Роман Канушкин – Телефонист (страница 39)
– Ты имеешь в виду, что сенатор Орлов и оставленные нам волоски – это с разных планет? – спросил Сухов.
– И это тоже… Хотя, нет, конечно. – Свиркин постучал себя по голове. – Никто не знает, что там за бульон варится, в этом котелке. Но Ванга права: стандартный набор мотивов противоречит уликам. И противоречит вашей схеме…
– Ну да, тогда она… разрушается, – согласилась Ванга. – Или мы чего-то не знаем. Я имею в виду –
– Угу! Можем лишь увидеть следы воздействия. Но что там внутри ваших квадратов… У поца совсем другие мотивы, – развивал свою мысль Лёва Свиркин и увлекался всё больше. – И вот гравитация на этом листке… на них указывает.
Сухов громко хмыкнул. Все посмотрели на него:
– Я лишь напоминаю о колечке Егорыча и о солнечном Магадане, – невинно произнёс он. – Так что простите, если прервал.
Ванга опять потёрла висок; Сухову был хорошо знаком этот жест.
– Ладно, чуть остынем, – предложила она. – Лёва, я пропустила твой отчёт, прости, не мог бы ты…
– Конечно! – кивнул Свиркин. – Немного разгрузимся. Рассказ медэксперта тут в самый раз.
Все молчали.
– Что, никто не оценит шутки? – обиделся Свиркин. – Хорошо. Так, вот мой блокнотик и моя лупа… Так, потерпевшая… Игнатова Светлана Юрьевна. Смерть наступила между двадцатью и двадцатью одним часом тридцать первого марта в результате…
– Лёва, – сказал Сухов.
– Хорошо… Тридцать первого марта. На следующий день поц вернулся на место преступления, чтобы отправить нам ролик.
– Значит, восемь вечера? – сказала Ванга.
– Думаю, всё же ближе к девяти, – уточнил Лёва.
«А я как раз в это время ужинала со своим спортсменом, которого продинамила, – подумала Ванга. – И видела, как в окне дома напротив, через реку, зажёгся свет – Игорь ждал меня. Я уже тогда знала, что продинамлю спортсмена? Что, действительно, за бульон варится в голове… Или во всём виноваты эти нелепые стишки Бродского?! Бульон… Зажёгся свет, Игорь ждал меня, а я так и не смогла его бросить. И пошла к нему. Или на мосту у спортсмена всё ещё оставался шанс?»
– Мои предварительные выводы подтвердились, – говорил Свиркин. – Как я сказал, на теле Игнатовой Светланы Юрьевны нет следов насилия.
– То есть она пришла туда добровольно, – уточнил Кирилл.
– Ну или под психологическим давлением, хотя, учитывая обстоятельства, – ухмыльнулся Свиркин, а Ванга подумала, что он, наверное, опять оказался в этой комнате, где были мёртвые часы за стеной и девушка, которой отрубили голову. – Да, она пришла туда добровольно.
– Только вряд ли они были прежде знакомы, – заметил Сухов, бросил взгляд на Кирилла.
– Игнатова Светлана Юрьевна, двадцать девять лет, – сообщил тот. – Зарегистрирована на двух сайтах знакомств. Недавно появилась и ушла с БДСМ. Такая вот робкая попытка…
– Полагаю, поц пользуется подобной информацией.
– Отрабатываю все её контакты, – сообщил Кирилл. – На вечер тридцать первого марта никаких встреч у неё назначено не было. Это же подтвердила Кравченко Анастасия, лучшая подруга.
– Девушки ведь делятся друг с другом, если кто-то появляется на горизонте, – Свиркин посмотрел на Вангу.
– Значит, опять, как всегда, случайная встреча, – Она нахмурилась. – Всё происходит неожиданно и быстро. Чего смотришь на меня, Лёва?! Я не типичный образец женского поведения.
– Как и поц, – напомнил Свиркин. – Он тоже не типичен… – подумал. – Хе-е, обаятельный, должно быть, мужчина, если так всё быстро.
– Отработанный набор приёмов, – Ванга выставила вперёд раскрытую ладонь. – Как у пикаперов. Проходили.
– Значит, ищем обаяшку? – не унимался Свиркин.
– Лёва, – попытался осадить его Кирилл. И тоже посмотрел на Вангу.
– Молчу. К тому, что хоть что-то про него известно.
– Ну да, ты, скорее всего, прав, – спокойно сказал Сухов. – Но это с серийниками как раз-таки типичная картина… Чёрт, чуть не забыл, простите, – раскрыл папку и извлёк оттуда набросанный от руки портрет. – Это тебе, Ванга.
У неё немного расширились глаза:
– Это же мой бомжик, Дюба. Откуда?!
– Не спрашивай. Похож?
Рисунок был выполнен синей шариковой ручкой. Четкий штрих выдавал прямо-таки профессиональную руку – немного смахивало на книжную иллюстрацию или зарисовку из зала суда. Ванга присвистнула:
– Фига… Это он. Чёткий портрет.
– Так, нормально, – протянул Кирилл. – А я тут фотороботами развлекаюсь…
– Ну я ж извинился, – взмолился Сухов. – И нечего на меня так смотреть.
– Да ты молодец… Ну всё-таки – откуда?
– Кривошеев.
– Хозяин квартиры с…
– Бабой из секс-шопа, – перебил Кирилла Свиркин.
Сухов рассеяно поглядел на него:
– Да, так, – кивнул. – Оказалось, Кривошеев в прошлом – школьный учитель. Рисования. С радостью накидал портрет. У них с твоим Дюбой старые счёты.
– Сухов, я тебя обожаю! – сказала Ванга.
– Знаю, – Сухов подмигнул мужской части коллектива.
– Хотя вряд ли у Дюбы с кем-то счёты. Он… вроде того… Love, Peace. Хари Кришна. Поэтому и в бега подался, чтобы…
– Не закладывать никого мусорне, – Сухов кивнул. И указал на свою пробковую панель с открыткой Мунка, куда совсем недавно добавилась ещё одна фотография. – Тогда, может, показать ему вот это?!
Свиркин видел, как Ванга посмотрела на Сухова – опять этот сонный взгляд… И как пожала плечами – не удивлённо, дескать, чего кипятиться, а, скорее, сочувственно.
– Ну, что ж, нас поднимут на смех, – помолчав, сказал Кирилл. – Но можно объявлять его в розыск. ФИО полностью?
– Родченко Игорь Александрович, – сказала Ванга.
– Полиция из Беверли Хиллз разыскивает одноногого бомжика, – сладко промурлыкал Свиркин. – Респираторные маски прилагаются.
– Всё не угомонишься? – спросил у него Сухов.
– Лёва, – вдруг позвала Ванга. – Я ведь знаю, что ты бесишься. Это адреса, да?
– Я не бешусь, – вскинулся Свиркин, но тут же как-то поник.
– И дело не в том, что состоятельные люди и непрестижные районы… Здесь как раз можно искать, но не именно это тебя волнует. Так ведь?
– Ну, в общем, да, – признал Свиркин. – У поца должна быть уверенность, что на момент свершения им своих деяний, место, квартиры, будут гарантированно пусты. Его никто не видел. Он как человек без лица. Так всегда было. А тут…
– Кривошеев мог вернуться в любую минуту, – согласилась Ванга.
– И этот твой бомж, который мог что-то видеть… Поц никогда так не рисковал.
– Верно, – Ванга нахмурилась. – Он так никогда не делал. И это не даёт тебе покоя, Лёва.
– Проницательный ребёнок, – похвалил Свиркин, но без особого энтузиазма.
– Договаривай. – Попросила Ванга.
Свиркин уставился на оконное стекло, на котором засыхала полоска воды, и пробормотал:
– Какая ранняя весна… – И тут же без перехода добавил:
– Что это – прокол? Или – сознательный прокол?! Зачем… так?