Роман Максишко – Как распознать Ложь? (страница 4)

Змей – существо мудрое и древнее. Бороться с ним самостоятельно – бесполезно. Это возможно только если призвать к себе в помощники светлые силы божественного воинства. Змея в женщине представляет собой особую ситуацию для мужа, как и смердящий козел в мужчине – для жены.

Силовое поле Лжи есть объективная реальность. Нет ни одного человека на земле, не попадающего в это поле. Даже Христос после крещения на Иордане был на сорок дней удален в пустыню, где на Самом Себе испытал все тяготы бесовских искушений. Нет ни одного события – значительного и незначительного, – которое протекало бы в людском социуме без погружения в это поле. Что же тогда делать бедному человеку?

Не все так мрачно, коллеги! С этим полем можно работать, как работают с ним все светлые духи. Важно лишь в ясном сознании все время держать вектор: куда направлены твои помыслы, а за ними и воля, и деяния: к Богу, или к его антиподам?

Зеркало, о котором мы подробнее поговорим позже, является прекрасным инструментом, позволяющим проделывать эту непростую работу – трансформировать энергию Лжи из вреда в пользу. Его отражательная сила позволяет сделать это. Но зеркало, как и молоток, может быть применено как для созидательной работы, так и для разрушительной в качестве средства убийства, например. Только человек способен решить, в каком виде и с какой целью он будет использовать это устройство.

Любая энергия есть креативная способность человека преобразовывать то, что входит в его душу, в нечто, выходящее наружу. Сила Лжи – не исключение.

Имагинация, инспирация и интуиция

В своих рассуждениях мы часто используем эти слова: имагинация, инспирация и интуиция. После многочисленных споров с разными умными людьми становится ясно, что здесь требуются некоторые пояснения, особенно в области интуиции, поскольку духовнонаучное понимание интуиции кардинально отличается от обыденного – бытового.

Впрочем, давайте по порядку.

Начнем с того, что эти специфические процессы духовной жизни взялись не просто так по прихоти какого-то философа, и не на пустом месте, и не одномоментно охватили человека ни с того ни с сего. Всем им предшествовали глубочайшие и древнейшие культурные эпохи медленного и поступательного формирования человеческого существа и его социума, как это описывают признанные оккультисты в эзотерической литературе.

«Культура древней Индии покоилась на бессознательной интуиции. Духовная жизнь древних персов проистекала из бессознательной инспирации. В науке древних египтян и халдеев мы встречаемся с бессознательной, но очень живой имагинацией в душах. Греки сохранили имагинацию, но пронизали ее понятиями и идеями. В нашу эпоху остались одни понятия, абстракции. Пятой эпохе души сознательной [так называемой европейской культуре, к которой относится современная цивилизация] свойственны понятия и стремление к имагинациям», – говорит Р. Штайнер в цикле лекций «Социальные вопросы как вопросы сознания» [GA189 (4)].

Имагинация, она же в вульгарном толковании – представление, является низшей и самой понятной формой погружения сознания в океан духа, когда в медитативном состоянии человек, движущийся путем духовного постижения, встречается с теми образами, которые ему открывает дух в каких-либо вещах или явлениях. Это образное познание является первым шагом к познанию сверхчувственному, ясновидческому. Про имагинации Лжи мы уже говорили в первых главах. Здесь вроде бы все должно быть ясно.

Для верности давайте рассмотрим процесс имагинации более детально.

Имагинацию можно уподобить сну: то, что человек видит, как сон, – имагинирует ему ангельская сущность. То есть, Ангел выделяет из себя некое духовное существо, которое, становясь самостоятельным, может прийти на встречу с человеком – это и есть имагинация. Однако сон в настоящую эпоху развития человечества пока еще протекает бессознательно. То, что мы видим во сне, предстает перед нами лишь как набор картинок, с которыми мы как бы «случайно» столкнулись. И мы не в состоянии с уверенностью сказать, что именно и в какой последовательности увидим во сне в следующий раз, когда снова погрузимся в это состояние. Часто бывает, что проснувшись, человек хочет «досмотреть» сон, как кино, но, снова засыпая, видит уже совершенно другие картины.

Используя термин «имагинация», мы все же говорим не о сне, а о той бодрственной попытке человека «контролируемо и осознанно» построить для себя ситуацию, когда мы наяву получаем от вещи или явления нечто вроде сна, в ходе которого раскрывается определенная духовная сторона изучаемого события. Сам предмет вдруг начинает «говорить» о своей сущности. Таким образом нам раскрывают секреты своего существа минералы, растения, животные и даже другие люди. В имагинативных образах можно увидеть мистериальный смысл и миссию их существования, а также коммуникацию(!) с исследователем. Именно в этом состоит смысл слов: «Природа нашептывает исследователю свои тайны», – как сообщает нам И.В. фон Гете в «Избранных сочинениях по естествознанию». Сам физический предмет в таком случае можно назвать печатью, а его имагинацию – отпечатком или слепком.

Своими имагинациями человек проникнет в более высокий мир духа, подобно тому, как воспоминаниями он входит в свою собственную человеческую сущность. Имагинации – это мысли в эфире. «Как в мысли внешняя природа встречается с человеческим внутренним, так в имагинации “дух природы” встречается с человеческим духом. Дух в человеке, схватываемый имагинацией, подступает к духу в природе, который также открывается имагинативно. Обычному сознанию в воспоминании и в восприятии является мысль; обостренному же сознанию во внутреннем душевном переживании или в переживании внешнего мира является имагинация», – читаем у Р. Штайнера в сборнике статей «Мысль Гетеанума в среде культурного кризиса современности» из журнала «Гетеанум» [GA36].

Имея представления, мы имеем и имагинации. Только представления остаются в сознании, а имагинации соскальзывают вниз и живут во всеобщей витальности человеческого организма, в его жизнедеятельности. В таком познании человек обозревает собственные силы роста и жизни.

Имагинация является важнейшей стадией христианско-розенкрейцеровского посвящения, когда от ученика требуется освоение морального отношения к вещам. Во всем преходящем ему необходимо научиться видеть лишь подобие вечного. Тогда вещи открывают свою суть, и фиалка, например, предстает перед ним как символ спокойной красоты, лишенной претензии. Одни цветы выступают как слезы земли, другие – как радость. Так ученик постепенно вырабатывает эфирное видение.

Имагинации могут поступать не только от ангельских сущностей, но и от так называемых «падших» духов. При этом важно уметь отличать истинные имагинации от фантазий и галлюцинаций. Идя путем духовного ученичества, человек со временем обретает внутреннюю силу видеть в имагинации облик Истины и отличать его от иллюзии. Для этого ему необходимо развивать чувство истинного и ложного. Чтобы не подпасть заблуждению в имагинации, он должен в физическом мире испытывать действительную боль при встрече с Ложью, Абсурдом, Глупостью, Злом, Ненавистью и подлинную великую радость при встрече с Истиной и Благом [Р. Штайнер. Макрокосмос и микрокосмос. 1910. GA119].

Имагинации, инспирации и интуиции реально присутствуют в нашей телесной деятельности, когда мы схватываем образы духа. Говоря о человеке и его сущности, всегда следует восходить к образам. – А это путь к имагинации. В этом и состоит миссия искусства, ведь от фантазии до имагинации всего один шаг! Именно поэтому, рассматривая имагинации Лжи, мы в первую очередь обратились к образам из области искусства, являющим ее истинную природу.

Когда в Евангелии от Луки [Лк. 1; 1-2] мы видим слово «очевидцы» – оно обозначает тех, кто владеет имагинативным познанием. «Служителями» же названы те, кому было доступно переживание инспираций [Р. Штайнер. Евангелие от Луки. 1909. GA114 (1)].

Инспирация является следующей ступенью в познании, которую только косвенно можно назвать ее дословным переводом – «вдохновением».

Инспирация – это нечто более глубокое.

Мир инспирации совершенно отличается от мира простой имагинации. Путем имагинации мы воспринимаем превращение одного процесса в другой; путем инспирации – знакомимся с внутренними качествами самих существ, которые претерпевают метаморфозу. Через имагинацию мы познаем душевное проявление существ; через инспирацию – проникаем в их духовную внутреннюю глубину, постигая прежде всего множественность духовных существ и их взаимные отношения.

Если сравнить инспирацию со сном – то она представляет собой деятельность Архангелов в момент сна без сновидений. Инспирация является духовным существом, порожденным Архангелом, которое по мере встречи с человеком наделяет его определенным духовным чутьем относительно событий горних миров, проявляющихся в феноменах мира дольнего. Это можно сравнить со звуком, или даже с отчетливым гласом, открывающим человеку принципы и дающим то, что мы привыкли называть воодушевлением, музой, энтузиазмом, наитием, озарением.

Если человек сознательно достигает того, что Э. Сведенборг, например, видел, как образы эфира, то тогда существа, которые для духоиспытателя отражались в эфирном, исчезнут, скроются для эфирного зрения, но станут слышимыми для духовного слуха в инспирации. Эфирные отображения, бывшие прежде бессознательными имагинациями, могут превратиться в звучащие астральные инспирации, которые, в свою очередь, в полном сознании выступят в человеке.