Роман Канушкин – Канал имени Москвы. Том 2 (страница 4)
скорее всего, уже миновала это место. Вряд ли Петропавел сочтет нужным останавливаться и ждать. Он знает свое дело. И знает, что там, у исполненного зловещей славы поселка Водники, где начинался мост, и в особенности на противоположном берегу («Буревестник, – подумал Федор. – Так когда-то называлось это место»), в дремучих старых лесах, где сами деревья будто злобно следят за вами, было что-то, возможно, даже более плохое, чем на Темных шлюзах. Федор все еще смотрел на тракт.
– И несколько дальше по каналу… – пробормотал он. – За мостом…
Сразу за мостом открывалась широкая заводь, Хлебниковский затон, где на последнем приколе спали вечным сном корабли, давно покрытые ржавчиной и частично затонувшие. И вот среди этих судов, и маскируясь под них… Он подергал щекой – об этом тоже сейчас не стоит думать. Очевидно лишь, что Петропавел не станет там задерживаться.
Это Федор вспомнил.
Но оставалось еще Пироговское братство. Точнее, та часть Свободных капитанов, что откололась от братства, все глубже погружающегося в религиозную истерию, нагнетаемую монахами. Вроде бы они перебрались на Химкинское водохранилище или вернулись в Пирогово, об этом Федор не знал наверняка. Но, возможно, Петропавел решит сделать передышку и воспользуется гостеприимством капитанов. И тогда появлялась слабая надежда, что Федор успеет нагнать их. Успеет увидеть Еву прежде, чем вновь окажется на мосту.
Он улыбнулся, вздохнул и опять посмотрел на Дмитровский тракт. Как быстро все менялось – дымка уже заволокла подъем, по которому взбиралось заброшенное шоссе, и чахлые деревца по обочинам утонули в ней. Дальше высоких деревьев не будет, лес редел, Пустые земли находились совсем близко. Но в районе тракта их пояс был крайне узким, и еще до Клязьмы, до Водников леса начинались снова. И вновь начинался туман.
«Ты ведь как-то побывал там. – Этот голос, наверное, больше не принадлежал бате, наверное, он сам говорит с собой, но почему тогда в тоне сквозит еле уловимая издевательская насмешка? – В месте, где закончатся иллюзии? И был в заводи среди спящих кораблей. И там видел кое-что. Видел, как это, маскирующееся под корабли где-то в наибольшем их сгущении, стало оживать… Вы тогда справились, и нападение настигло вас уже на мосту. И вот там,
когда все, казалось, осталось уже позади…»
– Там была смерть, – прошептал Федор.
«Ага. Но как потом, позже, выяснилось, не твоя. Там ждали две смерти, но одна опять осталась без поживы».
Федор смотрел на Дмитровский тракт. Это был короткий путь. Нехоженый, запечатанный, древнее шоссе, теперь закрытое для живых, и решись он на него… Застывший взгляд Федора потемнел, каким-то холодком повеяло по лицу. Мрачные тени уже полностью заполонили тракт. И где-то там, в самой глубине этой тьмы, или в самой глубине Пустых земель, словно нечто догадалось о его раздумьях и теперь ждало. Затаившись и вовсе не выдавая своего вожделения, лишь тихий зов становится все более алчным.
Федор провел рукою по лбу, и тень отступила. Будто наваждение прошло. Вокруг был солнечный день, и старое шоссе, над которым привычно стелился туман. Федор бросил еще один взгляд на тракт: когда-нибудь ему предстоит пройти по этой дороге. Но не сейчас. Лодка ждала. И он выбрал круговой путь по воде.
Едва лодка вошла в Икшинское водохранилище, ветер на фарватере стал стихать и движение замедлилось. Потом парус заполоскало, и он обвис окончательно. Впереди, где ветер разгуливался вовсю над поверхностью рукотворных морей, особенно на Клязьме, могли ждать почти метровые волны. Но здесь приходилось довольствоваться тем, что есть. До заградительных ворот, пересекавших водохранилище, оставалось не менее трех километров. Федор чуть повернул к берегу, парус начал оживать; от берега – и ветер терялся. Ничего другого не оставалось: дуло лишь по берегам, хотя и не хотелось туда приближаться, пришлось рулить к берегу. Эти «три километра» несколько удлинялись; судя по всему, придется двигаться галсами, подлавливая ветер, а затем, постепенно отруливая, он вновь найдет фарватер и пройдет сквозь ворота, охраняющие Икшинское море. Приближающаяся полоска суши выглядела все неприветливей. И хоть никаких признаков угрозы он не обнаружил, что-то было не так. Какая-то
«Запомните, мальцы: порой главной угрозой как раз таки и является отсутствие ее явных признаков. Запомните, и, возможно, когда-нибудь это спасет вам жизнь». Кто это говорил? Федор усмехнулся: он сам. Это его слова. И сейчас он их вспомнил. Что ж, уже неплохо.
Федор рулил к берегу. Тихо, лишь слабый плеск, и легкий ветерок играет листвой. Однако… Он больше не мог игнорировать это неявное, еле уловимое, но неприятное чувство, что за ним наблюдают. Мутноватые сигналы все нарастали. Ощущение чужого пристального и, скорее всего, недоброжелательного взгляда, таящегося в этой листве на берегу. Он здесь не один? Дикие? Неожиданно поймал себя на том, что глаза опять проводят инвентаризацию оставленного ему. Прежде всего оружия. Два ствола. Калашников, в отличном состоянии – если бы Федор не знал, какая это ценность на канале, можно было бы предположить, что автомат хранился себе где-то в ружейной комнате и еще ни разу не был в деле. И надежный пистолет ТТ. Еще до того, как отправиться в путь, Федор проверил, не сбиты ли прицелы, разобрал и собрал оружие, протер его промасленной тряпкой. Понял, что эта процедура оказалась сродни медитации, возвращала рукам силу и проясняла голову. Особенно после встречи с Хароном. Также ему оставили масляный фонарь, защищенный прочным стаканом, пару мощных факелов, горелку, армейский штык-нож, немного провианта – сухпай – и немного воды. На канале было достаточно мест, где можно было пить забортную воду, и сейчас он о них вспомнил. Интересно, но Тихон не оставил ему карты и каких-либо письменных рекомендаций. Федор подумал, что, наверное, знает почему. Собственно говоря, ему хватило бы только оружия – воду, пищу и огонь он смог бы добыть себе сам.
Камни полетели с берега, когда он уже ничего не мог сделать. Лишь резко отвернул к открытой воде, но было уже поздно.
Первый камень угодил в мачту, до заградительных ворот оставалось метров восемьсот. Федор поднял калашников, имитируя подготовку к стрельбе. В ответ с берега посыпался град камней. Расстояние до лодки было приличным. Вряд ли Дикие додумались пользоваться пращами, и сила, с которой летели камни, ужасала. Прямое попадание в голову могло стать роковым.
«Не хотел бы я с ними встретиться на берегу, – успел подумать Федор. – Они в состоянии разорвать голыми руками».
Федор быстро закрепил румпель и бросился на дно лодки. Хоть они и обладали нечеловеческой силой, к счастью, меткостью не отличались. Еще немного, и он вышел бы из поля обстрела. Но движение лодки начало замедляться. А потом прилетело это. Федор не сразу понял, чем оно оказалось. Осиное гнездо, словно трухлявый гриб, развалилось на части, ударившись о борт. Еще один камень угодил в мачту. Первые взбудораженные осы пока еще копошились вокруг своей оси, ползали, сбитые с толку. Вот как они выманивают своих жертв. А может, и приканчивают. Федор понял, что счет идет на секунды. Рука осторожно, чтобы не сердить насекомых («Крупные, – мелькнуло в голове, – слишком крупные»), потянулась к промасленным тряпкам, которыми он недавно протирал оружие. А потом пальцы нащупали мешочек с лекарственными травами, аккуратно вскрыли его. Споры сатанинских грибов с Гиблых болот и с Сорочанских курганов – требуется совсем немного. Если бросить щепотку в костер, когда ночь заставала в лесу, то вокруг на десятки метров не будет ни одного насекомого. Вместе с дымом – это их отрубит. Сам не замечая как и почему, Федор прошептал:
– Ветошь… Давай. Быстрее…
Умудрился зажечь одну тряпку, тут же от нее подпалил следующую. Ничего не оставалось, как обмотать ее вокруг руки. Смотрел, будто в замедленной съемке, насколько нехотя занимается огонек. Больше, надо больше и быстрее. Сунул в огонь свободные концы, вроде бы дело пошло, но надо быстрее, надо больше дыма…
И тогда осы напали. Целое облако. Первый укус был нанесен в изгиб локтя, и рука дернулась так, будто к ней приложили раскаленный металл.
«О дьявол… Невероятно сильный яд».
Но больше ему не оставалось времени на раздумья. Лицо, шею и все открытые части его тела словно покрыла огненная лава. Осы жалили, и мгновенно весь мир вокруг стал невыносимой атакующей болью. Инстинктивно захотел было прыгнуть в воду, но в случае попадания камня он отключится, пусть и на несколько секунд, и тогда все – конец. Федор чуть притушил тряпки – сразу же повалил густой дым – и кинулся в носовую каюту. Укрыться там. Едкий дым тут же стал заполнять пространство. Еще несколько укусов он, наверное, даже не почувствовал. Лопающиеся споры грибов наполнили дым характерным тяжелым маслянистым запахом. Осы, что были на нем, сделались вялыми, потом начали отваливаться, сонно падали на дно лодки. Камни уже не долетали, плюхались в воду, лодку сносило к фарватеру и к заградительным воротам.
«Господи, ведь это просто осы, – подумал Федор. – Какая нестерпимая боль…»