Роман Канушкин – Страх (страница 50)
– Мы получили сильного союзника, – сказал Лев VI, глядя на грозные драккары руссов и мирно снующие среди них греческие галеры.
– Сомневаюсь, – бросил базилевс Александр, – что вся эта орда не разбежится, как только разделит уплаченную нами дань.
– Он мудр, – возразил епископ. – Думаю, со временем он смог бы превратиться в самый надежный оплот нашей церкви на Севере.
– А не хотите посмотреть, – недобро усмехаясь, сказал Александр, – что учинил этот оплот на городских воротах?
Только что Свенельд, бросив сперва ждущему внизу Фарлафу топор, которым что-то приколачивал, спрыгнул с анфилады городских ворот.
– И мой тоже, – сказал берсерк Свенельду.
Князь Олег стоял на борту своего драккара и смотрел на великий город. На вратах Царьграда осталось кое-что, принадлежащее до тех пор варягам. Столица империи только что получила новое украшение, и, наверное, можно было бы понять императора Александра и даже простить ему отсутствие радости по этому поводу. На вратах царственного города теперь красовались грозные красные щиты руссов.
– Пусть они будут памятью о нашей славе! – сказал князь Олег.
– Те, кто возводят города, думают одинаково! – веско произнес император Александр. Он ни к кому не обращался. Он стоял в одиночестве, если не считать молчаливых и неподвижных, как статуи, личных телохранителей, и его назидательный тон был адресован, скорее всего, самому себе.
– Кто это сказал? Страбон? – театрально вопросил император, но гвардейцам не разрешалось говорить без особого приказа, и император капризно махнул рукой. – Неважно…
Император Александр стоял на сторожевой башне и смотрел, как растянувшийся бесконечной вереницей флот варваров покидал город. Божественный, как цезари, Константинополь, превратившийся на долгие века после разрушения ордами таких же варваров Вечного города в центр мира. Русь уходила. Их корабли, заполонившие Золотой Рог и Босфор, а в авангарде построения уже вышедшие в открытое море, увозили с собой позор Империи. Немыслимую дань и унизительный мирный договор. А договора должны соблюдаться – максима Вечного города еще со времен Римской республики.
Император вздохнул и снова заговорил вслух:
– Всю свою славную историю Рим приходил в дальние земли и строил там города. Город как центр цивилизации, центр мироздания вопреки хаосу и варварству. Такова была высокая миссия. – Телохранители по-прежнему молчали, но император Александр почему-то любил поговорить с живыми статуями. – А эти… как собаки! – гневно воскликнул он. – Метят мочой деревья. Прибили над воротами свои красные щиты… Так о чем с ними можно договариваться?!
На самом деле император знал, о чем говорил. Несколько дней назад, впервые не посоветовавшись с братом, Александр принял важное политическое решение и сейчас словно призывал небо в свидетели. Несколько дней назад он дал самую быстроходную галеру своим тайным гостям. И она уже прошла Понт Эвксинский, море, которое варвары зовут Греческим, и сейчас подходила к берегу. К устью великой реки. Но не к устью Танаиса, что было бы нормально, если бы шад хазар возвращался домой, в каганат. Это была другая река, с бурными опасными порогами, которые невозможно пройти по воде. Готы называли ее Данп, как писал их историк Иордан, чей труд был в библиотеке Александра. Там находилась и столица готов, Данпарстад. Эти же зовут реку Днепр. Только это ничего не меняет.
Император капризно поморщился: прав, прав Страбон (или не Страбон) – те, кто строят города, мыслят одинаково. Но только и именно они. Рим пытался цивилизовать готов, даже дал им истинную веру. И гунны, пришедшие следом, пытались подражать нам. И все равно разрушили Вечный город. Потому, что бы ни считал мудрый брат император Лев VI, Александр знает, что с варварами надежный союз невозможен. Мысли их темны, они непонятны и дремучи, как животные.
Русь уходила. Да, Олег собрал немыслимую силу. Но нужен ли империи такой могущественный сосед? Эти щиты над вратами… Этот молодой князь Лад – его поддерживают их чародеи. И верховный жрец… как его там… Белогуб (император снова поморщился: спаси и сохрани, Господи, имя-то какое!). Колдуны, жрецы не жалуют Олега. И это хорошо. Надежный союз невозможен, но возможно совпадение интересов. После гибели Олега Лад начнет войну со слабым Игорем, чародеи поддержат его. Хазары приберут к рукам упущенное, отнятое Олегом, и усобица развалит неожиданно могущественное новое царство. О безопасности молодого князя Лада император даже попросил особо позаботиться. Воин-то он сильный, но слишком уж прямой и храбрый. Лад нужен Императору. Так же, как и шад хазар, так же, как и хан унгрской орды. Вот кто ему сейчас союзники и верные друзья. И Александра не волнуют их частные интересы. Подлинный равный союз с ними тоже невозможен. И все поколения кесарей, чьи тени стоят за спиной базилевса, знали об этом. Или убедились на своем горьком опыте. Потому что они такие же темные варвары. И потому что лишь те, кто строит города, мыслят одинаково.
Но Лад императору был нужен.
Умер Александр Великий – и божественная империя греков, растянувшаяся на полмира от Индии до Геркулесовых столбов, развалилась. Умер Карл Великий – и империю франков постигла та же участь. Умрет Олег – и могущественное царство варваров развеется, как утренняя дымка над Босфором.
Император Александр стоял на сторожевой башне и провожал взглядом корабли Руси, которые уходили по Босфору на север. Император улыбался.
Глава 17. Что произошло у порогов
Флот Олега возвращался обратно, когда над морем поднялся сильный ветер. Он заиграл в парусах, и драккары варягов помчались вперед, быстро отделяясь от основных сил.
– Мы подождем их у порогов, – сказал Олег, указывая Авосю на отстающие корабли славянских князей.
– Что-то я не вижу Лада, – хмуро произнес Фарлаф.
Но Олег не выказал никакого беспокойства.
– Возможно, он на кораблях древлян, – предположил князь.
Засада ждала у речных порогов, где варягам пришлось выкинуть драккары на берег, чтобы перетащить их вверх по течению реки. Смешанная орда унгров и хазарских всадников, остававшихся верными шаду, напала на малочисленную теперь дружину Олега. Тучи стрел взмыли в воздух и накрыли русских воинов. Несколько человек упали замертво, а князь прокричал:
– Построение «черепаха»!
Викинги быстро образовали закрытый со всех сторон ромб, как это делали воины Империи.
– Воспользуемся умением наших друзей-греков, – недобро усмехнулся Олег.
Авось стоял рядом с князем, прикрывшись щитом до шлема и выставив в проем меч. Град стрел ударил по щитам, но воины держали строй.
– Он быстро учится, – проговорил шад, склоняясь к коню хана унгров.
Оба всадника стояли чуть в стороне и наблюдали за сражением.
Фарлаф протрубил в боевой рог, зовя на помощь отставшие корабли. Затем, бешено вращая топором, кинулся на врагов.
– Надо спешить, – сказал хан унгров, – основные силы близко.
– Пусти против них своих копьеносцев, – предложил шад.
Всадники-унгры, вооруженные длинными копьями, бешено улюлюкая, напали на «черепаху» князя Олега. Удары копий не могли проломить щиты, но они находили бреши: построение начало рассыпаться. Правда, «рассыпавшись», гридни Олега сами напали на всадников, сшибая их с коней.
Фарлаф снова протрубил в рог, зовя на помощь. И помощь пришла. С подошедшего следом драккара спрыгивали воины и тут же вступали в бой. Ярость горстки викингов была столь неистовой, что шаду и хану унгров пришлось бросить против них все свои силы. Оба повелителя остались почти без охраны. Фарлаф это заметил. А потом он увидел, как хазарский воин поразил в спину сражающегося с унграми Фатиха, арабского гридня князя.
– Брат мой, я отомщу за тебя, – прошептал в сердцах Фарлаф, поднимая топор. Только Свенельд, князь Олег и убитый сейчас Фатих знали, что это грозное оружие, сокрушитель дерева, железа и плоти, носило женское имя Брунгильда. – И найдутся женщины, что оплачут тебя на закате.
И когда Фарлаф разрубил топором коварного убийцу Фатиха, он прокричал:
– Больше никто из гридней сегодня не умрет!
Круша все на своем пути, Фарлаф кинулся на шада и хана унгров. Неудержимый в неистовстве берсерк уже пробил брешь в толпе хазарских и унгрских воинов, все больше приближаясь к обоим правителям. В эту брешь, как в коридор, устремился Свенельд с несколькими дружинниками. Такая неожиданная атака резко поменяла местами нападавших и обороняющихся, и теперь непосредственная опасность нависла над шадом и ханом. Берсерк только что смел их личных телохранителей. Шад побледнел. Хан схватился за оружие…
Это отвлекло нападавших от окруженного Олега – они были вынуждены кинуться на выручку своим повелителям.
И тогда князь сам бросился в нападение. В какой-то момент перед князем оказался рослый воин, сражавшийся почему-то в маске. Мощным ударом меча князь разрубил его щит и сбил врага с ног. Но позволил упавшему подняться. Краем глаза он увидел, как Авось бьется с двумя разрисованными охрой бритоголовыми унграми, и успел подивиться, в какого сильного воина вырос юноша. Пригнувшись, Авось ударил унгра щитом по ногам и тут же проткнул его мечом; вырвав окровавленный клинок, он развернул его в руке, направил удар назад и поразил нападающего со спины второго унгра.