Роман Мещерский – Архив ПЕТРОГРАДСКАЯ КУНСТКАМЕРА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ Том 1 (страница 3)
Я извлёк «икринку» из слизи и поместил на предметное стекло.
То, что я увидел, заставило меня протереть глаза и посмотреть снова.
Это была клетка. Но не человеческая. И не животная. И не растительная. Это была... ну, если бы меня попросили описать это словами, я бы сказал: клетка, которая передумала быть просто клеткой. У неё было ядро, но оно пульсировало и меняло форму, как амёба. У неё была оболочка, но она то истончалась до полной прозрачности, то уплотнялась до непроницаемости за доли секунды. А главное...
Главное, внутри клетки было что-то ещё. Не органелла. Не включение. Что-то, напоминавшее крошечную спираль, скрученную в клубок. Спираль шевелилась.
Я капнул на препарат слабый кислотный раствор, чтобы разрушить оболочку. Клетка лопнула. Спираль выскользнула наружу и, извиваясь, поползла по стеклу. Я следил за ней, затаив дыхание. Она двигалась целенаправленно — к краю стёклышка. Я подставил пипетку, чтобы перехватить её, но спираль внезапно остановилась и...
Она встала вертикально.
Нитевидная структура толщиной в доли микрона поднялась над поверхностью стекла, как змея, готовая к броску, и замерла. А потом я увидел — или мне показалось, что увидел? — как на её конце формируется подобие головки. Крошечный сгусток, в котором угадывались... глаза?..
Я отдёрнул руку. Стекло упало на пол. Я наступил на него сапогом — хрустнуло. Спираль погибла под подошвой.
Я сел на пол и просидел так минут десять, приходя в себя. Потом достал из нагрудного кармана фотографию Еремея. Пасха 1908 года. Бородатый мужик с перстнем. Перстень.
Я точно знал этот перстень. Не его рисунок — сам предмет.
И тут я вспомнил. В подвале нашего института, в коллекции «неопознанных артефактов, изъятых у душевнобольных», хранился перстень — серебряный, с тёмным камнем, на котором был вырезан символ. Я видел его мельком, когда стажировался в отделе систематики. Символ был странный — спираль, закрученная в спираль, закрученную в спираль.
Точно такая же спираль только что стояла столбиком на моём предметном стекле.
Где-то далеко, на грани слышимости, раздался крик. Не человеческий — звериный или птичий, — но искажённый, жуткий, многоголосый. Как будто кричало существо с несколькими глотками.
Я вышел на крыльцо. На востоке, над тайгой, разгоралось зарево — но не рассветное, а зеленоватое, болотное. Пахло озоном и сладкой гнилью.
Тайга молчала.
Птиц по-прежнему не было.
[На полях рукой Реброва приписано карандашом: «Первое упоминание спирали. Сравнить с делом № 34 (Кощей) и делом № 57 (Глаз Гмелина). Это не символ — это генетическая карта. Они все связаны».]
---
Часть вторая: ДВОЙНИК
Глава 6. В которой в лагере появляется гость, и с этого момента я перестаю доверять собственным глазам
24 июня 1927 года
Утро началось с того, что Киргил ушёл. Просто собрал нехитрые пожитки, сунул за пазуху краюху хлеба и двинулся на юг — прочь от фактории, прочь от эпицентра, прочь от всего, что здесь происходило. Кулик пытался его остановить, кричал что-то про договор, про Академию, про деньги. Киргил даже не обернулся. Только бросил через плечо:
— Ваши деньги — бумага. Моя жизнь — жизнь. Уму забирает тех, кто остаётся.
Я спросил у Кулика, что значит «забирает». Он не ответил — он смотрел вслед эвенку с выражением бессильной ярости.
— Чёрт с ним, — сказал он наконец. — У нас есть дела поважнее. Вчера вечером я ходил к южному сектору. Там... в общем, идите сами посмотрите.
Южный сектор был дальней границей поваленного леса. Кулик водил меня туда однажды — показывал, что вывал не везде одинаков: на юге деревья лежали более хаотично, как будто сила, повалившая их, действовала не из одной точки, а из нескольких. Тогда мы списали это на особенности рельефа. Теперь я понимал — рельеф тут был ни при чём.
Мы шли часа полтора. Лютого оставили сторожить лагерь — вернее, то, что от него осталось после исчезновения Ступы. Сапёр сидел на пеньке с винтовкой на коленях и смотрел в одну точку. Мне показалось, что он слегка не в себе, но Кулик сказал — не трогайте, пусть переварит.
Южный сектор встретил нас тишиной, которая здесь, на границе повала, становилась почти осязаемой. Я уже говорил про тишину тайги — она была везде, — но тут она была другой. Не «отсутствие звуков», а «присутствие тишины». Как будто сам воздух слушал.
— Вот, — сказал Кулик, останавливаясь.
Перед нами была поляна. Не круглая, как та, где мы нашли студень, а обычная — овальная, метров двадцать в поперечнике. На траве лежали предметы. Много предметов. Я прищурился.
Это были вещи. Человеческие вещи, аккуратно разложенные по траве, как на музейной витрине. Полушубок. Валенки. Кисет. Охотничий нож. Деревянная ложка. Берестяной короб — такой же, как у Еремея.
— Чьё это? — спросил я. Голос прозвучал глухо, задавленно.
— Очевидно, тех, кто был на заимке в восьмом году, — сказал Кулик. — Я насчитал двенадцать комплектов. Восемь мужских, две женские, два детских. Обувь, верхняя одежда, тельные кресты. Всё в идеальном состоянии. Как будто люди разделись и ушли.
— Разделись и ушли, — повторил я. — В тайгу. Голыми.
— Или их раздели, — тихо добавил Кулик. — Посмотрите на подолы.
Я присел. Взял в руку край женской рубахи — тонкий лён, вышивка крестом. На подоле темнело пятно. Не кровь. Студень. Сероватая, уже подсохшая слизь. Та самая.
— Это их вещи, — сказал я. — Но где тела?
— В том-то и вопрос, — Кулик закурил, пальцы у него дрожали. — Где тела? Почему вещи здесь, а людей нет?
Я не ответил. Я вспомнил руку, поднявшуюся из студня. Человеческую руку с перстнем. Перстень с фотографии Еремея. Двенадцать комплектов одежды. Двенадцать пропавших. А на фотографии с Пасхи 1908 года — четверо. Кто были остальные восемь?
Я перебирал вещи. Валенки — стоптанные, с заплатками. Кисет — расшитый бисером, тунгусская работа. Нож — самодельный, с рукоятью из берёзового капа. Вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое в кисете. Я развязал тесёмку.
Внутри лежал перстень.
Тот самый. Массивный, с широкой шинкой. Камень был тёмным, почти чёрным, но на свету в нём проступал рисунок — спираль, закрученная в спираль.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.