Роман Канушкин – Канал имени Москвы. Лабиринт (страница 47)
– Но что он делает? – Озадаченность в голосе хромой обезьяны позабавила брата Дамиана.
– По-моему, танцует, – усмехнулся он.
– Там, рядом с очищающим потоком, чуть правее бычьей головы, посмотри. – Озадаченность нарастает. Если б брат Дамиан мог, он бы расхохотался в полный голос, но этот холод мешает. – Дверь… Совсем небольшая, видишь? Но там глухая стена, никакой двери там не было.
– Там её и нет, Калибан. Она предназначена только для него.
Густая неподвижная темнота, и в ней холод. Неожиданная испарина на лбу. От едва не произнесённой вслух постыдной просьбы положить руки ему на шею и мять, мять, пока не вернётся тепло, а может, и вправду, одним быстрым неощутимым движением сломать её и наконец избавить от этого мучительного неодолимого холода.
Лицо обезьяны-демона отодвинулось. Калибану страшно. Им всем страшно. Их жалкие интриги останавливаются перед этой надвигающейся тьмой: на тебя одна надежда, Светоч…
Брат Дамиан всё же тихонечко рассмеялся. Этот человек внизу перестал танцевать. Обернулся, бросил взгляд на альков Бориса, хотя уж о нише точно не мог ничего знать. А он и вправду очень опасен. Брат Дамиан прекратил смеяться. Человек внизу двинулся к двери. Она похожа на дверцу в подсобку для хранения инвентаря, зачем-то констатировал брат Дамиан. «Воришка» подошёл к двери, положил на неё руки, и дверь поддалась. Брату Дамиану понадобилось совсем немного поднапрячь слух, чтобы разобрать, как он чуть слышно прошептал женское имя. Ева. Брат Дамиан не вздрогнул, только этот холод шевельнулся в нём.
«Ева… Но хватит на сегодня совпадений», – теперь спокойно подумал он, наблюдая, как «воришка» вошёл в Лабиринт.
– Светоч, – позвал Калибан. – Он знает, что Разделённых не существует. Он сам мне сказал об этом.
Брат Дамиан смотрел, как дверь закрылась, а потом незаметно вместо неё вновь проступила кирпичная кладка. Дверь исчезла.
– Разделённые существуют, Калибан. Древние книги никогда не врут, – отозвался брат Дамиан. – Разделённые существуют, и сейчас он с ними встретится.
Глава 15
Нить в Лабиринте
1
Фёдор зажёг фонарь и поднял его над головой.
«Нет-нет-нет… Уходи, тебя здесь не может быть».
Тот же встревоженный старческий голос. Фёдор посветил перед собой:
– Кто здесь?
Шлепок по воде, и тишина. Фёдор чуть наклонился, посветил вперёд. Прошмыгнула крыса в канавку с выходом подземных вод. Вторая крыса, ослеплённая, поднялась на задних лапках, смотрела на источник света, её маленькие глазки блестели. К счастью, Хома соорудил под днищем лодки надёжный тайник: в нескольких слоях промасленной кожи бездымные фонари не отсырели, как и оружие, как и то, что дала ему Аква. По всей видимости, он действительно находился в заброшенной системе тоннелей, техническом сооружении неведомого назначения. Но дети капитана Льва, совсем маленькая Аква и старший братик играли здесь в ту счастливую отцветшую пору, когда над головой Фёдора вместо мрачного Храма Лабиринта ещё находилась Обитель капитанов, укреплённый форт с большой залой, где устраивали пиры. Фёдор знал, куда идти.
«Я примерно представляю, – сказала ему девочка, – но, наверное, там теперь всё поменялось». Аква оказалась не совсем права. Изменения начались сразу. И сразу же пришло неприятное ощущение, что находишься не только в подземном тоннеле. Фёдор посветил на сырые стены в разводах извести и продолговатых тёмных пятнах, наростах, напоминающих колонии каких-то полипов. Когда на них упал свет, они словно чуть подобрались, и по ним прошла пульсирующая волна.
«Не просто в тоннеле, – снова мелькнула эта неприятная мысль, – а как будто внутри какого-то громадного живого существа».
Хлюпающий звук повторился, и впереди вроде бы быстро скользнула тень.
– Кто здесь? – повторил Фёдор.
Тишина. Но какая-то выжидательная, напряжённая. Он двинулся вперёд. На развилке остановился. Изменения, их стало больше. Теперь стены покрывали не одни полипы, появилась какая-то густая, омерзительно-нутряная слизь. Фёдор извлёк то, что дала ему Аква. Он не знал, сработает ли, никто не знал, но Фёдору уже не раз приходилось действовать наобум, полагаться на течение событий. А сегодня у него не оставалось другого выхода.
«Как она им забавно махала перед собой», – вспомнил Фёдор их первую встречу с девочкой. И тогда он совершенно отчётливо услышал:
«Фёдор, где ты?»
– Ева?! – сразу же откликнулся он.
Тишина. Густая. Лишь трепетно колышется тёплый воздух. Он слышал её голос. Но словно где-то внутри себя.
– Ева! – всё-таки позвал он снова. И тут же по тоннелю пронеслось со всех сторон:
«Нет-нет-нет… Прекратите! А то он придёт сюда», – старческий голос казался изрядно напуганным.
Фёдор обвёл фонарём вокруг и никого не увидел. Тогда он мягко, успокаивающе спросил:
– Кто ты?
2
«Это хищный и живой Лабиринт – вот что там», – поняла Ева. Он ей снился в ночных кошмарах, и тогда ещё удивило это странное, будто взятое из школьного курса, словечко «лабиринт». Но чем бы это ни было, оно находится там, где мост. И оно пришло за ней.
Ева поднялась на ноги. Укрытие, сооружённое из толстых свежесрубленных брёвен, находилось посреди лодки. В брёвнах были прорезаны узкие бойницы, но, оказавшись здесь впервые, Ева подумала, что укрытие соорудили недавно, специально для неё. Гиды Петропавла были нетребовательны, спали на палубе, и никто из мужчин так ни разу и не зашёл сюда. Она вдруг почувствовала, как что-то – пока легонько – сдавливает ей грудь. Поднесла руки к основанию шеи, тряхнула головой и тут же поняла, что это удушливое ощущение ей тоже снилось.
Хардов рассказывал ей, что на канале немало мест, которые захотят манипулировать её психикой. Хардов научил её, как с этим справиться.
«Лабиринт, хищный и живой. И он очень долго не хотел, чтобы я догадалась о нём».
Девушка быстро покинула укрытие и, невзирая на запрет Петропавла, вышла на палубу. То, что она увидела, сперва озадачило, а затем напугало её. Гиды сосредоточенно работали вёслами, и что-то странное было в их лицах. Они не смотрели на неё, словно не видели, словно находились в разных пространствах, и на их суровых мужественных лицах отражался даже не страх, а какая-то печальная покорность.
Мост приближался. Петропавел стоял на носу с оружием, взятым на изготовку. Вместе с надвигающимся, выплывающим из тумана мостом нарастал вой ветра. Петропавел предупредил её, что здесь такое всегда – ветер гудел в обрушенных опорах, заставлял стонать перекрытия и единственную уцелевшую балку, что качалась высоко над головой. Ева сделала шаг вперёд, и – опять это странное ощущение разных пространств, – ей показалось, что гиды замедляют свою работу вёслами. Ещё девушка успела отметить, что с момента их беседы с Петропавлом туман прилично раздуло. Мост открылся больше чем наполовину. На мгновение взгляд Евы зацепился за какое-то тёмное пятно впереди на поверхности воды, переместился на основание опоры, густо покрытое тиной, ушёл вверх – уцелевшие пролёты теперь стало почти полностью видно – и снова вернулся к тёмной полосе на воде.
«Ах, зачем я послушала Петропавла и ушла в укрытие?!»
К горечи, поднявшейся было из груди, тут же подмешалось это ощущение удушья. И сердце девушки словно замедляло свой бег в такт работе вёсел. Она сделала глубокий вдох.
– Поворачивайте немедленно! – закричала Ева. – Туда нельзя!
3
Брут стоял на берегу и смотрел на восток. Там, за бескрайней водной гладью и Пустыми землями, только что взошло солнце. Он пытался понять, действительно ли различает вдалеке в переливах утреннего воздуха что-то, напоминающее пятно черноты. Хома уже приготовил одномачтовую лодку Фёдора к отплытию и складывал в неё последние пожитки.
– Давно не ходил на такой большой и ладной лодке. – Хома уважительно потряс подбородком и зачем-то погладил полированную рукоять румпеля. – Ветерок бодрый, пойдём под парусом.
Брут обернулся на голос брата, затем отыскал взглядом девочку. Аква смотрела на дом, усадьбу князя Суворова, казавшуюся в это солнечное утро миражом. Невзирая на восход, было ещё прохладно, она зябко куталась в плащ.
– Аква, пойдём, – позвал Брут. – Пора.
– Я только поняла, что даже не попрощалась с хозяином, – откликнулась она. – И не поблагодарила его.
– Пойдём, – повторил Брут.
Кроме них троих на берегу больше никого не было. Девочка бросила на Рождественно прощальный взгляд, повернулась и направилась к лодке.
– Аква, – Брут смотрел на неё с сомнением и всё же решился. – То, что ты дала Фёдору, думаешь, поможет?
Девочка нахмурилась:
– Он меня об этом спрашивал, – пожала плечами. – Но это всё, что у меня есть. Всё, что мне… оставил отец, – на секунду губы у неё задрожали, но она не всхлипнула и сдержала слёзы в голосе. – Даже не стал будить. Просто повесил его над моей кроватью и ушёл. Так вот…
– Понимаю, – сказал Брут. Протянул ей руку, но девочка посмотрела на него в недоумении. Он улыбнулся. – Ладно, идём. Пора тебе возвращаться в Пирогово.
Хома занялся парусом, Брут бросил девочке швартовый и, оттолкнув лодку, легко запрыгнул в неё. Они сразу поймали ветер, парус полоснуло, но он тут же сделался тугим. Где-то вдали, в стороне Пустых земель, послышались приглушённые хлопки. И что-то чёрное, дымное действительно стало нависать там в небе.