Роман Кузнецов – Хранитель Врат (страница 26)

– Привет, Крот. Ты что, не рад меня видеть? А я рад. Мы все рады. Мы заберем тебя с собой и даже не убьем, хотя ты бросил нас.

Крот вскочил и попятился. Двое его недавних товарищей, разом превратившихся в диких зверей, неспешно надвигались с уверенностью кошки, загнавшей мышку в угол. На их лицах не осталось ничего человеческого. Холодные, безжизненные глаза алчно сверкали из-под слипшихся волос. В них читалась смерть. Скорая и неотвратимая. Сердце забилось с бешеной скоростью, отсчитывая критические секунды. Надо было что-то делать. Сейчас или никогда. Стряхнув капли пота, Крот, словно дрессированный дельфин, прыгнул между темными фигурами, на лету сбивая захват. Глыба и Каа одновременно дернулись и уперлись друг в друга головами, как два озабоченных марала в борьбе за сомнительной красоты самку. Крот, проскользив на пузе около метра, подпрыгнул и с ловкостью заправского скалолаза побежал по отвесной стене. Страх придал ему сил, и он уже почти выбрался на поверхность, когда почувствовал, что в ногу ему кто-то вцепился и со страшной силой тащит вниз. Крот в ужасе закричал. Подскочившие Бригадир и Макс схватили его за руки и потащили наверх. Нечто, схватившее Крота за ногу, утробно зарычало, не желая выпускать добычу. Установившийся паритет сил был нарушен Пауком, который швырнул вниз зажженный фальшфейер. Яркая вспышка отпугнула нападавших. Хватка ослабла, и отчаянно голосящий Крот пробкой вылетел из колодца. Снизу раздалось недовольное ворчание, затем скрежет когтей по камню, и через несколько мгновений над полом появилась голова Глыбы с перекошенным от бешенства лицом. Паук коротко махнул кинжалом, Глыба попытался уйти в сторону, но не успел. Кинжал рассек ему плечо. Пещеру сотряс вопль злобы и отчаяния, и Глыба быстро скрылся в колодце. Глухой стук падающего тела. Топот удаляющихся шагов и истерический выкрик: «Все равно все сдохнете!» Потом все стихло.

– Что это было? – испуганно спросил Крот, нянча травмированную ногу. Повреждение выглядело впечатляюще. Крепкий высокий ботинок с укрепленным носом был разорван как бумажный, в лоскуты. Та же участь постигла и крепкие прорезиненные штаны. Сама нога, слава богу, оставалась цела, лишь слегка вывихнут голеностоп, да на икре красовались две глубокие царапины, из которых медленно сочилась кровь.

– Жить будешь, – подытожил Бригадир, осмотрев раны. – Даже ботинок сумеем спасти. Подошва и пятка целы. Остальное тряпками обмотаем. Будешь в обмотках ходить, как красноармеец.

– Это были Каа и Глыба, – морщась от боли, произнес Крот. – Но и не они. Они хотели меня забрать. Я чудом выскочил. Что это было? Паук, что это?! Объясни!

– А что толку вам объяснять? Я уже пробовал. Вы все равно не верите.

– А ты попробуй еще раз. Я теперь готов в черта лысого поверить, я их видел. Каа вообще мертвый был, я проверял. Пульса не было. И холодный он был… Но главное, у него шея сломана. Точно. Болтается, как на шарнире. Так не бывает, мертвый он был. Я не мог ошибиться. А потом как схватит за ногу и говорит «мы тебя заберем», а у самого голова висит, как на веревке…

Крот говорил быстро, сбивчиво, опасливо озираясь. Потом замолчал на мгновение, посмотрел на товарищей, схватил Бригадира за плечо и затараторил еще быстрее и яростнее, брызжа слюной:

– Вы не понимаете, он точно был мертв! Труп. Шея сломана. А потом схватил. И разговаривал. Правда. Я не пью, ты знаешь. И грибов не ел никаких. Откуда тут грибы? Может, газ какой, тогда почему только я? Вы же его сами видели. Паук, ты что молчишь?! Он же на тебя выпрыгнул, а потом орал, что мы все умрем. Толич, Макс, вы же все видели! Не человек он! Скажите что-нибудь, иначе я с ума сойду!

Крот чуть не плакал. Паук сел рядом, посмотрел в глаза Кроту, потом как следует встряхнул его и произнес:

– Успокойся. Успокойся, говорю! Не человек это. Не человек. Нет больше Каа, и Глыбы нет. Жеки, скорее всего, тоже нет. Тела есть, а их нет. Мертвые они. Как и Пиксель мертвый был. Я говорил – вы не слышали. Вы все сами видели, только принимать отказываетесь. Мне не верите – вон у Бригадира спросите, он больше видел. Подтвердит, что я тут фокусов не показываю, что тут все серьезно, хоть и непривычно.

– Мы тебе верим, что серьезно, – отозвался Макс. – Ты расскажи – что происходит?

– Теперь верим, – поправил Крот. – Так что это было?

– Это, как бы правильно выразиться, темные сущности, бесы по-вашему, по-христиански. Вы их разбудили, вскрыв пещеру. Они тут давно обитают. Их много, они разные по сущности и по силе. Вот эти – ну те, кого мы сегодня видели, в Пикселе, Каа, Глыбе, не самые сильные и не самые слабые. Есть сильнее, намного. Эти, – Паук кивнул в сторону колодца, – могут захватывать только мертвые тела. Они вызывают негативные эмоции: страх, злобу, агрессию, зависть и прочие, могут даже свести с ума. Потом натравливают людей друг на друга, пробуют заставить побежать, прыгнуть, ну, словом, доводят до убийства, гибели, потом выпивают остаток жизни и поднимают тело. Живут, пока тело может двигаться. Могут поддерживать себя в рабочем состоянии за счет поедания человеческой плоти или от энергии, получаемой из страданий, мучений, боли, поэтому предпочитают убивать мучительно. Убить их можно, отрубив голову, или обездвижить, отрубив конечности. Именно отрубив, чтобы опоры не было. Небольшие повреждения хрящей они умеют сращивать. Есть сущности посильнее. Те могут и безголовых поднимать. Могут, но не любят. Предпочитают захватить живых. Так тела дольше служат, не разрушаются, да и возможностей у живых на порядок больше. Мы таких называем Всадниками. Они находят гниль в душе, присасываются, а как расширят гниль до приемлемых размеров, порабощают душу и перехватывают управление телом.

– Как ты? – тихо спросил Бригадир.

– Как я, – не стал врать Паук. – Только я не Всадник. Я – Хранитель Врат мира Нави. Меня посвятил сам Велес. Он дал мне право и силу держать Навь под замком, хранить Канон и карать отступников. Я щит и меч человечества от Навьей тьмы. Вот этот клинок был выкован подземными мастерами из первозданного мрака. Мне его вручил сам Кощей! А победил я Паука в честном поединке, в открытой схватке.

– Так ты не Паук? – обалдело произнес Макс.

– Нет. Я Рахман, Хранитель Врат мира Нави, помощник Кощея. Был предательски убит в этих горах Мастером Церемониймейстером. Он не мог забрать мою душу, не в его силах, но я сумел запечатать себя в своем же кинжале. Ваш Паук добровольно меня впустил, когда погрузил в себя клинок и плеснул кровь на Алтарь.

– Ты убил его?

– Нет. Он еще тут, но он не правит, а лишь наблюдает.

– Так, значит, зовут тебя Рахман, ты страж подземного мира. Так? – недоверчиво спросил Крот.

– Примерно.

– Ты захватил тело Паука, а самого Паука не убил, а как бы запер в клетке и можешь, если захочешь, выпустить его обратно.

– Могу, но не выпущу. Пока.

– Почему?

– Ну, во-первых, не хочу. Он мне нужен. Я без него и разговаривать с вами нормально не мог бы. Язык схожий, но разный. Да и не разобраться мне в новых реалиях без него. Очень многое изменилось за время моего вынужденного отсутствия. Я его знаниями и опытом пользуюсь. Он не против. А во-вторых, с Пауком вы не продержитесь и десяти минут, пойдете на корм Каа. Я победил его не для того, чтобы выпускать.

– А для чего?

– Чтобы загнать тварей обратно.

– Так чего же не загнал, а бегаешь от них как заяц? Ты же помощник Кощея, а Каа фальшфейером пугаешь. Нестыковочка!

– Я предупреждал, что вы мне не поверите. Вы хуже, чем животные. Тем достаточно пару раз по морде получить, и они понимают. Вам же хоть кол на голове теши, все за иллюзии цепляетесь! Не я этот разговор начал. Ты сам меня умолял, плакал, как девочка-малолетка, истерил. Я сказал то, что хотел сказать. Верить мне или нет – дело ваше. Можете уходить, как Каа с Глыбой! Я не держу. Мне легче будет. Кстати, всех это касается, надо уходить отсюда. Предлагаю идти за ними. – Паук указал на колодец. – Там искать будут в последнюю очередь.

– Нет, я туда не полезу, – решительно заявил Крот. – Там эти сумасшедшие. Я с ними больше встречаться не хочу.

– Как хочешь. – Паук спокойно отдал Кроту фонарь. – Можешь оставаться, я пошел. Кто пойдет со мной, буду ждать внизу, но не больше пяти минут.

– Эй, погоди, надо вместе идти. Ну погоди ты! – крикнул вслед Бригадир, но Паук не обратил на это никакого внимания и исчез в колодце.

– Ну что? – спросил Бригадир притихших товарищей. – Какие предложения? Он уйдет через пять минут. Я его знаю.

– Бригадир, – прошептал Крот, – он псих, с головой совсем беда. Он заведет нас куда-нибудь, пришьет, а потом заявит, что это было ритуальное жертвоприношение. Надо выбираться самим.

– Псих он или нет, но твою шкуру только сегодня трижды спас. Ты сам говорил, что поверишь в любую сказку. Вот тебе сказка. Не веришь? А твоя лучше? Мертвый Каа со сломанной шеей хотел тебя утащить? Что-то смеха не слышу. И про поехавшую крышу никто не говорит. Ты можешь объяснить лучше? Я жду! Он, может быть, и шизик. Может, и несет бред, но его бред реальнее, чем все твои гипотезы. Так что прекращай ныть и двигай за нами. Верно я говорю, Макс?

– А мне нравится этот Рахман ибн Паук, мир им обоим, этот тайный помощник шайтана по темным делишкам. – Макс хлопнул Крота по плечу и продолжил: – Он забавный, клянусь карманами своего халата. Его тараканы такие милые. Как говорилось в докладе «Как управлять вселенной, не привлекая внимания санитаров», коза шизофрении тоже может дать молоко мудрости, если не доить ее рукой неприятия.