Роман Лункин – Мусульмане в Европе: Сосуществование, взаимодействие, межцивилизационный диалог (страница 3)

По оценкам Pew Research Center, доля мусульманского населения в Европе будет расти даже при нулевой миграции[26]. Эта проблема носит главным образом эндогенный характер и обусловлена в значительной мере демографической спецификой. При этом от прибывающего в ЕС мусульманского населения требуется лишь уважение укоренившегося в Европе культурно-исторического кода европейской цивилизации, своего рода «общего культурного знаменателя Европы»[27]. Проблема не сводится к тому, чтобы делить с мигрантами социальные блага и материальные средства в трудный период. Дело в угрозе принятому распорядку жизни и ценностным традициям, формирующим основы не только национальной, но и европейской идентичности.

Глава 2. Арабская наука в VIII-XII вв. и её влияние на европейскую культуру

Арабская наука оказала существенное влияние на развитие европейской культуры. Завоевания арабов VII-VIII вв. постепенно сменились сильным влиянием арабкой науки и просвещения на Европу, начав своё движение в Испании. Пик этого процесса приходится на IX-XIII вв. Данной теме посвятили свои работы крупные исследователи. Как отмечал И.И. Гинцбург: «Счастливая судьба выпала на долю арабского народа. Он приобщил Западную Европу, бывшую в варварском состоянии, к античной науке, проложившей ей путь к Ренессансу»[28]. Этой же точки зрения придерживались и многие другие авторы фундаментальных работ по данному вопросу (Крачковский, Генон, Леклерк, Пушман, Нойбауэр и др.)[29].

С точки зрения не только методологии исследования, но и истории вопроса, большое значение имеют работы французского учёного и философа Рене Генона (1886—1956). Особенно следует выделить его небольшую, но весьма содержательную статью «L'influence de la civilisation islamique sur I'Europe», перевод которой на русский язык был опубликован ещё в 1991 г. в журнале «Вопросы философии», но она так и осталась практически не «замеченной»[30]. Р. Генон отметил: «Можно с уверенностью сказать, что некоторые из естественных отраслей знания были в полном объёме заимствованы Европой у исламской цивилизации. Химия, например, до сих пор сохранила свое арабское наименование, восходящее, как известно, к древнему Египту, несмотря на то, что первоначальный и углублённый смысл этой науки стал совершенно недоступен нашим современникам и, можно сказать, навсегда утрачен для них»[31].

Действительно, мы находим много подтверждений данному мнению. Однако тот же И.И. Гинцбург предостерегал от гипертрофированной идеализации влияния арабской науки на Европу. Он считал необоснованным, что средневековую культуру Испании называли «арабской» или «мусульманской», поскольку в контексте развития европейской мысли это ставило арабов в один ряд с античными греками[32]. На самом деле заслуга арабов в том, что классики Античности были «влиты» в европейскую науку посредством их языка. Арабы не заменили античных учёных, но они заново открыли для Европы Галена, Гиппократа, Аристотеля и др. Данный важный акцент иногда становится объектом споров, часто безосновательных.

До сих пор нет не только фундаментальных и прикладных исследований влияния арабской научной мысли на развитие европейской науки, но и специальных курсов в европейских и российских университетах. Это лишает европейскую науку мощного потенциала, способного подвигнуть её к новым прорывам. И здесь вновь необходимо обратиться к статье Р. Генона, который, говоря о значении подобных исследований для разрешения многих важных вопросов современной науки, остающихся без ответа, заключал: «Грустно сознавать, что подобные факты находятся вне поля зрения теперешней исторической науки, чьи исследования ограничиваются внешней стороной вещей, тогда как именно эти факты могли бы послужить ключом к разрешению стольких загадок, остающихся до сих пор таинственными и неразрешёнными»[33]. Исследование истории европейской науки немыслимо без фундаментального исследования «арабского периода» в её развитии. Такие исследования необходимо разделить по крупным направлениям: философия, медицина, математика, астрономия, фармакология, филология. Это приведёт к новым важным открытиям в истории европейской науки.

Для понимания всего механизма и способности арабской науки влиять на развитие в других регионах в Средневековье важно осветить этап формирования научной мысли в самом арабском обществе в VII-VIII в. В ранний период, когда арабы, объединённые новой религией, победоносно шествовали по миру, ещё трудно говорить о наличии устоявшейся прочной научной традиции в арабском обществе. Более того, в этот период арабы воспринимали учёных, философов и врачей как носителей ереси и относились к ним с недоверием. Ситуация начала меняться в VIII в. Новая религия и её комментаторы пропагандировали образованность, уважение к книгам и наукам, особенно к врачам, о которых часто говорится в хадисах, приписываемых известным мусульманским богословам. Да и сам Коран содержал большую информацию о медицине, что даже стало предметом фундаментальных исследований ряда европейских учёных, занимавшихся историей науки[34]. И именно научная и практическая медицина станет главным локомотивом развития всех отраслей арабской науки и её движения на Запад, о чём подробнее пойдёт речь ниже.

Арабская наука образовалась не на пустом месте. Завоевав прилегающие страны, в частности Сирию и Ирак, арабы нашли в них развитую медицину, школы различных направлений и богатую литературу на сирийском и персидском языках. Медицинская наука и практика в Ираке была в основном в руках сирийцев-несториан. И здесь особо следует отметить влияние сирохристианской книжности на формирование и развитие арабской науки. Если в VII-VIII вв. христианская и буддийская научная литература рассматривалась как ересь и сохранялась в Арабском халифате только тюрками, то в IX-X вв. арабы стали главными посредниками «возвращения» сирийской науки на Запад.

Нельзя не отметить и так называемые сиро-тюркские письменные памятники. В 1885—1887 гг. в Семиреченской области близ современных Бишкека и Токмака (Киргизия) были найдены христианские надгробные надписи. Благодаря им удалось установить неизвестный до того факт существования в XIII-XIV вв. христианского населения с сирийской духовной культурой и обрядностью к западу от озера Иссык-Куль. Надписи на этих надгробьях и некоторые другие эпиграфические памятники были двуязычными (на сирийском и тюркском) и написаны сирийским письмом, а иногда полностью на тюркском. Это открытие стало целой страницей в истории христианства и сирийско-христианской религиозно-философской мысли на Востоке, поскольку данные находки относятся не только (и не столько) к сирийским миссионерам, сколько к местному тюркскому населению, принявшему христианство от сирийцев.

Позднее были обнаружены ценнейшие сиро-тюркские рукописи. Три фрагмента хранятся в Институте востоковедения РАН. Как отмечает Н.В. Пигулевская, сиро-тюркский фрагмент из Хара-Хото значительно расширяет границы распространения этой письменности смешанного типа, рождённого сближением двух языков и культур[35]. Эти бесценные христианские памятники дают представление о степени влияния сиро-христианских философов и учёных на территории Арабского халифата и за его пределами в Центральной Азии, через которых арабы и познакомились с греческой философией и наукой. А ведь для формирования науки в арабском мире после появления ислама большое значение имели труды именно ранних учёных, главным образом античных. Со многими их произведениями арабы познакомились благодаря сирийцам, которые довольно рано перевели на свой язык Платона, Лукиана, псевдосократовы диалоги. Именно на сирийском языке дошла до нас речь Фемистия «О добродетели» (Περὶ ἀρετῇς). Его речь «О дружбе» (Περὶ φιλἱας) в полном виде также сохранилась только на сирийском языке, на греческом известна лишь краткая версия[36].

В этом плане показательна рукопись сочинения Мартирия Сахдоны (Страсбургский и Петербургский списки), если обратиться к его советам мудрости. Они не просто носят форму неких аскетических писаний, но в основном имеют в виду монаха и его «совершенную жизнь», чьи изречения носят известный философский оттенок, особенно в первой части рукописи, где он углубляется в познание истины, природы. Вторая часть содержит взгляды на человека и его связь с творцом мира, где видно, что автору близки представления Платоновой философии в соотношении идеи или прототипа к отображению или образу. Эти труды затем переводились сирийскими учёными на арабский и тюркские языки.

Большое количество медиков того времени были сирийцами-несторианами, евреями или греками. Только Харис ибн Калада был арабом. Именно он лечил пророка Мухаммеда и именно от него Мухаммед получил теоретические знания о медицине как о научной дисциплине, которые зафиксированы в Коране в Сборнике медицинских афоризмов, приписываемых пророку. Однако уже после первого периода переводов, когда основные работы Галена и Гиппократа стали доступны арабам на их языке, христиане потеряли свою монополию на медицину, а некоторые арабы достигли такого же высокого положения в теоретической медицине. Так формировалась арабская наука.