Роман Краснов – О, рофельная духота! (страница 5)
– Чисто собачий буллинг, – подхватывает внезапно этот придурок рядом и меня так рвет изнутри от ржаки, что оставляю в слюнях все окно. Поворачиваюсь к нему и застаю на лице выражение нашкодившего шкета, неожидавшего, что мамка повернется. Видимо тоже вслух нечаянно заговорил. Через секунду он начал давить лыбу, от чего больше напомнил придурка… и рассмешил меня сильнее. Вся дневная духота осталась позади. Почему он раньше не сделал это? Думала я тогда. Затем он начал рофлить как из пулемета, я даже в моменте еще тогда уже ничего не понимала, но он разжигал во мне пламя большой ржаки, хотелось еще. Я схватила его за руку, вцепившись ногтями в мякоть ладони, а когда заметила, тут же убрала, он даже не заметил – был занят рофельными бомбардировками меня. Выражение его лица менялось каждую секунду, от чего становилось жутко и завораживающе. Словно перед тобой актер сдает экзамен на скоростное актерское мастерство, и одна даже не личина, а личность (в том-то и жуть) замещает другую в пределах одного тела. Наржвавшись вдоволь, вся красная и в рофельных слезах, выхожу из автобуса на свежий воздух, осознавая потихоньку, что если бы существовал бог, чувство юмора – лучшее, что он бы придумал.
Дома вонючий отец снова задушил во мне этот заряд бодрости, стоило мне иронически парировать его бумерские рофлы. И никуда не деться от него в однокомнатной квартире. Днем слушать его брюзжание относительно моих взглядов на жизнь, ночью – храп на всю квартиру. Однажды я даже заснула из-за этого в подъезде, за что он отчитал меня еще хлеще. На следующее утро я снова встретила этого придурка в автобусе, но между нами была спрессованная толпа народу, поэтому он даже не подошел, хоть и смотрел, кивая в знак приветствия. А с учебы я ехала одна, его не было, а наушники я снова не взяла! Начала вспоминать, где он обычно выходил, и вспомнила, что он едет дальше, чем я. Но там конечная через пару остановок – значит, рядом где-то живет. Уже тогда во время этой слабой, но все же тоски, меня насторожило, как ловко и быстро он привязал меня к себе. Одним рофлом, очень метко попавшим в момент уныния. Но, думала я, это ненадолго, порофлим и разойдемся на очередной остановке. А он возьми да выйди со мной, когда я порофлила. Выглядел он тогда конечно как полный придурок, гибкий, однако. Стало интересно, что же еще он выполнит из моих дебильных просьб: он сменял беседу за беседой, когда я говорила «следующая беседа» только мне становилось чуть скучно, особенно когда он рассказывал про свои эти айтишные штучки фронтенд разработчика. Когда я перебивала словом «похуй» его эти монологи о кодинге, он даже не обижался, а обшучивал дальше. То есть ни разу не огрызнулся, что стало только подозрительнее. Может, его подослал кто, пришло мне в голову, чтобы поиздеваться надо мной? Может, он сейчас втирается в доверие покорным поведением, а в самый неожиданный момент возьми и нанеси удар в сердце хлестким оскорблением?
Льстило, конечно, и то, какое внимание он мне начал уделять после первой прогулки: звал еще и еще. А когда приехали ко мне в уник, то и вовсе я растаяла. Хотелось наговорить всякого этим нормисам, зная, что он наверняка бы заступился, но он итак достаточно унизил их. В коридоре он скрасил университетское уныние разговорами о философии и политике, не только о технике. Но это все духота, правда, местами интересная, завораживает, как она обволакивает тебя своим словесным поносом в холодном коридоре, где ты обычно стоишь одна никому не нужная. Было в нем что-то… женское. Когда он выглядывал из-за плеча, постреливая лукаво из глаз, или когда начинал над чем-то ржать как я. Это уже не поддельное было точно. Такое не сыграть, думала я, неужели бывают такие мужчины? Даже месячные стали проходить с особенной легкостью после его рофлов. Он не душнил объятиями привязанности, как это часто делают парни, удачно флиртующие и заволакивающие девушек в свои обольстительные сети. И вообще, когда спрашивала об отношениях, он всегда твердо и уверенно отвечал, что ему не нужна девушка, все эти ухаживания не для него, «бытовуха это скучно» и т.д. В этом мы с ним полностью совпадали…
Со временем подозрения в его внезапном ударе рассеялись на фоне легкости наших бесед. Душный отец становился все более каким-то нереальным после того, как мы обшучивали каждое его бумерское слово на улице. Правда о своей семье он ничего не рассказывал… Только то, что живет с мамой. Звал даже в гости как-то. Слава богу, он это делал в сети, не знаю, как бы смотрела ему в глаза при отказе.
Иногда он трещал без умолку по какой-то теме, как мои подружайки, что как ни странно, сочеталось в нем с патриархальными установками.
– Но ведь у женщин неокортекс менее нейропластичен, чем у мужчин, – говорил в очередном нашем
– Изменяют женам, например! – подчеркнуто содрогаю в недрах горла голосовые связки.
– Во-первых, не все, – говорит он менторским тоном менсплейнера, – а во-вторых, среди женщин тоже немало бегающих на сторону.
– Перед мужской духотой не устоять, так и хочется сепарировать.
– Слушай, мне кажется, или ты предвзята по отношению к мужчинам? – Он спросил это таким наглым тоном, без всякого понимание рофла и без капли иронии в голосе, что мне захотелось провалиться тогда сквозь землю прямо посреди улицы в окружении ноунеймов и ноунеймих с детишками-ноунеймами, но нужно было переходить дорогу, пока зеленый горит. С этого момента легкость постепенно улетучивалась, и мысли о его внезапном предательстве вернулись. Не знаю, казалось ли мне или он реально стал хуже считывать мои рофлы, но в любом случае настал этот момент: он ясно дал понять, что такой же мужик как и остальные. Мы обсуждали одну из моих преподш возле кинотеатра.
– Грааль с финиками на стол и ваши грехи будут отпущены! – В игре его проступала фальш, дико отдающая бумерским душком моего отца, когда тот пытается косить под молодежь.
– Все ржака уничтожена! Ходили по тонкому льду странной иронии, но укатились в бездну клоунады для бедных! – Сетовала на него, на что он только беспробудно ржал, чем напоминал отца, когда мама злилась на него, поэтому я решила наказать его молчанием – прием, отточенный мамой годами. Он настойчиво лез мне в ухо обшучивать каждую ситуацию в фильме (довольно душном, надо сказать), но так и ни обронил ни слова о моем поведении. Уж не тупой ли, думаю, или ему похуй? О последнем варианте я все больше задумывалась после того, как он позвал меня в театр. В театр, Карл!? Очевидно и последней дуре, что это жалкая подачка для отвода глаз, для видимости оказываемого внимания, тем более, что он больше и не звал меня, когда отец не отпустил меня с ним на ночной спектакль кринжа.
На протяжении года он больше не появлялся в моей жизни, ни писал, никуда не звал, даже не поздравил с 8-ым марта, как обычно. В автобусе он тоже будто намерено не появлялся. Видела его только один раз. Он стоял внизу у заднего входа в толще людей и смотрел в противоположное окно без всяких наушников, в ни с кем не разговаривая, не втупляя в телефон. Просто, молча, смотрел, как мимо проплывает город. Как ему это удавалось, до сих пор поражаюсь. Как-то спросив у него позже, получила ответ, что мысли в голове интересней скучной и однообразной ленты. Тогда я была без понятия, были ли это понты или он реально шиз.
А действительность снова обрушилась мне на плечи в виде отца, который сначала наорет, что нужно сходить в магазин, потом сам пойдет в него спустя десять минут, так и не дождавшись когда же на меня снизойдет, что сходить-то надо прямо сейчас, в виде блеклых одногруппов, каждый из которых олицетворяет один большой смертный грех – беспробудную тупость в вопросах перевода:
– Зачем в переводе вообще лингвистика? – Говорит один самоуверенно тупо, не подозревая о той пропасти невежества, куда летит с первого курса и все никак не может приземлиться.
– Стилистический перевод это как? – спрашивает вторая на четвертом курсе (сука!!)
Наконец, в виде деканата, что встает всегда на сторону старухи, помешанной на сухофруктах, перемалываемых вставными челюстями с молниеносностью блендера, в независимости права она или нет, когда не слышит моего ответа на экзамене из-за собственного чавканья.
Весь этот экзистенциальный кринж чередуется невыносимо скучными поездками на автобусе из одной точки в другую, даже музыка уже не так сильно спасает ситуацию. Тем более, что в родной город мы тем летом не поехали из-за каких-то траблов с перелетами. Пришлось гнить заживо все лето там же, где и одногруппы, которых, слава богу, не увижу, так как на улицу никто не зовет… Поэтому решила это сделать сама!
– Привет, Женя! Хочешь погулять, поболтать? – пишу ему в VK.
– Привет, Лера! – отвечает он через полдня, отвечает также как и я будто по методичке разговорника для иностранцев, изучающих русский, – Конечно, когда тебе будет удобно?
Отсутствие инициативы с его стороны выглядело как издевательство, который я, конечно же, стерпела, только бы больше не лицезреть одни и те же рожи вокруг. Мы встретились еще через неделю. При встрече сразу бросилось в глаза какое-то изменения в нем, но он сразу же затараторил рофлами как из пулемета, поэтому я не успела уловить их суть. Буквально форма приветствия: