Роман Канушкин – Дети Робинзона Крузо (страница 58)
Лейтенант ДПС Свириденко решил довольно странным для себя образом провести остаток сегодняшнего дня. Дома ждала любимая гибкая клавиатура и новая оптическая мышь, ждала сверхбыстрая линия связи с Интернетом и сверхинтересный форум на www.deaddrivers.ru, но лейтенант Свириденко домой не торопился. В этот замечательный вечерок накануне весеннего месяца мая вздумалось лейтенанту прогуляться по центру, подставляя лицо теплому ветру, который пах уже не арбузами, а молодой зеленью да распускающимися цветами. Свириденко не знал, куда идет, но, сворачивая в переулки, углубляясь в холмистые изгибы московских улиц, словно шел по смутно ощущаемой линии, подчиняясь неведомому, но настойчиво звучащему в нем императиву. Это ощущение было… тихим, но, скорее всего, приятным, будто он, как в детстве, двинул навстречу приключениям, и в конце его ждет что-то, если не захватывающее, то по крайней мере интересное. Идти так действительно оказалось удовольствием, лейтенант Свириденко начал даже петь про себя, и с каждым шагом забытая радость вольного бродяги наполняла его. Так он и шел, пока ноги не вынесли его на одну из самых ярко освещенных улиц столицы. Здесь лейтенант почувствовал критический прилив радости. Он улыбался встречным прохожим, а они ему в ответ – как приветливы и симпатичны оказались жители одного с ним города! – и впервые за долгие годы женщины одаривали его веселыми взглядами, наполненными восхитительной роскошью обещаний.
Потом лейтенант ДПС остановился. И рассмеялся в голос, заприметив на другой стороне улицы огромное, переливающееся неоновыми огнями здание казино.
– Шангрила! – веселился лейтенант ДПС, хотя ничего смешного в этом не было, и добавил, удивив сам себя: – Это ж надо было так назвать игровой парадиз!
«Парадиз?! Видимо, увлечение Интернетом не проходит даром», – подумал Свириденко и с трудом подавил новый смешок.
Вывеска казино действительно переливалась и сверкала; пальмы маняще склонились перед входом в заведение, и по ним тоже гирляндами бежало электричество, а в самой середине, на косом подиуме, в перекрестии разноцветных лучей ждал главный приз – новенький автомобиль Bentley, казавшийся почему-то розовым.
Еще одно обещание? Впавший в весеннее настроение Свириденко этого не знал. Он никогда не был игроком и не собирался им становиться, но что-то внутри говорило, что он пришел на правильное место, и надо только подождать.
– Чего? – удивленно вопросил Свириденко, и какая-то девушка, просто прохожая, хихикнула:
– Что, разговариваешь сам с собой?
От этого открытого проявления дружелюбия прежде затюканный лейтенант ДПС взбодрился еще больше и залихватски ей подмигнул. Девушка снова хихикнула и пошла своей дорогой. Не оборачиваясь, подняла руку и сделала лейтенанту пальчиками «пока-пока»…
«Все правильно, – почему-то подумал Свириденко, – ты на нужном месте. Жди».
– Чего?
«Просто жди».
Еще он успел было подумать, не просить ли ему телефончик у доброжелательной хохотуньи, как что-то, пока еще далекое, привлекло его внимание. Движение, не попадающее в общий ритм. Только… почему не попадающее?
Потому что вот оно, понял Свириденко, началось. То, чего он должен был ждать.
Там, вдали, что-то происходило. Из старых московских переулков, – лейтенант с детства помнил их названия и… да, запахи, старый центр обладал своим неповторимым ароматом, но сейчас вроде как все поменялось, – показался черный бумер. Автомобиль действительно «показался», словно выглядывал из-за угла, – Свириденко ничего не мог поделать с этой вроде бы вздорной мыслью, – постоял, мигая поворотником, затем быстро и ладно влился в общий авто-поток, следующий сюда.
И что здесь необычного?
Только еще прежде, чем нечто произошло со зрением и слухом Свириденко, лейтенант понял, что это за автомобиль. Он узнал его!
Черный Бумер двигался по Москве, по городу, который открылся другим ароматам, другим людям и другим временам; расстояние между ним и счастливым лейтенантом Свириденко сокращалось. Глаза Свириденко сузились, и взгляд вычленил черный лимузин, заполнивший собой все поле зрения, зато остальные автомобили потока, да и вся нарядная улица, ушли на периферию, превращаясь в размытые цветовые пятна. Восприятие Свириденко (или что это было), словно щупальца спрута двинуло дальше, сквозь сгустившееся пространство, и он услышал, как безупречно работает отлаженный двигатель Бумера.
«Конечно, – промелькнула еще одна вздорная мысль, – потому что это главный автомобиль, воплощенная в материальный мир идея, с которой лепятся все остальные».
Лейтенант Свириденко не успел удивиться этой мысли, как услышал мягкое шуршание колес, облизывамых асфальтом, похожим на мутные зеркала. А потом его также ставший избирательным слух преподнес свой главный сюрприз. Это были тихие голоса. Только вовсе не внутренние, не голоса, повелевающие шизофрениками, словом, не продукт галлюциноза, – в приближающемся черном лимузине негромко переговаривались люди. А туговатый на одно ухо из-за отита Свириденко их прекрасно слышал.
«Ты вот знаешь, к примеру, что такое „бумер“? – интересовался незнакомый голос. И что-то еще – то ли про мотылька, то ли про ночную бабочку.
«Слушай, сделай милость, – последовал ответ, и лейтенант Свириденко чуть нахмурился, – избавь меня от очередной лекции. Хочешь, скажу – умоляю?!»
Лейтенант вздрогнул. Он узнал этот голос. И все укрытия, куда пыталась спрятаться здоровая часть его психики после происшествия на Рублевске, оказались ненадежными.
На периферии зрения, где только что были лишь размытые цветовые пятна, теперь тоже что-то происходило. Черный Бумер приближался, через пару секунд он поравняется с лейтенантом ДПС, окажется на линии между ним и входом в казино «Шангрила».
«Чернокожие швейцары, – успел понять Свириденко, – дело в них! Они сотворили что-то ненормальное».
И действительно, чернокожие в красных ливреях, белых перчатках, париках и цилиндрах, стоявшие у парадных дверей казино «Шангрила», за доли секунды вырядились в кованую броню, шлемы, мантии, да еще вооружились мечами, щитами и длинными копьями наподобие легионеров из учебника истории.
«Значит, ничего не кончилось, – подумал лейтенант. – Сейчас опять начнутся безобразия».
Но никакие безобразия не начались. Бумер просто проехал мимо. А щупальце восприятия Свириденко двинуло за ним, еще дальше, словно он теперь мог читать мысли, хотя эта идея явно была вздорной.
«А ведь ты этого не видишь, – услышал Свириденко знакомый голос, который только что просил избавить его от очередной лекции. – Не видишь, что вывеска изменилась. И не только вывеска…»
Свириденко в ужасе понял, что это, скорее всего, уже не диалог, и он теперь слышит то, что творится в голове у модника-водителя, читает его не лишенные мрачного удовлетворения мысли о своем седовласом пассажире на переднем сиденье.
И тут счастливый лейтенант решил, что сходит с ума, на миг помутился рассудком. И не потому, что слышит чужие мысли. Свириденко автоматически перевел взгляд на упомянутую вывеску и увидел, как та, как и безобразничавшие швейцары, начала расплываться. Впрочем, как и вся остальная картинка. Задрожал в переливах ночного воздуха неоновый свет реклам, и нечто странное предстало взору лейтенанта ДПС. И пальмы, и косой подиум с бегающими огнями гирлянд оставались на месте, только теперь в перекрестии разноцветных лучей взамен роскошного розового Bentley красовался немецкий танк времен Второй мировой войны, скорее всего, подбитый, а маскировочные пятна ползали по нему, как живые.
У Свириденко дернулась левая щека. Удивительным, невозможным оказался не только этот нелепый приз – подбитый «Тигр», но и вывеска заведения. Та самая, упомянутая… Здесь, в центре огромного города, мировой культурной, финансовой, углеводородной столицы XXI века, у всех на глазах, вместо казино «Шангрила» отчетливо и так же маняще светилось: «Кинотеатр для сумасшедших».
Лейтенант ДПС сглотнул, хотел было потереть глаза, да руки повисли в воздухе.
«Что там видел Джонсон на незримых автобанах? – снова зазвучал знакомый голос. – Еще в детстве?»
Свириденко потряс головой. Но его неожиданные телепатические способности и не думали угасать. Более того, они обогащались с каждой минутой.
«Римские легионы и подбитые немецкие танки? А ты ведь всего этого не видишь». Свириденко перестал трясти головой. Он слушал:
«Ты не видишь изменений, не видишь кинотеатра… А значит, мы уже…
Лейтенант Свириденко стоял и слушал, панически осознавая, что эта полная тарабарщина для него, вроде как, и не совсем обрывочный бред. Словно ему известен и контекст; будто он знает всю историю, будто она ему открылась или вот-вот откроется, как только он сумеет ее рассказать.
«Ты этого не знаешь».
И что-то еще, кроме мрачного удовлетворения, уловил в этом голосе лейтенант Свириденко.
«Значит, существуют и тайные места. Так? И для тебя существуют тайные места. И это хорошо».
Кроме удовлетворения уловил лейтенант ДПС нечто странное, тонкое и хрупкое, напомнившее ему о серебристо-лунном потоке, отчего он сконфузился, словно узнал чью-то интимную тайну. Это было что-то… похожее на слабую надежду, искорку, и лейтенант понял, что ему следует незамедлительно оставить водителя в покое, переключиться, выйти; ему надо уходить, иначе он раскроет эту хрупкую чужую тайну, разрушит ее.