Роман Кубов – Дебаг моей любви (страница 13)

— Андрей, — начала Лена, но он перебил её жестом.

— Я не хочу её топить, — сказал он, и в его голосе впервые не было насмешки. — Но я не могу врать. Это моя работа. Моя репутация. Вы же понимаете.

— Есть другой вариант, — сказал Саша, и все повернулись к нему. — Кристина пишет заявление об увольнении по собственному желанию. Завтра же. Мы не передаём улики инвесторам, не вызываем службу безопасности. Она уходит тихо, и никто не узнает причину.

— А её муж? — спросила Лена.

— Её муж возвращает деньги, если они ещё не потрачены, и разрывает контракт, — ответил Саша. — Иначе мы передаём всё в правоохранительные органы.

Кристина смотрела на него так, будто он только что спас ей жизнь. Она хотела что-то сказать, но не смогла — слёзы душили её, и она лишь кивнула, сжимая край стола побелевшими пальцами.

— Это рискованно, — сказал Андрей. — Если кто-то узнает, что мы скрыли предателя, под раздачу попадут все.

— Никто не узнает, — ответил Саша. — Если мы все будем молчать.

Он посмотрел на Лену. Она кивнула. На Пашу — тот кивнул, хотя было видно, что он напуган до смерти. На Макса — продакт долго молчал, потом снял очки, протёр их и сказал:

— Хорошо. Но только если Кристина уйдёт сегодня. И если я лично прослежу, чтобы она не забрала с собой ни одного файла.

— Сегодня, — прошептала Кристина. — Я уйду сегодня. Прямо сейчас.

Она встала, шатаясь, и направилась к двери. На пороге обернулась и посмотрела на Лену.

— Прости меня, — сказала она. — Я знаю, что прощения не заслуживаю. Но прости.

— Иди, — ответила Лена, и в её голосе не было злости, только усталость. — И больше никогда не возвращайся.

Дверь закрылась, и в комнате остались только свои. Саша выдохнул и почувствовал, как Лена сжала его руку под столом. Крепко, почти до боли. Он знал, что сейчас она чувствует. Смесь облегчения и горечи. Облегчения от того, что кошмар закончился. Горечи от того, что предателем оказалась та, кому они доверяли.

— Паша, — сказал Макс, вставая. — Ты никому не говоришь. Ни слова. Даже Кате. Даже маме. Понял?

— Понял, — кивнул Паша, и его усы печально опустились. — Я буду молчать как рыба. Как глухая рыба. Как...

— Хватит, Паша, — перебил Саша. — Иди домой. Завтра будет новый день.

Паша вышел, и в комнате остались только Саша, Лена, Макс и Андрей, который всё ещё сидел за столом и смотрел на них с каким-то новым выражением, будто видел в первый раз.

— Я не буду докладывать инвесторам, — сказал он наконец. — По крайней мере, пока. Но если Кристина или её муж сделают ещё что-то, я не смогу молчать.

— Они не сделают, — ответила Лена. — Кристина слишком умна, чтобы рисковать.

Андрей встал, надел пиджак и направился к выходу. У двери он остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— Лена, ты была права. Ты всегда была права. Прости меня за то, что я не верил тебе тогда. И за то, что не защитил.

— Поздно, Андрей, — ответила она. — Ты опоздал на пять лет.

Он вышел, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Макс попрощался и ушёл, оставив Сашу и Лену одних в пустой конференц-руме. Она сидела, глядя в стену, и молчала. Саша не знал, что сказать, поэтому просто взял её за руку и ждал.

— Ты знал, что это она? — спросила Лена наконец.

— Догадывался, — ответил он. — В последние дни она слишком много молчала. А тестировщики не молчат. Это их работа — говорить, спорить, доказывать.

— И ты молчал?

— Я ждал, что она признается сама. И она призналась.

— А если бы не призналась?

— Тогда бы мы прижали её к стенке уликами. Но я рад, что не пришлось.

Лена повернулась к нему, и в её глазах были слёзы. Не те, которые текут от горя, а те, которые приходят, когда напряжение наконец спадает и организм понимает, что можно выдохнуть.

— Я так устала, — сказала она. — Я так устала от подозрений, от лжи, от этой гонки. Я просто хочу домой. Сесть на диван. Включить дурацкий сериал. И не думать ни о каком коде.

— Поехали, — сказал Саша, вставая и подавая ей руку. — У меня дома есть диван. И дурацкие сериалы. И даже кактусы, которые я, кажется, снова забыл полить.

Она улыбнулась — слабо, но искренне — и взяла его за руку. Они вышли из конференц-румы, выключили свет и пошли к лифту, держась за руки, как два человека, которые прошли через ад и теперь просто хотят покоя.

В лифте Лена прислонилась к его плечу, и он обнял её, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его.

— Саша, — сказала она, когда они вышли на улицу и холодный вечерний воздух обдул их разгорячённые лица.

— Что?

— Спасибо. За то, что был рядом. За то, что не бросил. За то, что верил мне, когда я сама себе не верила.

— Я всегда буду рядом, — ответил он. — Это не требует благодарности.

— А что требует?

Он остановился, повернул её к себе, заглянул в глаза и сказал то, что хотел сказать уже несколько дней, но не решался, потому что боялся спугнуть, боялся, что ещё не время, боялся, что она не готова услышать.

— Лена, я люблю тебя. Не как коллегу. Не как сообщницу. А просто как женщину, без которой я не могу дышать. Я люблю тебя за твою силу, за твою слабость, за твои идеальные пучки и за твои дурацкие матча-латте. Я люблю тебя за то, что ты есть.

Она смотрела на него, и слёзы снова побежали по её щекам, но это были хорошие слёзы — чистые, долгожданные, освобождающие.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она, и её голос дрожал, но не от страха, а от счастья. — Я люблю тебя с того самого дня, как ты назвал меня «доброй феей с бензопилой». Ты был единственным, кто увидел во мне не только тимлида и следователя, но и просто женщину. Которая боится. Которая ошибается. Которая хочет быть любимой.

Он обнял её, прижал к себе так сильно, что она охнула, и поцеловал — прямо посреди улицы, под фонарями, под взглядами случайных прохожих, которые не знали и не могли знать, что эта пара пережила сегодня.

— Ты же понимаешь, — сказал он, отрываясь от неё, — что завтра нам снова идти на работу. И снова делать вид, что мы просто коллеги.

— Ничего, — ответила она, улыбаясь сквозь слёзы. — Мы умеем делать вид. Мы умеем всё, что угодно. Вместе.

— Вместе, — повторил он.

Они сели в машину и уехали в ночь, оставив позади офис, предателей и подозрения. Впереди у них была только любовь — та, которую они заслужили, ту, которую прошли через огонь, воду и медные трубы. И эта любовь была дороже любого кода, любого алгоритма, любой победы.

Дома Лена рухнула на диван и уснула через пять минут, свернувшись калачиком на его плече. Саша сидел рядом, гладил её по волосам и думал о том, как странно устроена жизнь. Неделю назад он был просто бэкенд-разработчиком с кривым кешем и циничным взглядом на жизнь. А теперь у него была любимая женщина, команда, которая пережила предательство и не сломалась, и чувство, что всё будет хорошо.

В конце концов, даже самый сложный баг можно исправить. Даже самое запутанное расследование — раскрыть. Даже самое разбитое сердце — склеить. Главное — не бояться смотреть правде в глаза. И не бояться любить. Даже когда вокруг хаос. Даже когда кажется, что весь мир против тебя.

— Я люблю тебя, — прошептал он, целуя её в макушку.

— И я тебя, — ответила она сквозь сон.

И это было правдой. Самой настоящей. Самой важной.

Дорогой читатель,

спасибо, что ты здесь. Что открыл эту книгу и дочитал до этих строк. Знаешь, «Дебаг моей любви» — как хороший код: сначала заставляет страдать, потом безумно радует, а в итоге хочется показать всем друзьям. Надеюсь, твои эмоции сейчас где-то между улыбкой и «о боже, они это сделали прямо в серверной?».

Мне правда важно знать, что ты чувствуешь. Бесит ли тебя Саша своей иронией? Нравится ли тебе Лена в её белой блузке и с бензопилой внутри?

Если хочешь сказать мне «спасибо» — просто поставь лайк, добавь книгу в библиотеку и черкни пару строк в комментариях. Это помогает роману жить, а мне — писать для тебя ещё.

Твои эмоции — лучший дебаг для моего вдохновения.

Спасибо, что ты со мной. Спасибо, что даёшь этому роману шанс.

Твой автор, Роман Кубов

Гл

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».