Роман Канушкин – Канал имени Москвы. Том 2 (страница 9)
– Нет, – в забытье шепчут губы. – Этого не может быть. Обернись…
Нет? А что там, в червивой начинке? В самой глубине?
– Что это? О чем ты?!
Тс-с… Тихо. Здесь бессмысленно кричать. Потому что пришла тебе пора платить по счетам. Теперь ты заплатишь тем, что любишь. Здесь, где уже ничего не исправить, в месте, где закончатся иллюзии.
– Не-ет!..
Возможно, Федор проснулся. Но хохот и вой ветра все еще были здесь, постепенно отдаляясь, затихая. И гудение осиного гнезда.
Но вот все развеялось. Русло канала было спокойным, как детская колыбелька. Давно забытый уют, лишь плеск воды, и день катится к закату. Только веки снова начали тяжелеть.
Почему-то теперь у канала два русла, там впереди, после заградительных ворот, и оба изумительной красоты в мерцающих бликах вечернего золота.
Осы… Он пролежал в забытьи несколько часов. Повезло, что его не заметил никто из лихих людишек. На одном из русел что-то есть. В переливающемся золоте чернеет точка. Далекий бакен?
Держать глаза открытыми все сложнее. Нет, это не бакен, и незачем обманывать себя. Это лодка. Движется быстро и прямо сюда. Все-таки не обошлось без лихих людишек, а может, кого и похуже. Федор попытался пошевелиться и понял, что еще без сил.
Его заметили. Меньше чем через час чужая лодка будет здесь. Как нелепо: кто-то решил поживиться за его счет, а он беспомощен, приходи и бери голыми руками.
Еще одна попытка приподнять голову забирает последние силы. Веки слипаются. И мысль: «Все, я спекся. Я вот так просто сдамся, преподнесу себя на блюдечке», – разламывается уже в больном пространстве, раскалывается о хохот и вой ветра…
…в месте, где закончатся иллюзии.
– Нет, обернись… Ты не можешь быть здесь!
«А вот это зависит от тебя, молодой гид».
– О чем ты? Что зависит от меня? – пытается кричать Федор, но не может, его гортань больше не производит звуков, губы немеют. – Что…
– …зависит от меня? – шепчет Федор.
И вроде бы он снова на канале. Над ним звездная ночь. Значит, еще несколько часов миновало. Только почему-то взошли две луны. Федор моргает – две луны, каждая над своим расходящимся руслом канала. Этого не может быть. Бред. Тяжесть. И восхитительная гибельная красота распавшегося мира. Возвращаются голоса, сонные веки снова тяжелеют.
Где-то там плывет чужая лодка. Где-то.
Сон…
– Что зависит от меня?!
«Тс-с, здесь ты не можешь требовать. Та, кого ты обрек на гибель, ждет тебя».
– Это все давно в прошлом.
«На болотах ты тоже так считал».
– Не играй со мной, Перевозчик!
«Тс-с… Почему же ты постоянно возвращаешься в эту точку? – Голос глухой, как треск давно высохшего дерева. – Опять ошибся с выбором?»
Ни насмешки, ни угрозы, только неумолимая констатация факта.
Федор уже на мосту. И девушка, окруженная тенью, под безжалостным ветром.
– Лия?
«Возможно. А может, и нет. Теперь зависит от тебя».
– Обернись. Обернись, пожалуйста! Ты не можешь быть здесь. Тебя здесь нет! Обернись.
Она оборачивается; сердце у Федора колотится, потому что он уже все понял. Поднимает голову, смотрит на Федора, и он никогда не видел такой невыносимой печали в ее глазах, отстраненной, через которую не пробиться, словно тень уже забрала ее.
– Ведь мы договорились, Перевозчик! – кричит, пытается успеть Федор. – Я расплатился с тобой.
«Да-а-а, – как протяжный шепот, которым становится вой ветра. – Монетой-королевой. Но та, что ждет тебя, и есть Королева».
– Но почему?! Что такое «фальстарт»?
Хотя Федор уже все понял. Понял, что таилось в червивой начинке. И голос Перевозчика, треснувший, низкий и совсем пустой, напоминающе подсказывает:
– Все теперь связано.
Только это Ева. Это она говорит голосом Харона.
Федор открыл глаза.
Эта горечь из сна еще тлела в нем, но сердце успокаивалось. Отгораживалось от темной тоски.
– Ева. – Федор разлепил губы. Сколько он пролежал так? Не меньше десяти часов. Возможно, больше. Все тело было липким от пота, и нижняя одежда пропиталась им насквозь, но уже высыхала.
Это был только сон. Плохой, дерьмовый сон, ночной кошмар, подаренный ядом болезни. Но теперь он прошел.
Он пошевелился. Поднял голову. И понял, что выздоровел. Ночное небо затянулось легкими облачками, с воды веяла приятная свежесть, и не было никаких двух лун. Неправдоподобная, гибельная красота ожившей ночи тоже ушла вместе с болезнью. Зато в теле ощущалась легкость. Похоже, горькое лекарство подействовало – яд вышел.
Федор улыбнулся. Лишь плеск воды где-то недалеко. И тогда он вспомнил о чужой лодке. И…
Лодка была здесь. Лицо Федора застыло. Хорошо, что он не успел подняться и сесть, луна светила в его сторону, и он был как на ладони. Скосил глаза, нахмурился, и на мгновение его посетила неприятная мысль, что это все еще сон. Потому что…
Лодка была еще здесь. Хотя, по его прикидкам, прошло не меньше десяти часов. Таилась в темноте, совсем рядом, по другую сторону заградительных ворот. Зачем? Что она здесь делает? На него так и не напали, хотя времени было предостаточно. Тогда что?
Но самым странным было другое – плеск, который ни с чем не спутать, осторожная работа веслами. Чужая лодка медленно приближалась, двигалась в его сторону, кормчий пытался никак не выдать своего присутствия. Федор поморгал: что за черт?
Глаза быстро свыкались с освещением. В лодке был всего один гребец, и похвастаться мощным телосложением он явно не мог.
«Чего тебе надо? – мелькнула тяжелая мысль. – Ты явно прибыл сюда еще засветло, видел, что я беспомощен. Если хотел просто пройти мимо, уже давно бы греб своей дорогой».
Чужая лодка приближалась. Несомненно, странный ночной визитер правил именно сюда. Федор успел отметить его искусность – звуков он почти не производил. Луна, показав свой бок, быстро очистилась от облаков, стало значительно светлее. Он несколько поменял положение, укрывшись плащом так, чтобы оставалась свобода маневра. Странный лодочник сидел к нему спиной и подходил с правого борта. Рука незаметно нащупала ствол ТТ на дне лодки. Федор чуть подождал и переместил оружие на живот. Поднес к нему левую руку, глубоко вздохнул и качнул лодку. Быстрый, приглушенный плащом «клац» передергиваемого затвора утонул в плеске воды.
Ночной визитер немедленно отреагировал на звук, сразу же обернулся, подозрительно вслушиваясь. Мелькнуло лезвие ножа. Федор удивленно поморщился, обнаружив, что нож зажат зубами, дабы освободить руки.
«Так чего же ты ждал?» – опять накатило это странное мутное непонимание. Не меньше десяти часов он представлял собой даже не легкую – беззащитную добычу. Чего же было столько тянуть… Неприятная мысль, что это все еще дурной сон, сделалась назойливей. Но на подобные рефлексии уже не оставалось времени. До чужой лодки было теперь не больше десяти метров. Незваный гость вполне четко обозначил свои намерения. Вот он начал сушить весла. Стало совсем тихо. Через несколько мгновений носы двух лодок поравняются. Лицо Федора сделалось безмятежным. Он чуть переместил под плащом оружие, прикрыл глаза и стал ждать.
«Фальстарт».
Звук? Или это всего лишь ветерок вырывает его из сна, принося беспокойную весть?
«Ветерок, который может перетекать из „наяву“ в сновидения», – думает Юрий Новиков, переворачиваясь на другой бок и попутно успев отметить глубокомысленность своего предрассветного суждения.
– Фальстарт…
Опять это слово. Ну хватит уже! Нет, он, конечно, спит, и это ему все снится. Снится, что звук вырывает его из сна. И что там, у окна его спальни, покачиваясь в бледном лунном свете, кто-то стоит. Кто-то тоже бледный – и сквозь него видно, – словно сотканный из мерцающих точек тусклого перламутра. Надо же, к нему явился призрак. Хорошо, что во сне.
– Привет, малыш.
Шелест в комнате, как почти осязаемая волна, и оконная занавесь приходит в движение. Нет, главное, не оборачиваться, не смотреть туда, снова уснуть, и все пройдет…
– Ничего не пройдет, – звучит в комнате или над самым его лицом. – Вставай. У меня совсем мало времени.