Роман Канушкин – Дети Робинзона Крузо (страница 40)
Поэтому вряд ли тебе поможет твой бог игры, блефа и трансформаций.
Но есть более древний Закон.
Качество Материнского Права осталось неизменным. И я покажу тебе, что будет дальше!»
Из всех присутствующих лишь лейтенант Свириденко слышал эту тираду, от которой, надо сказать прямо, не просто попахивало, а разило безумием. Именно в этот момент лейтенант дорожно-патрульной службы был, как брат-близнец, похож на городского мачо-партизана. Если же учесть отвалившуюся до критического положения челюсть, портретами обоих вполне можно проиллюстрировать медицинский справочник в разделе «идиотизм».
Однако с господином Николаенко дела обстояли намного сложнее. Он ничего не слышал. Почти. Если не принимать во внимание тревожно-шершавый, застрявший тоскливой занозой гул, словно поднимающийся из-под земли. Николаенко был стреляный воробей, с чего бы ему поддаваться иррациональным страхам. Он думал о тонко спланированной спецоперации, и безотказный калькулятор в его голове просчитывал варианты. Вот и до него докатилось: эх, дочка, дочка… Все транспортные средства выведены из строя. Избитый виновник всего этого… Да не похож он на террориста-смертника, шахида, или как их там. А вот какой-нибудь сверхсекретный отдел ФСБ, мало кому известный даже на самом верху – вполне себе… Гламурно-плейбойская легенда – отличное прикрытие.
Николаенко неподвижно смотрел в ночь, зажатый с обеих сторон телохранителями. Он вспоминал все, что ему известно о съемках скрытой камерой, ночном видении и сверхчувствительных узко-направленных микрофонах. И то, как плейбой с разбитой рожей молниеносно и профессионально вырубил мента в бронежилете и с Калашниковым, лишь подтверждало направление мысли: картинка вырисовывалась куда какой четкой.
– Не заводится! – нервничал водитель. Но Николаенко был спокоен. Он оставался спокоен даже когда в третий, окончательный раз взревел двигатель изуродованного Бумера. А потом машина – собственно говоря, груда металлического хлама, годная лишь на запчасти – двинулась с места. Николаенко все это видел. И все еще думал о спецоперации.
«Они очищают от нас страну поганой метлой!» – нервно хихикнуло в голове у Николаенко. Но кто такие эти «они», от кого от «нас» и почему тогда метла-то поганая? На эти вопросы ответа не было. Как отсутствовал ответ и об источнике столь неуместных мыслей. Если только он не скрывался в этом странном, рожденном в непроницаемых глубинах земли, тревожном гуле.
– Сука! Как он это делает? – быстро спросил охранник по правую руку.
– Дистанционное управление! – нашелся Валентин, охранник слева. Валя вообще был находчив. – Надо мочить гада, пока не поздно! – и приоткрыл дверь.
– Оставьте его! – громко и членораздельно проговорил Николаенко в ночную пустоту. – Просто поехали отсюда.
– Шеф! Мы не… – начал Валя и замолчал. Потому что Бумер не просто двинулся. Автомобиль, собственно, лежащая чуть ли не на «пузе» груда железа, будто бы выкатил на старт, «прицелился», а потом… на бешеной скорости рванул с места. Удар был страшен: блондинчика, который все же успел достать ствол, подкинуло в воздухе, он перелетел через крышу и приземлился, скорее всего, с перешибленными ногами. Из старых фильмов и рассказов людей, прошедших войну, Николаенко знал, что в первые минуты после ранения бойцы, как правило, ничего не чувствуют, им, что называется, «горячо», боль и шок приходят позже. Но блондинистый сразу, громко и жалобно, то ли по-детски, то ли по-женски заверещал; оружие при этом он умудрился не выпустить из рук. Это и стало ошибкой. Бумер с ревом, резко и почти на месте, словно танк на гусеничном ходу, развернулся и на мгновение замер. Изувеченная утроба его дышала тихим грозным рыком. Николаенко покусал губу – две мысли ворвались в его голову одновременно. Первая – что он перетрудился и, возможно, у него помутнение психики. А вторая… какое-то мгновение, которое стоит вычеркнуть из жизни навсегда, он видел не изуродованную машину, а нечто совсем другое. В сгущениях ночной тьмы и багровом мареве тьмы неведомой предстала перед господином Николаенко жуткая картина: громадный раненый хищный зверь, и не собака даже, а что-то гораздо хуже, припал к земле, и мутно-непроницаемые глаза его налиты кровью. Николаенко вздрогнул, и картинка стала прежней.
Что видел блондинчик, осталось неведомым. Известно лишь, что он в этот момент расплакался, пытаясь неуклюже присесть, и, продолжая свое страдальчески-беспомощное обвинение неизвестно кому, открыл беспорядочную стрельбу по взбесившемуся автомобилю. Опустошив обойму – пули одна за другой бездарно сгинули в развороченном чреве Бумера, – он с нелепой заминкой уставился на ствол, затем отбросил оружие и попытался отползти в сторону. На его лице не запечатлелось подлинного ужаса, одна лишь по-старушечьи ворчливая претензия к непостижимому изменению привычного хода вещей.
«Да он рехнулся, – подумал Николаенко. – И так быстро».
А ход вещей действительно изменился. Бумер не позволил блондинчику сойти со сцены, видимо, за тем еще причитался должок. Волоча за собой провисшую выхлопную трубу, автомобиль совершил резвый бросок вперед, деликатно объехав оказавшегося на пути лейтенанта ДПС Свириденко. Поравнявшись с блондинистым стрелком, тяжелая машина снова резко и с кокетливым заносом затормозила, войдя в соприкосновение с блюстителем порядка своей задней частью. Как от удара кувалды или биты для игры в лапту, блондинчика подняло в воздух и швырнуло на лобовое стекло джипа Николаенко. Чиновник не пошевелился, хоть глаза его расширились. Лобовое стекло осталось целым, но на нем отпечатался влажный темный след. А потом блондинчик сполз на капот и там затих.
– Мать твою! Это что такое?! – прошептал охранник справа.
– Стреляй по колесам, – хрипло проговорил находчивый Валентин. – Я кончаю того, – по-кошачьи мягко спрыгивая на землю, он почему-то добавил: – шутника.
– Нет, – сказал Николаенко. Его бессильное, будто спревшее слово не поспело за событиями и растаяло в воздухе.
Двигатель Бумера завизжал, и снова чиновник подумал о реве бешеного животного; колеса завертелись с невероятной скоростью, и в ноздри ударил запах горелой резины. Джип вздрогнул, проглатывая импульс деформируемого металла; левая дверь была оторвана, а находчивого Валю отбросило на несколько метров, и безжалостный Бумер проехал по нему. Потом затормозил, изображая разворачивающийся на месте танк, и встал, поблескивая смятой фирменной решеткой радиатора, ровнехонько напротив джипа. И сладко, словно играя, заурчал.
– Он нас утрамбует, – тихо, истерично, с нотками суицидальной покорности в голосе сообщил водитель.
«Слизняк! – хихикнул про себя Николаенко. – Еще один сошел с катушек. Да и я тоже…»
Бумер включил дальний свет, хотя любой мог поклясться, что только что видел его фары разбитыми и развороченными. Лязгнули передергиваемые затворы оружия охранников. Николаенко усмехнулся: пусть делают что хотят – теперь каждый за себя.
Проницательный и намного более опытный водитель «Кайенна», считавший блондинчика куском дерьма, аккуратно открыл дверь и неспешно, не привлекая внимания и не производя лишнего шума, затрусил по трассе прочь. Спешивший было к месту событий майор Дягилев, старшой над Свириденко, остановился и захлопал глазами.
– На хер, на хер, на хер, – монотонно, как мантру, твердил водитель «Кайенна», даже не поднимая на него глаз. И Дягилев счел разумным последовать за ним.
«Бегут, крысы», – подумал Николаенко.
Пусть так. Да только стрельбу, рев двигателя и грохот стали оба услышали уже за своими спинами. И в момент, растянувшийся в вечность, этого технократического Ада что-то произошло с высоким государственным чиновником. Трудно сказать, что послужило окончательным толчком к столь радикальной смене экзистенциального модуса. Возможно, то, что открылось Николаенко, и чего не увидели охрана и представители компетентных органов. А именно – каким бледным и ошеломленным выглядел
«Какая легенда? Какое гламурное прикрытие?! Да он напуган не меньше нас!!!» – захохотал Николаенко. И внезапно захлебнулся: безнадежная тоска этого низкого гула поднялась подземными водами и залила все внутри Николаенко – все, что еще оставалось в нем живым. И его давно уже растерявшее мудрость сердце сбросило на миг оковы вычислительной машинки и в ужасе замерло, услышав дикий вой космического хаоса. «Это кара Божья!» – понял Николаенко. И как же быть? Кому теперь креститься, если он так попал? Где искать защиты, подлинной защиты, если он давно уже убил Бога?
– Каяться, каяться! Кайся! Кайся! – подсказало ему сердце, снова становясь трусливым, растерявшим гордость и просчитывающим варианты. – Кайся, дурак, пока не поздно!
Все было кончено очень быстро. Последними, кого уже на трассе настиг Бумер, оказались прозорливые водитель «Кайенна» и майор Дягилев.
И сразу стало тихо. Безмятежно.
Лейтенант Свириденко сглотнул и остался неподвижным. Лишь странное, почти безмолвное слово скатилось с краешка его губ, слово-адрес: www.deaddrivers.ru. А потом паузе безмятежности пришел конец. Лейтенант скосил глаза вниз, к своим ногам и дальше не трассу. Там что-то происходило. Какое-то движение. Какая-то пыль, словно серебряные искорки. Там, на размеченном асфальте первоклассного дорожного покрытия, среди битого стекла, искореженного металла и рваного пластика рождался пока еще совсем слабый серебряный поток. С волнующимся сердцем в этот страшный и изумительный миг Свириденко понял, что знает, как будет дальше. Он уже видел нечто подобное, видел серебряный лучик,