Роман Ким – Кобра под подушкой (страница 2)

– Я тоже очень устала и совсем не соображаю. Дайте мне отдохнуть.

Она повернулась к Пимброку и посмотрела на него умоляющими глазами.

– Дафни действительно еле живая, – подтвердил Пимброк. – Вчера, вместо того чтобы выспаться, танцевала до упаду со всеми.

– Не со всеми, а с лейтенантом с американского эсминца «Мэйрант», огрызнулась Дафни. – Элегантный, остроумный, блестящий. Затмил всех. Особенно наших армейских…

Этого ей не следовало говорить.

– Ваш американец – вареная глиста, – отчеканил Пимброк. – И кретин чистейшей воды.

– А в профиль напоминает дохлого верблюда, – добавил Эймз.

– Жалкие завистники, – прошипела Дафни и, громко стуча каблуками, вышла из комнаты.

Эймз сел на стол и набрал номер телефона.

– Простите, не разбудил? Только сейчас кончил. Француз не выдержал. Что? Нет, не умер. Еще жив и решил говорить, но попросил дать передышку. Сейчас придем. – Эймз осторожно положил трубку. – У полковника хорошее настроение. Наверно, ему обещали повышение.

– Или взял реванш в покер, – сказал Пимброк. – На прошлой неделе он проигрался в пух и в прах.

Узкие улицы предместья Касабланки были безлюдны и погружены во мрак. Идти надо было очень осторожно – на каждом шагу джипы, грузовики и мотоциклы, они заполняли все улицы и переулки, а по краям улиц – канавы с вонючей водой. Зажигать карманные фонарики запрещалось. В небе гудели самолеты – барражировали над гаванью.

Наконец добрались до отеля «Анфа», огороженного колючей проволокой. Здесь охрану несли американские часовые. У некоторых вместо автоматов были гидропульты – на случай, если немцы сбросят магниевые бомбы.

Часовые трижды проверяли пропуска Эймза и Пимброка. Последняя проверка проводилась в вестибюле отеля. Дежурный сержант военной полиции щелкнул пальцем по пропуску и объявил:

– Через три часа зеленые будут недействительны. Доставайте новые.

– Мы ведь здесь живем, – сказал Эймз. – Неужели все строгости распространяются и на нас?

– Все одинаковы перед богом и генералом Паттоном.

– Синие были, – сказал Пимброк, – желтые и зеленые тоже. Теперь, очевидно, будут красные.

Американец улыбнулся уголком рта.

– Спросите у немецких шпионов, они, наверно, знают. – Он вдруг замолк, уставившись на Пимброка удивленными глазами. – Простите, капитан… но такое сходство…

– Какое?

– Совсем недавно читал… забыл заглавие… о том, как судья украл мумию. – Американец шевельнул уголком рта. – На задней стороне обложки было фото автора. До черта похож на вас.

Эймз хмыкнул.

– Очевидно, такое же круглое румяное лицо, толстый нос и вульгарные усики. Физиономия не одухотворенная.

Американец улыбнулся – на этот раз всем ртом.

– Поразительно похожи. Случайно, не родственник?

Пимброк отвесил легкий поклон.

– Во всяком случае, это сходство мне льстит. На меня всегда обращают внимание, когда я с майором Эймзом. Выделяюсь на его фоне.

В номере полковника Марло пахло дорогими духами и сигарами. Хозяин комнаты, стройный, моложавый, с седыми подстриженными усами, сидел в розовой пижаме на диване, скрестив ноги. На столике стояли пустые жестяные банки из-под пива и коробка с сигарами.

Эймз коротко доложил о допросе. Полковник тряхнул головой.

– Этот француз прислан из Уэльвы резидентурой немецкой военной разведки. Во главе резидентуры стоит полковник Рауш. С ним здесь связан испанец Уркихо. Словом, это линия разведки адмирала Канариса.

– А на прошлой неделе американцы арестовали бразильского коммерсанта, сказал Эймз. – Он оказался агентом гестапо, то есть разведки Гиммлера.

Марло кивнул головой.

– У немцев несколько параллельных линий разведок. Поэтому они так хорошо осведомлены. – Голос у полковника был мягкий, притушенный – привычный к доверительным разговорам. – Я много раз говорил о том, что нам надо перестроить нашу разведку по немецкому образцу, но у нас в Лондоне на этом деле сидят круглые идиоты, которых давно надо перевести на работу в богадельню для глухонемых старух.

– Немцы, наверно, уже пронюхали, – сказал Пимброк.

Берлинское радио сообщило, что где-то в Африке собрались начальники штабов союзных стран. А местный эмиссар разведки Канариса сеньор Уркихо уже знает, что сюда приехали Маунтбэттен и Александер.

– Не пора ли взять Уркихо? – спросил Эймз.

– Его переписка с Уэльвой под нашим контролем – связник перевербован нами. Его донесения о конференции мы задержали. И мы знаем, где он прячется. Брать его не стоит, а то немцы забросят другого и придется искать его. Зачем придумывать себе лишнюю работу?

– А насчет прибытия Черчилля и Эйзенхауэра из Лондона он знает? спросил Эймз.

– Пока не знает, но может узнать в любую минуту, потому что некоторые корреспонденты уже догадались и могут проболтаться.

– Вчера в офицерском клубе вертелась одна американка, только что приехавшая сюда, – сообщил Пимброк. – Разговаривала с адъютантом Паттона. Наверно, пронюхала, что его солдаты несут охрану в городе. Блондинка с серебристым оттенком, так называемая платиновая блондинка, длинноногая, фигурка безупречная, соотношение: 36-23-38…

Эймз усмехнулся.

– От внимания капитана не ускользнет ни одна юбка. Даже во время войны.

– Майор Эймз, к сожалению, еще не дорос до усвоения азбучной истины о том, что именно во время войны надо смотреть в оба за женщинами которые вьются вокруг штабных офицеров.

Полковник улыбнулся одними глазами.

– Очко в пользу капитана, – мягко произнес он. – Эту трясогузку потом задержали около виллы Мирадор, очевидно, хотела хоть одним глазком увидеть Черчилля. Когда ее доставили ко мне, я решил пугнуть ее, но она показала мне кончик языка и предложила позвонить на виллу напротив, Майку Рейли, начальнику личной охраны президента. В общем, выяснилось, что она секретарь видного чикагского промышленника, играющего большую роль в управлении экономической войны. Пришлось извиниться и выпустить. Но присматривать за ней не мешает

– А что если эта американка… ее зовут Лилиан Уэстмор… – Пимброк покрутил пальцем, – подсунута к чикагскому толстосуму со стороны? Что если она нацистская Мата Хари…

– Вполне возможно, – согласился полковник. – Держите ее в поле зрения. И надо взять под наблюдение одного русского, приехал из Дакара. Судя по документам, корреспондент ТАСС, но вполне возможно, что он такой же корреспондент, как я далай-лама.

– Мне сказали о нем вчера в пресс-бюро штаба, – сказал Эймз. – Я пошел в ресторан отеля у пристани и, увидев русского, подсел поближе к нему, попросил у него свежие газеты, разговорился и познакомился. Он живет в том же отеле.

Полковник одобрительно промычал.

– И там же проживает эта самая американка Лилиан, – сообщил Пимброк. В бельэтаже.

– Зовут его Мухин, – продолжал Эймз, – на вид сугубо штатский, мешковатый, похож на провинциального школьного учителя. Занимает номер на четвертом этаже, в тупичке над биллиардной и баром. Рядом с ним никто не живет, там каморка для запасной мебели, а наискосок у лестницы пустой номер, его проветривают после дезинфекции.

– Вы оба молодцы, узнаю школу сэра Шиллито. – Полковник отрезал ножичком кончик сигары и закурил. – Я рад, что получил вас… но боюсь, что ненадолго. Итак, рекогносцировка проведена, можно действовать. А что касается пойманного француза, то он меня мало волнует. Допросите для проформы и передайте майору Фланагану, он дохнет от безделья. Если француз действительно знает русский, то его следует перевербовать.

– А не связан ли приезд Мухина с предстоящим прибытием советской делегации? – спросил Эймз. – Может быть, Мухину поручили выяснить предварительно местную обстановку.

Полковник мотнул головой.

– Советская делегация не приедет. Черчилль послал приглашение от себя и от имени Рузвельта, но советские руководители ответили, что не могут отлучиться из Москвы. Некогда. Русские доколачивают немцев на Волге.

Эймз подошел к окну и посмотрел на виллы, где остановились Рузвельт и Черчилль. На вилле Мирадор стальные шторы на окнах были спущены премьер-министр, вероятно, еще спал, но на вилле Дар-эс-Саада огромные венецианские окна, выходящие в сад, были распахнуты – проветривали комнаты.

– К Рузвельту поздно ночью вызывали всех военных советников. Только что кончили заседать. Может быть, возникли какие-нибудь осложнения?

– Все идет гладко, – ответил полковник. – Уинни настоял на своем, у него бульдожья хватка. Решено действовать в первую очередь на Средиземном море.

Эймз покачал головой.

– Воображаю, как рассердятся русские. Поднимут шум.

– Мы воюем для себя, а не для них. – Полковник спустил ноги с дивана, встал и потянулся. Он оказался на голову выше своих подчиненных. – Скорей кончайте с французом.

Пимброк поднес палец к подбородку

– А что если этот француз прибыл сюда из Испании для встречи с Мухиным? И сюда же прибыла эта Лилиан… Может быть, она тоже связана с Мухиным?

Эймз вздохнул.