Роман Лункин – Мусульмане в Европе: Сосуществование, взаимодействие, межцивилизационный диалог (страница 26)

Но не все запросы на получение ППК статуса рассматриваются одинаково. Христианским организациям гораздо проще его получить, потому что у всех земель, кроме Бремена и Гамбурга, есть традиции субсидирования католических и протестантских церквей, которые были заложены ещё до становления Веймарской республики. Примерно 180 религиозных групп имеют безналоговый статус, в том числе католическая церковь, баптисты, свидетели Иеговы, меннониты. Но среди множества мусульманских организаций его сумели получить только две — группы Ахмадие в землях Гессен и Гамбург[215]. Такая диспропорция между христианскими и мусульманскими организациями указывает на вопиющее нарушение принципов паритета и нейтральности и порождает представление об институализированном притеснении мусульманской части населения и групп, представляющих его интересы.

Тем не менее институциональные барьеры — это лишь симптомы более глубокого идеологического раскола в немецком обществе, угрожающего его гармоничному развитию. Будучи классическими проводниками диалога между населением и властями, данные организации одновременно обладают собственной субъектностью и включены в институциональную систему. Суть и причины их поведения внутри и вовне удачно объясняет организационно-социологическая теория Керстин Розенов. Она связывает идеи неоинституционализма о том, что жизнедеятельность организации — продукт регулятивного, нормативного и идеологического влияния институциональной среды, в которой она находится, с предположениями теории организационного поведения о критической важности интересов её участников[216]. Таким образом, НКО и религиозные организации, ориентированы в первую очередь не на достижение максимальной эффективности, а на получение и сохранение легитимности в глазах населения, которая обеспечивает доступ к ресурсам, необходимым для существования[217].

Специфика целей и характер деятельности мусульманских организаций в Германии, их репутация и отношения с властями, которые серьёзно отличаются от положения, занимаемого христианскими НКО, предопределено теми группами, чьи интересы они представляют. Это по большей части общины мигрантов, старающиеся интегрироваться в немецкое общество и одновременно сохранить свою идентичность. Процесс адаптации большинства мусульман к жизни в Германии далёк от завершения и часто приобретает конфликтный характер, поэтому мусульманские религиозные организации сталкиваются с барьерами, порождаемыми дисфункцией принципов, лежащих в основе официальной кооперационной модели социальной политики ФРГ.

Данный институциональный барьер предопределяет финансовую сторону деятельности мусульманских организаций: она в корне отличается от той структуры, которую имеют протестантские и католические организации.

Для большинства негосударственных организаций федеральные средства — это значительная часть бюджета, перечисляемая в форме ассигнований. Основной проверке при этом подвергаются целесообразность их финансирования из федерального бюджета и возможность их выполнения за счёт денег только одной федеральной земли. Для получения средств есть несколько возможностей: обращение через центральные организации (в случае если организации объединены с каким-либо центральным органом на федеральном уровне) и обращение через земельные правительства (так как в отдельных случаях средства передаются именно через земельные органы организациям на местах для выполнения молодёжных инициатив).

В социальной сфере ФРГ действуют два основополагающих принципа. Первый: забота о самих себе и согражданах — это обязанность граждан, а государство участвует только тогда, когда нет другого выхода. Второй принцип субсидиарности соответствует первому: приоритет отдаётся общественной инициативе. Таким образом, вместо создания государственной структуры для решения социальных проблем сначала осуществляется поиск проектов социальных организаций, а затем финансируются наиболее перспективные.

Общественные организации участвуют в конкурсе заявок на реализацию проектов из списка, в котором обычно значатся: консультации, врачебная, информационная, правовая и организационная помощь. Одна из самых проблемных — помощь наркозависимым. Она особенно важна для мигрантов и беженцев, чьё низкое благосостояние делает их чрезвычайно податливыми к различного рода зависимостям. К сожалению, в отношении мусульманских религиозных организаций существует сильное предубеждение. И власти, и общественность опасаются возможного рекрутирования особенно уязвимых членов общества в радикальные группировки.

Взглянув на систему социальных проектов Гессена за 2019 г.[218], можно увидеть чёткую диспропорцию в распределении сфер, в которых участвуют религиозные организации различных конфессий: христианские НКО вовлечены практически повсеместно, а мусульманские организации участвуют по большей части только в образовательных, интеграционных проектах и тех, что направлены на противодействие экстремизму. Отсюда и существенная разница в бюджетной структуре. Например, региональное отделение Diakonie в земле Гессен получает 66% доходов от местных властей (прямые дотации или гранты), 21% — это средства церкви, а 5% — взносы и пожертвования. В то же время VIKZ[219], действующая в том же регионе, получает лишь 15% своего бюджета от властей.

В большинстве общеобразовательных учреждений занятия, посвящённые протестантским и католическим религиозным учениям, организуются совместно с соответствующими церквями (как и уроки иудаизма, если набирается достаточно желающих). Организации и местные власти разрабатывают программы курсов, а зарплату учителя получают из бюджетных средств. Что касается ислама, то в землях Бавария, Баден-Вюртемберг, Берлин, Гессен, Нижняя Саксония, Северный Рейн — Вестфалия, Рейнланд-Пфальц, Саар и Шлезвиг-Гольштейн школьники также могут пройти курс обучения, раскрывающий основы данной религии. В Баварии слушателями курсов религиоведения в 2019 г. стали 15 тыс. учащихся в 219 начальных и 118 средних школах. Камнем преткновения остаётся вопрос о том, кто должен заниматься обеспечением педагогических кадров для данных курсов. В Баварии и Шлезвиг-Гольштейне власти сами готовят и назначают преподавателей ислама, поскольку хотят полностью контролировать информацию, которую учителя предоставляют школьникам, и не доверяют в этом аспекте местным религиозным организациям[220], считая их взгляды недостаточно либеральными. Такая ситуация накаляет отношения властей как с самими НКО, так и с общинами мусульман в целом.

Успешным примером кооперации властей и мусульманских религиозных организаций должно было стать «религиозное соглашение» между правительством Рейнланд-Пфальца и DITIB, а также тремя другими мусульманскими НКО (Schura Rheinland-Palatinate, Ahmadiyya и Association of Islamic Cultural Centers). Но в августе 2019 г. переговоры об организации мусульманского религиозного образования на территории земли были официально прекращены, когда результаты двух проверок указанных организаций поставили под сомнение их независимость от турецкого правительства, а следовательно, и их соответствие конституционным нормам. К тому же власти классифицировали DITIB и Schura как «подозрительные» организации[221].

Официальным поводом для отмены потенциального партнёрства правительства Баден-Вюртемберга с местными религиозными организациями в сфере образования в 2018 г. по заявлению министра Винфрида Кретшмана стало «отсутствие единой организации, представляющей интересы всех мусульман»[222]. Подобная официальная позиция властей демонстрирует их нежелание искать компромисс с существующими местными организациями. На самом деле мусульманское сообщество далеко от единства, в нём множество течений, нередко вступающих в конфликт друг с другом по идеологическим, политическим и социальным вопросам. Эта же раздробленность характерна и для христианского сообщества, где католическая организация Caritas и протестантская Diakonie представляют интересы далеко не всех христиан, но в их отношении подобные комментарии не высказываются. Вместо этого министр предложил учредить суннитский образовательный фонд, который бы служил медиатором диалога властей и различных мусульманских ассоциаций[223]. Этот проект оказался неудачным, и власти не смогли прийти к единому решению по поводу новой модели исламского религиозного образования. Но тем не менее продолжает функционировать старая система контрактного преподавания. Такой результат был вполне предсказуем всё по тем же причинам, которые официально послужили предлогом для отказа мусульманским организациям — обособленность мусульманских общин. Создание новой структуры неспособно устранить сложности диалога с ними.

Ввиду того, что многие земли не желают сотрудничать с мусульманскими религиозными ассоциациями в реализации совместных образовательных проектов, они предпочитают искать собственные возможности для подготовки специалистов по исламу. В июне 2018 г. берлинский университет Гумбольдта учредил Институт исламской теологии и заявил о начале подготовки имамов и преподавателей религиоведения в 2019 г. Власти Берлина предоставят 13,8 млн евро для осуществления данных программ до 2022 г. В феврале 2019 г. правительство Баден-Вюртемберга объявило о начале подготовки мусульманских капелланов для исправительных учреждений, чтобы более не полагаться на внешние организации. В том же месяце властями была запрещена деятельность 3 из 16 работающих в тюрьмах на территории региона имамов, подготовленных некоммерческими мусульманскими организациями, под предлогом их связей с исламистскими организациями. Подобные опасения, или скорее предубеждения, характеризуют отношение земельных властей к мусульманским организациям в целом. Дискриминация по религиозной принадлежности сказывается на взаимоотношениях государства даже с самыми либеральными из мусульманских ассоциаций и исламским сообществом в целом. Подводя итог опыта их сотрудничества, можно утверждать, что большая часть мусульман-мигрантов и организаций, представляющих их интересы, стремятся интегрироваться в уже существующие немецкие институты. Иное дело — широко распространённая исламофобия в органах власти ФРГ, которая бросает тень как на отношения с мусульманскими организациями, так и на авторитет Германии, пренебрегающей принципами взаимодействия с религиозными организациями, которые провозглашаются основополагающими.