Роман Литвинцев – Хроники серебряного предела (страница 2)

– Они близко, – сказала Лирия, её пальцы сжали рукоять меча.

– Да, – ответил Кейдж. – Но мы не одни. Древние силы с нами.

Он поднял руку, и в небе вспыхнули звёзды – не так, как обычно, а в виде древнего символа, который знали лишь избранные.

Где-то вдали, в горах, раздался рёв – не зверя.

Глава 2

Тремя месяцами ранее. Закатное солнце окрашивало пески Дреполии в кроваво-алые тона. Волот, верховный воевода царя Ферика, стоял на холме, обозревая раскинувшуюся внизу деревню. Его доспехи, украшенные руническими знаками древнего заклятия, тускло отсвечивали в угасающем свете. В глазах воеводы читалась тяжёлая решимость – он знал: чтобы противостоять надвигающейся угрозе, придётся пойти на крайние меры.

«К сорока тысячам воинов нужно добавить хотя бы двенадцать тысяч пахарей, – размышлял Волот, сжимая рукоять меча, инкрустированного алыми камнями. – Но, если призвать их, некому будет обрабатывать землю… начнётся голод. А если не призвать – нас разобьют в первых же боях».

Отряд солдат под его началом двинулся к первым домам. В центре деревни, у старого колодца, группа мальчишек сражалась друг с другом, размахивая мечами из бычьих пузырей. Волот остановился, внимательно разглядывая их.

– Кто вы? – спросил он, обращаясь к первому попавшемуся юноше.

– Я Кейдж Плетвак, – ответил тот, не опуская импровизированного оружия. – А это мои друзья. Мы собирали дрова в лесу и теперь идём домой.

Волот усмехнулся – усмешкой, от которой у Кейджа пробежал холодок по спине.

– Какая у тебя мечта, Кейдж?

– Хочу стать свободным фермером, – твёрдо ответил юноша. – Не работать на господ, таких как вы.

– Огорчу тебя, парень. Мечте твоей не сбыться. Ты призван в армию нашего любимого государя.

Он махнул рукой, и три десятка солдат окружили мальчишек.

– Ну-ну, не балуйте, щенки! Бросьте палки, – рявкнул один из воинов.

Сопротивляться было бесполезно. Через несколько минут тугие кандалы сковали руки ребят. Под конвоем они побрели к центру деревни, где уже собиралась толпа. У кого-то на глазах блестели слёзы.

На деревенской площади, вымощенной потрескавшимися камнями, Волот остановился перед собравшимися жителями. Из домов выходили люди – старики, женщины, дети – их взгляды были полны тревоги.

– Кто тут голова? – прокричал Волот.

Из толпы выступил маленький старичок с длинной седой бородой, доходящей до земли. В руках он сжимал клюку.

– Ну, я, – прошептал он.

– Ах ты пёс смердящий! Почему без уважения к государеву сановнику? – взревел Волот. Он шагнул вперёд и с хлестким свистом ударил старика плетью.

Старик упал на землю, вскрикнув:

– Не гневайся, господин! Слеп я стал, не признал сразу…

– То-то же! У меня не забалуете. Созывай народ – волю государеву слушать будут!

Люди начали собираться. Вскоре вся деревня стояла на площади, затаив дыхание.

– Волею и высочайшим повелением! – провозгласил Волот, его голос разносился над толпой. – В час лихой годины беда нависла над нашим царством. Враг на пороге, и долг всякого – защитить милостивого государя нашего от неприятелей, посягнувших на устои и мирную счастливую жизнь народа нашего. Повелеваем призвать на службу воинскую мужчин в возрасте от 12 лет!

По толпе прошёл гул. Женщины взвыли, кто-то начал молиться. Солдаты стали вытаскивать из толпы юношей и подростков.

Вдруг из толпы выскочила женщина, закрыв грудью своего сына.

– Не пущу, окаянные! – закричала она.

– Пошла вон, дура! – рявкнул Волот. Удар меча рассек её голову.

Мужчины постарше бросились на солдат, сбивая их с коней, забрасывая палками и камнями.

– Пресечь беспорядки! – приказал Волот.

Солдаты, не зная пощады, рубили всех подряд. Тех, кто не сопротивлялся, заковывали в кандалы и выстроили вдоль стены.

Меньше чем за полчаса призыв был завершён. На площади осталось больше пятнадцати тел.

– Женщин, оказавших сопротивление, пустить по кругу, – холодно приказал Волот. – Пусть оставят приплод. Впереди война – эти наверняка все полягут. Чисто волчий корм.

Весть о жестокости Волота разнеслась по окрестным деревням. Те, кто успел убежать, бежали в леса, на северные границы, куда царские воеводы соваться боялись.

– Воевода идёт, сечёт и рубит! Баб насильничают! На войну мужиков гонят! – кричали беглецы, перебегая от хутора к хутору.

В лесах собирались отряды недовольных – тех, кто предпочёл смерть в бою рабству в царской армии. Среди них была и Лирия – прекрасная воительница с серебряными волосами и глазами, полными огня. Она знала: чтобы противостоять тирании, нужна не только сила, но и магия.

– Мы не сдадимся, – прошептала она, сжимая в руке древний амулет, переливающийся лазурными искрами. – Древние силы с нами.

Спустя месяц Кейдж и его товарищи оказались в городской крепости. Служба оказалась хуже, чем они могли представить.

Казарма напоминала тюрьму. Деревянные койки в два яруса, покрытые соломой. В углу – нужник, простое ведро, над которым кружился рой мух. Помимо новобранцев, здесь уже находились пятьдесят мужчин разного возраста – от юношей до стариков.

Рекрутировали в армию Дреполии на тридцать лет. Здесь были и сорокалетние ветераны, уже повоевавшие, с ранами и болезнями, и деревенские парни, едва оторванные от материнской груди.

Командир отряда, высокий мужчина с шрамом через всё лицо, прокричал:

– Сейчас вы ещё не солдаты! Солдатами вы станете тогда, когда постигнете все премудрости службы. К каждому из вас будет прикреплён наставник – умелый воин, который и будет вас учить уму-разуму.

Вскоре новобранцы поняли: «наставники» – это ветераны, которые видели в них лишь прислугу.

– Ты будешь носить мои вещи в походе, обстирывать, обшивать, – сказал Кейджу седобородый ветеран по имени Гнуса. – А может, и ещё чего… С женщинами в армии туго, особенно в мирное время.

Две недели прошли в бесконечной муштре. Истязания со стороны старослужащих, теснота, удушье, вечная грязь, жидкая похлёбка из травы – всё это делало жизнь невыносимой.

– Мечта о войне – единственное утешение, – прошептал один из товарищей Кейджа, по имени Даркен.

– Да, – кивнул Кейдж. – Лучше погибнуть в бою, чем сгнить здесь.

Многие ломались. Кто-то находил выход в петле. Из тридцати новобранцев осталось лишь пятеро – самых стойких.

Однажды утром Волот приказал Кейджу явиться в свой шатёр.

– Плетвак! – произнёс он, разглядывая юношу. – Нужно назначить старшего среди деревенского сброда, что мы согнали с окрестных деревень. Прапорщик Гнуса доложил мне, что ты самый смышлёный и, главное, с характером. Скажу честно: не люблю несгибаемых холопов. Добра от вас не жди. Но война не за горами, и нам нужны командиры для волчьего мяса.

Он повёл Кейджа на широкое поле за стенами крепости, где были выстроены войска.

– Всадники, – говорил Волот, указывая на конных воинов, – это самые быстрые войска. Они раньше всех оказываются в нужном месте. Пехота – наша основная сила. Застрельщики – дополнительные войска: они метают короткие копья и быстро отступают за спины пехоты.

Войска выглядели внушительно: прекрасное обмундирование, отточенные движения, железная дисциплина.

– Твоя задача, Плетвак, вооружить триста человек и сделать их хоть немного похожими на войско, а не толпу оборванцев. Нашим командирам с вами нянчиться больше не досуг.

Тронный зал дворца царя Ферика утопал в полумраке. Сквозь высокие стрельчатые окна пробивались багровые лучи закатного солнца, окрашивая мраморные колонны в цвета крови. В воздухе витал запах ладана и древних заклинаний – по углам зала мерцали охранные руны, начертанные придворным магом Соулом.

Волот, облачённый в доспехи из чёрной драконьей чешуи, стоял перед троном, сжимая в руке свиток с донесениями разведчиков. Его лицо, изборождённое шрамами, оставалось бесстрастным, но в глазах читалась тревога.

– Ну что, холопы собраны? – голос Ферика, прозвучавший из тени, был холоден, как лёд горных вершин.

– Да, ваше величество, – ответил Волот, склоняя голову. – Но я вновь прошу пересмотреть стратегию. Разделение армии на две части – гибельный путь.

Ферик поднялся с трона, инкрустированного рубинами и изумрудами. Его пурпурные одежды, расшитые серебряными звёздами, шелестели при каждом движении.

– Ты сомневаешься в моём решении, воевода? – в голосе царя зазвучали опасные нотки.

– Я лишь забочусь о благе царства, – твёрдо ответил Волот. – У нас хватит сил лишь на разгром одной вражеской армии. Вторая неизбежно прорвётся вглубь наших земель.

Ферик усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.