Роман Ким – Кобра под подушкой (страница 4)

Эймз кивнул головой.

– Бретон основал так называемый «Интернациональный союз независимого революционного искусства», который фактически объединил всех сюрреалистов в Европе и в Америке. У него были далеко идущие политические замыслы, и он хотел использовать в своих целях сюрреалистические группы в разных странах. Они имели деньги и издавали журналы, потому что у них были солидные меценаты, вроде вашего патрона.

Пимброк посмотрел на ручные часы и предложил Лилиан и Мухину пойти в казино – сегодня там покажут офицерам и журналистам трофейные немецкие секретные фильмы об операциях на русском фронте. В фильмах засняты окружение и ликвидация партизанского отряда, карательные мероприятия против населения, помогавшего партизанам, и сцены форсированного допроса пойманных подпольщиков. Эти фильмы предназначались только для эсэсовских офицеров.

Мухин и Лилиан поблагодарили за любезное приглашение, а Эймз выразил сожаление – он не может пойти, его посылают в Рабат принять от американцев танкеры.

– Осталось минут двадцать. – Пимброк встал и подозвал кельнера. – До казино идти минут десять – двенадцать. Пойдемте скорее, а то не будет хороших мест.

Оставшись один, Эймз посидеть минут пять, затем подошел к окну и увидел у фонарного столба человека в штатском. Тот вынул платок из верхнего кармана пиджака, вытер подбородок и засунул платок в брючный карман. Эймз вышел из кафе и быстро проследовал через площадь к отелю.

Они опоздали. Небольшой узкий зал был переполнен, оставались места только в самых передних рядах. Все курили, в зале стоял дым.

Пимброк провел Мухина и Лилиан во второй ряд. Как только они уселись, потух свет и начался показ.

Первым шел трофейный фильм о наступлении отряда итальянской фашистской милиции в Британском Сомали.

– Старый фильм, – шепнул Мухин. – Неинтересно.

– Где же ваш фильм о русском фронте? – спросила Лилиан.

– Сначала закуска, потом суп, потом другие блюда и под конец десерт, сказал Пимброк.

Лилиан фыркнула:

– Неужели обед будет состоять из таких протухших блюд?

Майор Эймз и капитан Робинз – маленький, шустрый, с рыжей шевелюрой прошли по пустому коридору и остановились перед дверью рядом с дамской туалетной. Эймз вставил ключ и осторожно открыл дверь. Робинз осветил карманным фонариком порог – никаких ниток натянуто не было. Они вошли в комнату. Луч фонарика скользнул по стене.

– Осторожно, – прошипел Эймз. – Увидят со двора.

Они подошли к столу. На портативной пишущей машинке лежали русские, американские и английские газеты и журналы, а в ящиках стола – книжки и географические карты. На книжной полке были разложены соломенные и матерчатые куклы и деревянные игрушки. На ночном столике стояли часы со светящимся циферблатом.

Пришлось пересмотреть все газеты, журналы и книги – в них могли быть спрятаны листочки с записями. Но ничего обнаружить не удалось. Корзинка для бумажного мусора была набита обрывками газет, оберточной бумагой и порванными открытками. Эймз приказал Робинзу взять эти клочки открыток.

Часы показывали 7:15.

После фильма об итальянцах в Сомали началась кинохроника о вступлении немецких войск в Афины. Лилиан шепнула:

– Здесь очень душно. Совсем задыхаюсь.

– Сейчас будет интересный фильм, – шепнул ей на ухо Пимброк.

Его губы слегка коснулись ее уха. Оно было маленьким, совсем детским.

– Хочу домой-ой, – сказала она капризным голосом.

Пимброк всунул ей в руку плиточку жевательной резинки.

– Деточка, очевидно, хочет не домой… Ее ждет какой-нибудь дядя?

Она вздохнула.

– К сожалению, никто не ждет.

И мотнула головой. Пимброк ткнулся носом в ее волосы и сказал:

– Ваши волосы пахнут летним утром в саду.

– У вас повадки опытного повесы.

– А в целом вы напоминаете бутылку, наполненную шампанским с другой планеты.

Пимброк коснулся губами ее уха. Она повела плечами, но не переменила позы.

– Очень душно, – сказал Мухин и посмотрел на ручные часы. – Двадцать минут восьмого.

– Потерпите немножко, – шепнула ему Лилиан. – Сейчас будет интересный фильм.

– Где же записные книжки? – спросил Робинз.

– Он умнее, чем вы думаете, – ответил Эймз. – Носит с собой.

– А тетрадки?

Эймз отодвинул штору и взял с подоконника портфель. Но содержимое портфеля разочаровало обоих – словари, вырезки из газет и копировальная бумага.

Робинз тщательно обследовал платяной шкаф и прощупал все карманы на пиджаке и плаще. Тем временем Эймз осмотрел чемодан. В нем тоже не было ничего интересного – никаких тетрадок и записных книжек.

– Может быть, он пишет симпатическими чернилами? – спросил Робинз, показав на чистые блокноты.

Эймз вынул из чемодана блокноты и протянул их Робинзу.

– Скажите Эллиоту… пусть сделает химическую проверку.

Робинз вышел из номера, держа в руке блокноты и порванные открытки. На настольных часах было 7 часов 32 минуты.

После хроникальных фильмов стали показывать американскую игровую картину «Аллея Тин-Пэн».

– Говорят, хорошая картина, – сказала Лилиан. – Играют Алиса Фэй и Бетти Грэбл.

– Я видел этот фильм в Лондоне. Наверно, фильмов о Восточном фронте показывать не будут. – Мухин встал. – Я пойду.

Но Пимброк усадил его обратно.

– Подождите. Может быть, эту картину прервут и покажут другую. Пойдемте вместе. Вчера поймали двух нацистских диверсантов у отеля «Анфа» и начались всякие строгости. Проверяют всех на улицах, и вас могут задержать.

– У меня корреспондентская карточка, – сказал Мухин.

– Все равно задержат и отведут в штаб военной полиции. А если со мной ничего не будет.

Эймз пошарил под креслом и наткнулся на коробку. В ней был крокодил, сделанный из материи, и какая-то штука из соломы, похожая на птицу.

Подойдя к двери, Эймз прильнул к ней ухом. Через некоторое время в коридоре послышались быстрые легкие шаги. Затем раздался тихий стук в дверь – три быстрых, два с интервалами. Эймз открыл дверь, впустил Робинза.

– Блокноты проверили, – доложил Робинз, – ничего не написано. Сейчас они сохнут.

Он бросил в корзинку обрывки открыток.

– Засуньте поглубже, – приказал Эймз. – Они были взяты со дна. Надо быть повнимательней.

Пимброк стиснул руку Лилиан и шепнул:

– Останемся до конца, я готов сидеть вот так, рядом с вами, хоть до утра.

– А у меня горло пересохло. Я нечаянно проглотила вашу резинку.

– Удержите вашего соседа. Вы можете его уговорить. Мне хочется посидеть вот так…

– А сколько времени сейчас? – спросила Лилиан.

Пимброк поднес часы к глазам, 7 часов 42 минуты. Но он сказал:

– Семь двадцать. Может быть, немножко отстают. Уговорите соседа остаться. Хорошо?

Он взял ее руку и положил на свое колено. Она промолчала.

Эймз подошел к ночному столику и открыл ящичек. В нем были пакетики ваты и таблетки. Робинз пошел в ванную. Эймз открыл нижний ящик столика. Там оказались ботинки.