Роман Канушкин – Дети Робинзона Крузо (страница 25)
Директор извлек из кармана халата платок, промокнул выступившую на лбу испарину. Да, он изрядно переутомился, честно говоря, было от чего.
Дмитрий Олегович придвинул к себе каталог и снова углубился в поиск. Он уже успел пролистать несколько страниц, пытаясь не отвлекаться на посторонние шумы и острое, назойливое ощущение, что он в квартире не один, когда совершенно отчетливо услышал: кап-кап-кап.
В ванной комнате, конечно же, никого не было. Все краны оказались плотно закрытыми. На подогреваемом полу «помывочной», как и следовало ожидать, директор не обнаружил ни капли влаги. Дмитрий Олегович посмотрел на свое отражение в большом, обрамленном матовым стеклом зеркале над умывальником. Двойник выглядел так себе, да и седых волос за это время прибавилось. Лже-Дмитрий куда-то подевался. Как ни странно, директор впервые пожалел об этом, тут же упрекнув себя и напомнив, что никакие «лже» на самом деле не существуют. Он еще постоял, слушая тишину, но тишина была обычной, не казалась пугающей. Директор вздохнул. Свои уютные домашние тапочки он скинул у двери «помывочной» и сейчас босыми ступнями ощущал приятное тепло.
Нет здесь никого.
Огромная угловая ванна была облицована темно-зеленым, а штора душа выполнена из того же матового стекла. Этот итальянский мрамор и красное дерево, переделанные под ванную часть коридора и «темная» комната влетели директору в копеечку. Но дело того стоило. Ничто в жизни Дмитрия Олеговича не давало оснований повторить вслед за древними: «он не смог сделать красиво и сделал богато». Во всем чувствовался безупречный вкус.
И что?
(А то, что наступают моменты, когда все это не поможет. Ни безупречный вкус, ни положение в обществе, ни гордость собой, ни собранные богатства больше не помогут. Ты останешься один на один с…)
Директор тыльной стороной ладони отер лоб – снова испарина. Когда Дмитрий Олегович только вошел в «помывочную», штора ванной была открыта. Собственно говоря, она была открыта и сейчас. Но там, в зеркале…
Теперь уже по лбу скатилась крупная капля холодного пота. Директор не стал ее смахивать. Он лишь почувствовал, какими неподвижными и тяжелыми сделались его руки. Что-то он увидел там,
в ванной. Что, кроме…
Вжав голову в плечи, директор начал беспомощно оборачиваться к зеркалу, обрамленному матовым стеклом. Сердце бешено колотилось, отзываясь гулкими ударами в ушах; казалось, еще чуть-чуть, и оно вырвется из груди.
Кто-то был там (
Дмитрий Олегович резко развернулся (ледяное лицо ужаса сейчас взглянет на него своими металлическими глазами) и уставился на ванну. И никого не успел там застать. Шторка, конечно же, была открытой, ванна – сухой, в воздухе плыл запах чистоты и модного дезинфицирующего средства.
Господи, какая глупость: он позволил управлять собой каким-то детским страхам! Он в буквальном смысле ощутил вкус кошмара, застрявшего в горле прелым комком.
Нет там никого. Директор постоял немного, слегка покачиваясь из стороны в сторону. К тому же с этого ракурса ванна в зеркале была не видна.
И пусть все так и остается. А ему надо отсюда идти, дел еще полно.
Дмитрий Олегович так и поступил, он направился к двери; сейчас останется лишь повернуть золоченую ручку… Но в тот момент, когда пальцы директора сомкнулись на дверной ручке, снова раздался плеск за спиной. Директор вздрогнул, – вот и он, ледяной металлический валик, – но оборачиваться не стал. Странная усмешка начала растягивать его губы. Дмитрий Олегович вышел из ванной комнаты и аккуратно затворил за собой дверь – пустое это все. Кто-то хотел с ним познакомиться, но теперь, разочарованный бегством директора, вынужден вернуться к своим не вполне традиционным водным процедурам. И пусть все так и остается. Потому что это все пустое. Вздорные мысли.
Остаток ночи директор провел в своем чипенддейловском кресле. Он не изучал каталог. Устремленный в одну точку взгляд был неподвижен. Вообще-то Юленька или, к примеру, деловые партнеры нашли бы занятие директора весьма странным, а может быть, даже тревожным. Дмитрию Олеговичу почти удалось свернуться в позу эмбриона. В ней он и пребывал, посасывая запущенный в рот большой палец левой руки.
13. Магазин Синдбада (чтение знаков)
Икс, Икс, проснись! Пожалуйста, Икс, проснись!
Проснись, Икс, проснись! Сейчас тебе нельзя спать.
Полеты над Москвой на воздушном шаре запрещены, если это только не рекламная акция, требующая множество согласований с властями. Возможно, Икс никогда бы не оказался в корзине монгольфьера этой весной, если бы случайно не встретил бывшего сержанта Карпова, братишку по Псковской десантной дивизии, заделавшегося ныне респектабельным бизнесменом, владельцем предприятия с залихватским названием «Компания Дружественных Воздухоплавателей». Также, возможно, бывший десантник Икс никогда бы всерьез и по всем правилам, как учили (армия даром не прошла), не засел за топографические карты, вооружившись угломерными линейками, карандашом и компьютером, если бы не увидел свой дом с высоты птичьего полета.
Икс знал, что в этом мире полно психов (и у него уже давно возникли сомнения по поводу собственной адекватности), но психов особого рода. Им все известно про заговор КГБ, ЦРУ и инопланетян; они знают, почему советские макароны и патроны к автомату Калашникова имели один калибр – 7.62 мм; им ведомо в каких газетах и иных СМИ Тайное Мировое Правительство передает свои зашифрованные послания и какую роль играют граффити на стенах в перманентной слежке Большого Брата. Им также известно, что мир устроен совсем не так, как учат официальные историки, политики, религии и церкви, и что немногочисленные Избранные давно уже в курсе истинного положения дел и предоставляют нам – всей остальной человеческой массе земного шара – жить в фальсифицированной реальности. Сделка с богами-дьяволами уже давно состоялась, и мы – корм, биоэнергия, живем с внутренней стороны Мировой сферы и наивно радуемся давно уже фиктивному солнцу и звездам, которые также не более, чем химера телескопа. Все это Икс знал. И дистанцировался от научно-популярных журнальчиков – ему хватало и собственных пограничных состояний. Икс не пил уже давно, с осени. Но знаков не становилось меньше. Засев за топографические карты и чувствуя, что шальные темные воды морей безумия плещутся где-то рядом с его головой, Икс занялся собственной конспирологической теорией. Он прекрасно понимал, что идти ему с ней некуда, что его, недавнего алкоголика на грани белой горячки, немедленно зачислят в общую компанию психов-конспирологов. Только Икс с осени и капли в рот не брал, а до этого еще два года, и он с удовольствием списал бы все на черный запой, когда, дружок-приятель прав, действительно снимается цензура мозга, и липкие чудовища гиперпространства садятся вам на сонную грудь, и чертики… А дальше – играй гармонь, и катись оно все!.. Только это было не так. Похоже его нелепая теория могла оказаться правдой. Маленькой и очень личной правдой.
Похоже, Икс теперь знал, где могли бы пересекаться темные линии.
Конечно, этим конспирологическим психам все в копилку, все для них ЗНАКИ. Ведь Бог (или боги, дьяволы, высшие неизвестные и прочая) не общаются с людьми напрямую. Даже в юности Икс не был поклонником легендарной группы «ABBA», и поэтому, когда осенью всю Москву обклеили афишами мюзикла «Mamma Mia», Икс не придал этому никакого значения. Его, конечно, удивило и порадовало, что в канун именно