Роман Краснов – «Куда смеяться? или В поисках рофла» (страница 22)
– Ох, ну и вопросы у тебя. Чтобы не скучно жить было. Вот сейчас чтобы так вот посидеть поговорить с кем, было под старость лет.
– Ясно, – отозвался сын.
«Он завел ребенка от скуки. Создал жизнь ради того, чтобы вести беседы раз в три месяца. Это что, блять, какая-то игрушка?» – все это было непонятно Сергею, и он это тщательно обдумывал.
В детстве он ждал каждой встречи с отцом, разинув рот, слушал его интересные истории. Лишь выросши, он понял, что отец еще более рассеянный и некомпетентный еблан, чем он сам. Что это то, чего надо избегать. Поэтому каждый свой косяк Сережа рассматривал в первую очередь с той точки зрения, а не похоже ли это на поведение отца.
Они просидели так еще час и разошлись.
– Ну что, предатель, все рассказал про меня? – с распростертыми объятиями встречала внука Таисия Ивановна дома.
– Мы о тебе редко говорим – ответил тот.
–Ну, ну, – выразила она сомнение.
Бабушка не пускала отца Сережи в дом и не одобряла эти встречи, но и не препятствовала им. Все-таки ей было интересно, какие новости принесет ей внешний мир через входную дверь, а не телевизор. Пусть новости эти будут хоть от врага всей ее жизни.
Все эти встречи с «одномерными» родственниками и друзьями продолжали питать Серегин снобизм, пока каникулы не подошли к концу. Одногруппников, с которыми юный филолог себя все больше и больше отождествлял, он встретил без восторга и без ненависти. С восторгом он встретил пары по зарубежке. Одним из первых он пришел в аудиторию и занял последнюю парту для лучшего обзора.
Когда вошла Лена, он посмотрел на нее и, вспомнив прошлый осадочек, подумал: «Алкашка даже не посмотрит в мою сторону. Наверное, без очков не видит».
Хотя Лена смотрела в его сторону и не раз, особенно во время его выступлений. Но когда мы озлоблены на весь мир, то предаем значение только злобе и ненависти, а доброту и понимание склоны нивелировать.
Преподаватель задерживался на 5 минут каждую пару. Таким вот образом Покровская Надежда Олеговна давала фору опаздывающим, а сама наслаждалась свежим воздухом лишних 5 минут. Её преподавательский портрет в коридоре филфака выделялся среди прочих необычайно темными глазами, длинными, покрывающими половину спины, кудрями и орлиным носом.
Подобно античной богине она, наконец, влетела в аудиторию на крыльях пегаса, развивая свои длинные волосы.
– Садитесь – она быстрым движением растопыренной ладони провела сверху внизу – На чем мы остановились в прошлом году?
Студенты захлопали глазами, оглядывая соседние ряды в поисках помнящих.
– Так и думала – бросила она с легкой иронией – Ну что, с новым семестром вас. Лекция по европейскому романтизму. И сразу запишите, чтобы не забыть: на следующий семинар готовим материал по немецкой идеалистической философии. Это нам понадобится для понимания историко-культурного контекста.
С этих самых пор Сергей внес в свою систему координат философию, связанную по рукам и ногам историей и литературой. «Вот бы у нее писать курсач» – мечтал он. Зарубежная литература увлекала его куда больше отечественной, давала ему пищу для размышлений, знакомила с чем-то новым. Потом он вспомнил, что его нынешняя курсовая готова только на половину и с этим что-то нужно делать. Перспектива огорчить Аллилуеву пугала своей неопределенностью. Как-то раз он дал ее номер одногруппнице, после чего три часа выслушывал от нее лекцию о деловой этике. Да и почвенничество Достоевского не откликалось в душе… неужели еще три года писать о Достоевском? «Неужели ничего нельзя с этим поделать?» – вопрос он снова адресовал потолку в порыве волнений, вызванных тревожной думой. Достоевский мог бы не одобрить этой установки, хотя с другой стороны он много чего не одобрил бы: евреев, к примеру…
– Первое с чего стоит начать этот семестр – это с того, что вы уже взрослые люди и вполне психологически зрелы для того, чтобы нести ответственность за свои поступки. Так вот все, о чем мы говорили до этого на лекциях и все, о чем будем говорить после, нужно расценивать как точку зрения автора. В том числе и то, что говорю я это мое мнение и мой опыт. Классики имели одну точку зрения, романтики же, как мы сейчас убедимся, смотрят на мир по-другому. Они считали что…
«Точка зрения» – два слова отчеканились в сознании Сергея на всю жизнь. Далее он только будет развивать эту мысль. Он, конечно мог вспомнить о словах Антона, но обстановка располагала к другому вопросу: «От чего же точка зрения зависит?». Ответить на этот вопрос ему помогали история и экономика. Ставила же подобные вопросы литература. Со временем он стал присматриваться и к кино, музыке и играм. Нередко хворостом в пламени его мысли были и эти лекции.
Все эти мысли позволили ему отвлечься от Лены полностью. Та же в свою очередь была томима смутной надеждой на его внимание. Она хотела, чтобы он подошел к ней и спросил, почему она не общается с ним. Но в душе понимала, что это детские хотелки, вызванные гендерной социализацией, культом романтики, навязанным женщинам патриархатом. Но в то же время хотелось, чтобы ненавистный мужчина, которому, скорее всего, на тебя плевать, все же уделил тебе внимание…
На паре по философии она, молча, изнывала от скуки и непонимания, вызываемого бормотанием каких-то непонятных слов по типу «Воля», «Миросозерцание» или « Эристика». Лишь цепкий эстетический взор спасал ее от вязкого болота философии.
Визуальный анализ: У Ани-то губа не дура. Свитер просто класс!
Концептуализация: Синее пламя, окаймляющее подол юбки и оранжевое сверху… ей к лицу. А у Риты как всегда её аристократическая шиза: Черное, черное, черное! Могла бы хоть раз надеть что-нибудь другое, хотя бы попытаться.
Драма: Черное, вообще-то, указывает на тонкую душевную организацию.
Авторитет: Педовка…
Электрохимия: Когда-то и мы были молоды…
– Всем спасибо за пару, на следующее занятие готовим «Или-или» Кьеркегора – объявила преподавательница.
Лена полезла гуглить озвученную фамилию.
Визуальный анализ: Хм… А он секси…
Риторика: Душнила опять какой-то, они все такие.
Концептуализация: Философы?
Риторика: Очень смешно!
Дома она встретила маму, не успевшую раздеться после улицы.
– Привет, Лен. Как учеба? – спросила она как обычно.
Концептуализация: Боже, снова это ужасное пальто! Когда она его уже выбросит?
– Сойдет, эта философия меня в могилу сведет…
– Ну, для общего развития может и сгодится – Дарья задумчиво закатила глаза.
– Кроме лингвистики мне в принципе ничего не нужно – небрежно заявила дочь и, не сдержавшись, добавила – Кстати, мам, может, ты купишь себе одежду новую?
Дарья восприняла это как упрек со стороны дочери, которая и без того, по ее мнению, не умеет следить за собой.
– А может, ты будешь следить за своими потовыми пятнами на футболке, дорогая моя? – злобно бросила она – Учить меня вздумала? Так я быстро тебе напомню, кто из нас двоих еще замечания кому делать должен!
Лена отвела взгляд. Стыд и обида соревновались в ней за первенство.
Авторитет: Зря я это сказала!
– И-и-извини… Но я ж просто свое мнение высказала! Почему сразу в штыки воспринимать? – неуверенно она произнесла.
– Советы свои давай подружкам в универе, а мне моя одежда нравится. Ясно?
– Я-ясно.
Авторитет: Прекрати выебываться!
Электрохимия: Ну а че она как дура-то?!
Авторитет: Что?! Ты че сука?
Логика: Она и правда перегнула с наездом, можно было сказать вежливее.
Электрохимия: Можно было вообще согласиться! Она ничего не понимает в моде, старуха!
Драма: Еще и про пятна сказала, от меня правда воняет?
Концептуализация: Это не важно. Главное – это история, которую рассказывает твой внешний вид, играет роль каждая деталь в нашем образе.
Электрохимия: А по-моему важны эти прикольные штучки у нас на запястьях.
Концептуализация: Это лишь деталь в образе! Она не играет такой роли как все остальное.
Электрохимия: Прикольные штучки! Не душни!
Концептуализация: Как можно быть такой тупорылой и не понимать, что я говорю?
Логика: Так! Если мы сейчас же чем-нибудь не займемся, то сойдем с ума.
Авторитет: А ну быстро за домашку!
Электрохимия: Только не философия!
Авторитет: Заткнись и выполняй!
Электрохимия: Ты совсем как мама!
Она нехотя нашла в поисковике текст Кьеркегоровского трактата и открыла его. «Афоризмы эстетика» встретили ее благодушно: текст был раздроблен, из-за чего воспринимать его казалось проще. Она не думая нырнула в первый афоризм. Слово «Поэт» напомнил ей рофлящего Моцарта с семинара по анализу лирики.
Авторитет: «Вместо того, чтобы предъявлять требования к жизни, мы предъявляем их к себе… к этому нас, впрочем, готовят и дрессируют!» Он что-то знал, этот челик.
Она ощутила прилив вдохновенья, воля к рофлу пробуждалась в ней как аппетит после долгого сна.