Роман Котин – Ассистент Джина (страница 10)
А ещё мне был непонятен её поход на вокзал. Покупка билета по старинке.
– Руслан, у меня сын дома. Я не могу тут вечно тусоваться с тобой и твоими друзьями.
– Я понимаю, но я на машине, София. Мы можем поехать все вместе, если тебе надо прямо сейчас.
– Руслан, я не хочу портить тебе отдых. Я вижу, как ты кайфуешь тут. Отдохни ещё.
– Ну, ты что, моя родная, – я взял её за руку, – какой отдых здесь будет без тебя.
Я чувствовал, как моя рука всё сильней сжимает её руку. Это происходило как-то само собой.
Софии стало больно, она выдернула запястье из моей ладони, нахмурила брови, скривила лицо на секунду.
– Руслан, я уезжаю сегодня, и это решено. Я не хочу прощаться с тобой плохо. Я тебе очень благодарна за этот отдых. Но, пожалуйста, отпусти меня. Будь как хороший друг. Мне так надо… Я позвоню тебе потом… Сама…
2.
Вечером на вокзале мы долго обнимались и много целовались. На пироне люди толкались, обходя нас. Её уезд стал для меня очень резким потрясением. Но мне казалось, что она должна позвонить мне на следующий день – сразу же, как приедет.
Сева и Колёк тоже пришли проводить её. Они слонялись где-то вокруг, то и дело иногда подходили, подбадривая нас разными шуточками, чтобы мы с Софией особо не грустили. Типа:
– Назад приехать если соберёшься, София, захвати в Котельниках рыбу копчёную к пиву. А то здесь такой нету, – говорил Колёк.
– Зря ты Руслана отставляешь, – пробасил монотонно Сева, – теперь Кольку или мне придётся стать его полевой женой на время.
София то смеялась, то пыталась не заплакать. Или, как мне в тот момент показалось, делала вид, что сдерживала слёзы. Она как-то ожидающе поглядывала на вагон. Это было похоже не на боязнь опоздать на поезд, а на желание уже сесть и ехать.
В семь часов вечера её поезд тронулся. А я не понимал, за что меня оставили на вокзале. Состав отдалялся по прямой линии, и с этим отдалением в теле нарастала какая-то тяжесть.
Позже уже я думал о том, что ели бы ни Коля с Севой тогда рядом со мной, то тело бы моё не выдержало той тяжести – я бы упал, ну, или же присел на корточки.
Всю дорогу, что мы шли в отель, они не говорили со мной, а даже перешептывались между собой. То ли таким образом они прочувствовали мою горечь, то ли им самим было грустно отпускать Софию.
Зайдя в номер отеля, я совсем почувствовал себя мерзко. Я рухнул на кровать. Постель была собрана, но пахла Софией. Весь номер был прибран, это София постаралась перед выходом. Мне было жалко что-то трогать здесь, менять.
Хотелось какого-то уединения, но в то же время не оставаться одному. Что нужно было делать дальше, я даже не представлял. Минут через двадцать в номер ввалились парни.
– Руслан, ты как? – поинтересовался Сева. – Мы тут прогуляемся, сходим. Тебе надо чего-нибудь?
Я молчал несколько секунд – думал, что мне может сейчас понадобиться. Потом торжественно заявил парням: «Всем виски за мой счёт»!
3.
Я специально выбрал бар с тусклым светом, с негромкой музыкой. В фильмах показывают именно такие бары, когда плачущий матильдастрадалец открывает бармену душу – рассказывает всё о несостоявшейся любви.
Хотелось, конечно, нажраться. Но я старался сдерживать себя. Мы сидели за барной стойкой с Кольком. Он сказал, что если я захочу поговорить о Софии, то он меня выслушает. Это были самые поддерживающие слова.
Сева вышел встречать свою Марину. Ещё утром даже не подозревал, что смогу ему позавидовать в этом. Белой завистью, конечно. Курортные романы, как правило, самые безответственные и скоротечные, но всё же… В этот самый вечер на коне был именно Сева.
Музыка в баре, люди и вискарь помогли мне быстро расслабиться. Я стал невольно обращать внимание на других девушек. Мог ли я затащить к себе в номер кого-нибудь, пока София едет в поезде – не знаю даже. Но всё же такие мысли стали мелькать в моей голове.
Помню, как отвернулся от стойки, начал рассматривать весь зал и пританцовывать. Колёк в этот момент с облегчением вздохнул. Это я увидел боковым зрением.
В этот самый момент к нам подошли Сева с Мариной. Я видел её раз третий на тот момент, после их с Севой знакомства. Однако поговорить с ней и немного узнать, что это за личность, мне удалось в тот вечер впервые. Она тут же выразила мне свои сожаления по поводу уезда Софии:
– Ох, Руслан. Я была свидетелем начала вашего трогательного романа. Заметила, что вы блистательная пара. Всеволод мне сказал, что София уехала домой, и теперь вы грустите. Сожалею, конечно, но желаю, чтобы это было ненадолго.
Кстати они с Софией успели немного пообщаться в один из вечеров. Я тогда напился.
У Марины, как я успел увидеть, были грустные и мудрые глаза. Но их не всегда удавалось рассмотреть. Во время разговора они то и дело скрывались под полями шляпы, а иногда показывались. Но острый нос и этот английский подбородок невозможно было скрыть шляпой.
Это была женщина из начала двадцатого века, но с очень современным чувством юмора. Неудивительно, что Севе она понравилась. Ведь Сева всегда был очень разборчив.
Марина рассказала немного о себе: ей было сорок восемь лет; сын уже женат; пару лет назад потеряла мужа после автокатастрофы. И тогда же решила продолжить его дело – стала писать стихи. Я попросил прочесть несколько. Они были короткие. Большинство юмористические. И все они мне даже очень тогда понравились.
– Маришка, а давай-ка тот философский, мой любимый, – попросил Сева.
– Здесь музыка мешает. Давай чуть позже, – ответила она с должным уважением к своему творчеству.
– Ай, да ладно, – хамски настаивал уже пьяный Сева, – щас я тебе, Руслан, его в WhatsApp скину, я его записал. На, зацени.
Это стихотворение называлось «Вселенская спираль».