Роман Колпаков – Под Колпаком (страница 3)
2005 год. Я учился на 4-м курсе Лесотехнического техникума. Студенческая жизнь разбавлялась всевозможными участиями в городских конкурсах вокала и инструментального исполнения. Подаренная Борисычем ещё в 9-м классе старенькая гитара «взрывала» коридоры студенческой общаги и сцены города хитами групп «Король и Шут» и БИ-2, пока не была одета «испанским галстуком» кому-то из студентов-заочников.
Развитие творчества проходило на новом уровне. По решению руководства техникума был собран музыкальный ансамбль «Русская удаль». Четыре студента, четыре гитары, исполнение – а капелла.
Первые места в Райцентре, лауреаты всероссийского конкурса «Студенческая весна», выступление в музыкальных школах, домах культуры и даже в Спасо-Преображенском храме. «Многая лета…! Русской земле…» – исполняли мы на фоне образов и тысячи свечей.
Интерес к творчеству преобладал над образовательным процессом, проглядывалась перспектива поездки на Азовское море в качестве старшего вожатого патриотического оздоровительного лагеря для детей. Руководитель ансамбля настаивала на продолжение обучения в педагогическом университете или институте культуры.
С идеей перевестись и продолжить обучение в творческом вузе я пришёл к маме. Мама выслушала меня и спокойно сказала: «Ромка, тебе никто не запрещает петь и плясать, и здорово, что у тебя есть такое увлечение. Но что ждёт тебя после получения педагогического образования? Работа в школе? К пенсии станешь директором местного клуба? Я работаю всю жизнь в детском саду с копеечной зарплатой, и всё, что я заработала – небольшое пособие по выслуге лет до наступления пенсии по старости. Ты мужчина, и от тебя зависит будущее твоей семьи. Закончишь техникум – на заводе найдётся работа, будет возможность – высшее образование получишь сам, к сожалению, мы не в силах тянуть тебя ещё 5 лет».
Советом мамы я воспользовался, приложил максимальные усилия для окончания «технаря», от предложений в части творческого развития отказался.
И ведь мама действительно оказалась права. Тогда, в ближайшие 5 лет, произошли одни из самых значимых событий в моей жизни.
Началась настоящая взрослая жизнь.
6. Бабушка Люда
Колпаковой Людмиле Ивановне посвящается (1937–2024)
С бабушкой Людой мы никогда не были особо близки. Вероятно, потому, что жили в разных концах посёлка. Да что уж тут.
Про маму моего отца с гордостью можно сказать, что она прожила две жизни.
В первой Людмила Ивановна воспитала двоих сыновей: Александра и Владимира.
Во второй «взяла мужчину» с четырьмя дочерьми после смерти своего первого мужа, моего деда Мити.
Всю свою сознательную жизнь я не слышал от бабушки ни одного матерного слова. В детском саду Людмила Ивановна дослужилась до заведующей, а в масштабах поселка, ближе к пенсии, стала главой администрации сельского совета.
Про жизнь бабушки Люды и её родословную получился бы очень познавательный роман.
Даже при незначительном участии бабушки в моем воспитании, ей удалось рассмотреть мои мечты – обрести известность. В одной из рубрик районной газеты «Искра» публиковались творческие работы детей, и бабушка Люда предложила мне придумать сказку. В свои 8 лет мне удалось «нацарапать» про золотую рыбку и друга Петьку. Остальные произведения бабушка писала сама, публикуясь под моим именем. Не скажу, что я был рад этому, всё-таки сказки писала бабушка, а мне доставались лавры в виде публикаций в газете. Спустя много времени, став взрослым, я познакомился с директором этой газеты. Спросите – где? А где же все равны и нет начальников? Конечно же, в бане. Про «свои» труды в юные годы я рассказал Константину Викторовичу, посмеялись конечно.
Сейчас, когда бабушки с нами нет, хочу опубликовать БАБУШКИНУ сказку, напечатанную в газете от моего имени, о настоящем.
Расскажи мне, бабушка…
Сказка-быль моей бабушки о её тёте, Журавской Ольге Романовне.
Бабушка помнит бабу Олю молодой, красивой. Баба Оля была красива и в домашнем платье, и в военной форме.
Она была на фронте. У неё много наград, Почётных грамот, благодарностей за её труд.
Бабушка моя помнит, как родители взяли её с собой на станцию Ергач, чтобы встретить воинский поезд, который увозил бабу Олю на войну с фашистами. Плакала вся родня, только маленький Юра, брат бабушки, оставался спокойным. Ему было два годика. В вагоне было много скамеечек. На них сидели в военной форме девчата-добровольцы со станции Синарская. Там формировали состав.
Баба Оля была телефонисткой. Ей приходилось таскать мотки проволоки под обстрелами. Она жалела девушек моложе её и меньше ростом. Особенно она жалела и любила девочку Мару. Своих детей у бабы Оли не было, и она любила Мару, как дочь.
После войны баба Оля отстраивала город Таллин. Сначала фанерой и досками забивали раненые дома. Восстанавливала вокзал и телеграф, да там и осталась до своей пенсии. А потом, хоть и красив Таллин со своими парками, аллеями, памятниками, – звал её домой родной Урал.
Свои военные годы баба Оля очень редко вспоминала вслух. Только вот после операции в больнице она просила сестёр, чтобы девочки её не тащили, бросили бы её… Она все ещё воевала. За жизнь, за своих дорогих подруг-сестричек по фронтовому братству в своей части В70-5.
Вот такие «сказки» рассказала мне моя бабушка.
7. Жизнь общажная
Порозовой Людмиле Викторовне посвящается
2002–2006 годы.
Окончание 9-го класса завершилось выдачей аттестатов зрелости и выпускным балом. Поддержки от родителей в поступлении в учебные заведения города Пермь я не получил. Без особого энтузиазма поехали мы с другом Радиком в наш райцентр.
Имея «хороший» аттестат, я без экзаменов поступил в Лесотехнический техникум на механика, пару раз съездил на экзамены с Радиком, а 31 августа поехали заселяться в общагу техникума.
Техникум на менеджера только закончил мой средний брат Виктор, с его подачи нас определили в ту самую 407-ю комнату, где остался жить его друг и «сожитель» Азиз.
Первый подъем на 4-й этаж оставил у меня смешанные чувства. Весь этаж гудел «кверху дном», отовсюду доносились пьяные крики, коридор заблёван томатами и домашними заготовками.
Эта была незабываемая ночь. От греха подальше мы закрыли дверь изнутри на замок. А за дверью происходили сцены из фильма ужасов. Кто-то кого-то материл, слышались звуки ударов по лицу, оказалась выбитой дверь в соседнюю комнату (на что был вызван наряд милиции), сверху доносились звуки страстной любви.
Что ж, добро пожаловать во взрослую жизнь!)))
В ту ночь вершились судьбы людей. Мои одногруппники, подверженные вымогательству и побоям, были отнесены к «лохам» и вскоре про эту «кормушку» не знали только ленивые… К новому году парни съехали жить на квартиру.
Андрюха, ломавший об парней табуретки, был отчислен из техникума, и на другой же день призвался в ряды Российской армии. С ним я позже, будучи четверокурсником, познакомился после его восстановления. Он на 2-м, а я заканчивал техникум. Нормальный, положительный парень. Видимо, повзрослел.
Я продолжал осваивать игру на гитаре, неплохо исполняя различные роковские композиции КиШа, Сплин, БИ-2 и т. д. Во многом авторитет перед сверстниками и «старослужащими» за счёт этого и укреплялся. Ну, а что я хотел получить в свои 15 лет? Все по ниточке, по кусочку, по маленькому шажочку.
Во дворе общежития из поколения в поколение орудовали местные гопники, отбиравшие деньги у малолеток. Но за всё время так называемого становления, от меня парниши не получили и рубля. Сначала мы уходили от вопросов, опуская голову вниз. Потом, когда зажали в углу, я сказал, что мама работает одна и тех 50-ти рублей, которые мне дают на неделю, едва хватает свести концы с концами.
Немного обзаведясь знакомыми, за нас дополнительно замолвил слово старый знакомый брата – Ильдар, детинушка двухметрового роста, из общаги ранее выгнанный, промышлявший примерно тем же.
Решил я как-то приехать в общагу с вечера для утренней сдачи экзамена (сессия 1-го полугодия), а следом в дверь моей комнаты три паренька. Один из них наш общаговский, с 3-го курса, ходил вроде, никого не трогал никогда, а тут на тебе.
Но исполнителем прессинга были двое других (якобы местные):
– Сходи в магазин за водкой, вот деньги.
– Не пойду, вы чё, лоха нашли, пацаны?
Удар в дыхало. Меня сворачивает от боли.
– Ну, раз по-хорошему не хочешь, значит сходишь купишь на свои. Тебе полчаса.
Конец года, общага пустая. Податься некуда. Знакомый старшекурсник Азиз приедет утром, Юрки с Ниной (семейная пара, друзья брата Виктора) в их комнате нет.
Не успев раздеться и разуться, оставил я сумку у порога, и пошёл «счастье искать». А на улице зима, минус 30 давит.
Точно не помню, как, но добрался я пешком до своих одногруппников (не тех, что съехали с общаги, Юра и Вадим сразу на хате жили), снимавших комнату у одной из бабушек в частном секторе. Там и заночевал.