и наукам, и отказать ей означало поставить крест на возможном финансировании моих исследований.
Салон баронессы — это не комната, а целая анфилада. В первой зале музицировали, во второй — читали стихи, в третьей — играли в карты, в четвёртой — спорили о политике. Меня провели в пятую, самую маленькую и интимную. Там, в креслах ампир, сидели четверо: сама баронесса, дама лет пятидесяти с надменным и одновременно усталым лицом; молодая поэтесса с тёмными кругами под глазами, которую мне представили как Нину Вертинскую (однофамилица того самого, подумал я); гвардейский офицер с перевязанной рукой и пустым рукавом; и господин неопределённого возраста в штатском, которого баронесса представила как «Ивана Дмитриевича, нашего друга и советника».
— Доктор Рубинштейн, — начала баронесса без предисловий, — мы все здесь — люди, которые потеряли кого-то. Я потеряла мужа. Господин поручик потерял руку и веру в будущее. Госпожа поэтесса потеряла вдохновение. А Иван Дмитриевич... — она запнулась, — он потерял то, о чём не говорит.
Брюханов (а это был, несомненно, он — я узнал его позже по описаниям коллег, сталкивавшихся с Кунсткамерой) сидел молча, сложив руки на набалдашнике трости. Мне показалось, что он наблюдает за мной с профессиональным интересом — так врач наблюдает за пациентом, которому ещё не сообщили диагноз.
— Мы нашли способ, — продолжала баронесса, — возвращать утраченное. Не в метафорическом смысле. В прямом. Существует препарат. Мы называем его «эссенция памяти». Он извлечён из гипофиза женщины, которая при жизни обладала редчайшим даром — способностью чувствовать острее, чем обычные люди. Её звали Татьяна Львовна Щепкина-Куперник. Вы, вероятно, слышали о ней?
Я слышал. Актриса, писательница, переводчица. Умерла год назад от сердечного приступа прямо на сцене Александринки, во время монолога Норы. Газеты писали, что её последние слова были: «Я живу! Я живу наконец!» — и она упала замертво.
— Экстракт из её гипофиза, — сказала баронесса, — будучи введённым в организм реципиента, вызывает состояние... как бы это описать... эмоционального резонанса. Человек начинает чувствовать то, что чувствовала она. Радоваться так, как радовалась она. Любить так, как любила она. Жить так, как жила она.
— Иными словами, — подал голос Брюханов, и я обратил внимание на его манеру говорить: тихо, но так, что все умолкали, — вы предлагаете доктору принять участие в эксперименте по трансплантации личности. Или её фрагментов.
— Мы предлагаем доктору изучить препарат, — поправила баронесса. — И, возможно, испытать его на себе. Вы, кажется, страдаете меланхолией, доктор? После смерти вашей невесты?
Я вздрогнул. О Кате я не рассказывал никому. Она умерла два года назад от тифа, и с тех пор я действительно жил как в тумане — работа, дом, работа. Ни радости, ни горя. Пустота.
— Откуда вы знаете? — спросил я.
— Иван Дмитриевич знает всё, — ответила баронесса. — Это его дар.
Брюханов покачал головой:
— Не дар. Просто хорошая картотека.
И улыбнулся — едва заметно, уголками губ. В этой улыбке было что-то, что заставило меня остаться. Любопытство? Или надежда?
---
Глава 2. В которой я изучаю препарат и делаю открытие
Из дневника Рубинштейна. Ноябрь 1915 года.
Баронесса предоставила мне лабораторию — небольшую, но отлично оборудованную, в полуподвале особняка. Там я провёл две недели, изучая «эссенцию». Препарат представлял собой маслянистую жидкость светло-янтарного цвета, с характерным запахом мускуса и ещё чего-то неуловимого — как будто влажной земли после дождя. При микроскопии в жидкости обнаруживались спиральные структуры — те самые «хронемы», которые я уже встречал в литературе по аномальной биологии (тогда я ещё не знал, что литература эта — из закрытого архива Кунсткамеры, но догадывался).
Мои эксперименты на лабораторных мышах дали ошеломляющие результаты. Мыши, получившие инъекцию, начинали вести себя... иначе. Не как мыши. Они становились общительнее, смелее, игривее. Они переставали бояться кота — наоборот, пытались с ним играть. Одна мышь, самая старая и вялая, после инъекции прожила ещё два месяца и всё это время демонстрировала поведение, несвойственное её возрасту и виду: она строила гнездо с особой тщательностью, ухаживала за другими мышами, и, простите за сентиментальность, казалась счастливой.
Но было и другое. Мыши, получившие большую дозу, умирали. Но не от отравления. Их организм отторгал не препарат — он отторгал их самих. На вскрытии я обнаружил, что гипофиз реципиента уменьшался в размерах и замещался тканью, идентичной ткани гипофиза донора. Препарат не дополнял личность — он заменял её. Клетка за клеткой. Воспоминание за воспоминанием.
Я доложил баронессе. Она выслушала и сказала: «Значит, нужно подобрать дозировку. Чтобы не замена, а... дополнение. Временная аренда чужой души, а не покупка».
Брюханов, присутствовавший при разговоре, заметил: «Аренда имеет свойство превращаться в покупку. Особенно когда арендатору нравится».
Он всегда говорил загадками. Но я уже начинал понимать: он здесь не для того, чтобы помогать баронессе. Он здесь, чтобы следить. За мной. За препаратом. За салоном.
---
Глава 3. В которой я впервые пробую препарат на себе
Из дневника Рубинштейна. Декабрь 1915 года.
Я сделал это. Пусть будущие читатели судят меня — я сам себя сужу каждый день. Но тогда, в декабре пятнадцатого, я был человеком, который два года не чувствовал ничего, кроме тупой боли в груди. И когда баронесса предложила мне испытать препарат на себе, я согласился. Не из научного интереса. Из отчаяния.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.