Роман Грудиёв – Тайна тёмного леса (страница 9)
Алекс медленно приблизился к небольшому столику, на котором стояла музыкальная шкатулка. Она казалась чужеродной в этом разрушающемся хаосе, как будто кто-то недавно специально поставил её туда. Сквозь толстый слой пыли едва угадывались вычурные резные узоры. Он провёл пальцем по крышке, оставляя чистую полосу, – и шкатулка вдруг сама приоткрылась с резким скрипом. Из неё зазвучала мелодия – тонкая, звенящая, печальная.
Она прорезала тишину, словно лезвие, наполняя комнату прозрачной грустью, в которой слышались отголоски чего-то детского, но утраченного. Ноты дрожали в воздухе, как будто дом вспоминал.
– Это… красиво… – прошептала Эйми, подойдя ближе. – Но жутковато. Прямо мороз по коже.
Внутри шкатулки крутилась фигурка балерины. Она мерно вращалась, отражаясь в мутноватом зеркальце, будто танцевала не для них, а для кого-то – по ту сторону. Алекс наклонился ближе и заметил, что внутри крышки вырезан странный символ – перечёркнутый глаз, грубо, но с какой-то маниакальной точностью.
– Видела раньше такой знак? – спросил он, указывая на крышку.
– Нет, – Эйми нахмурилась. – Но выглядит… как предупреждение. Типа «не смотри». Или «не впускай»…
Мелодия закончилась внезапно. И с ней – всё будто застыло. Воздух сделался плотным, тягучим, как перед грозой. Пространство словно прижалось ближе, сжав их в невидимых объятиях.
И тут…
Женский крик.
Пронзительный. Срывающий горло. Пропитанный страхом настолько, что им можно было задохнуться. Он раздался сверху – с чердака.
– Паула?! – Эйми побледнела. – Это же она!
Алекс сорвался с места, и они вместе помчались к лестнице. Тяжёлые шаги эхом разносились по дому, будто в коридорах мчались не двое, а десятки ног.
Навстречу им уже спускались встревоженные Сайман и Шерил, лица напряжённые, руки инстинктивно сжаты в кулаки.
– Что за крик? – нахмурился Сайман, сразу переходя в режим действия.
– С чердака! – прокричал Алекс. – Там Паула!
Они все вместе взлетели наверх. Ступени скрипели под ногами, и с каждым шагом страх словно стягивал горло всё туже. На входе в чердак стоял Марк – бледный как полотно, взгляд его был остекленевшим, а губы дрожали. Он даже не попытался что-то сказать – будто потерял способность говорить вовсе.
В глубине чердака, у дальней стены, почти в полной темноте, сидела Паула. Сжавшись в комок, она обхватила себя руками, мелко дрожала, как осиновый лист, и казалась меньше, чем обычно. Вокруг неё словно сгустился мрак – плотный, живой, наблюдающий.
– Что случилось?! – Шерил бросилась к ней, присев рядом. – Паула, ты в порядке?
– Я… я на секунду ослепла… – губы Паулы едва слушались. Голос звучал глухо, как будто её душа всё ещё не вернулась из того, что она увидела. – А потом всё стало другим… Пепел… развалины… тьма… И я услышала голос… Он звал меня… по имени…
Её слова резали воздух, как холодные иглы. На чердаке стало тише, чем тишина. Даже дыхание остальных казалось слишком громким.
– Господи… – Шерил обняла подругу крепко-крепко, поглаживая по спине. – Всё хорошо. Всё хорошо… Это просто испуг. Просто фантазия, милая.
– Это фантазия?! – вспыхнул Сайман, резко шагнув вперёд. – Вы все тут с ума сошли? Крик из-за галлюцинаций? Серьёзно?!
Паула резко подняла голову. Её глаза, полные слёз, сверкнули яростью:
– А ты заткнись. Лучше бы сам туда полез – посмотрел бы, как тебе понравится!
– Прекратите! – жёстко сказала Шерил, вставая между ними и широко раскинув руки. – Нам нужно держаться вместе, а не устраивать разборки в проклятом доме.
Мгновение – гробовая тишина. И вдруг…
Из-за старого пыльного шкафа раздался приглушённый голос Эйми:
– Ребята! Тут что-то есть! Быстро сюда!
Они мигом подбежали в угол чердака, где Эйми уже стояла на коленях, отбрасывая в сторону старую ветошь и куски плотной паутины. Под этой рухлядью оказалась стопка жёлтых газет – ветхих, ломких, с углами, словно обугленными временем.
– Газеты? – Алекс нахмурился. – Серьёзно?
– Не просто. Смотри! – Эйми указала на заголовок, видневшийся на первой полосе:
«Учёные из соседнего города утверждают, что создали механизм, способный возвращать мёртвых».
– Это фальшивка, – буркнул Марк, глядя с отвращением. – В это даже читать не хочется.
– Подожди… – вмешалась Джесси, взяв одну из газет и аккуратно перевернув страницу. Её пальцы дрожали. – Здесь есть имена. И фотографии… И эта эмблема – та самая, что была на шкатулке…
Алекс резко напрягся. Он сразу узнал символ. То же пересечённое око, вырезанное в дереве. Его сердце словно провалилось в грудную клетку.
– Это всё как-то связано… – выдохнул он, больше самому себе. – Дом, символ, шкатулка, теперь ещё и какие-то эксперименты… Это не совпадение.
– Ладно, хватит! – Сайман взмахнул рукой, как будто хотел разрезать наслоившуюся жуть. – Я не подписывался играть в дешёвый хоррор-квест. Пора выбираться отсюда, пока не провалился пол или кто-то ещё не сошёл с ума.
Тяжёлая тишина опустилась на чердак. Все переглянулись – кто-то с тревогой, кто-то с сомнением, кто-то с глухим страхом в глазах. Словно каждый из них уже знал: выбраться отсюда будет не так просто.
– Он прав, – тихо сказала Шерил. – Нам нужно уходить.
Никто не возразил.
Они начали спускаться вниз, стараясь не смотреть по сторонам. Каждый шаг отдавался эхом, и казалось, будто дом это слышал. Он скрипел, вздыхал, будто недоволен уходом гостей. Тени на стенах вытягивались, ползли вслед. Где-то наверху что-то тихо скрипнуло – возможно, балка… возможно, нет.
Когда дверь с громким, недовольным стоном захлопнулась за их спинами, все одновременно выдохнули – кто вслух, кто про себя. Только теперь они поняли, насколько были напряжены.
Паула молча прижалась к Шерил. Никто не смеялся, не спорил, даже Сайман, обычно не упускающий шанса язвить, шёл в полном молчании. Его взгляд был опущен, руки сжаты в кулаки.
Алекс брёл в самом конце. Шаг за шагом – будто каждая мысль придавливала его всё сильнее. Его грызла не только тревога от увиденного. Он чувствовал, как в нём разрастается нечто большее. Вина.
Он солгал. Сестре. Родителям. Он подвёл их. И, что хуже всего, он чувствовал – это не конец. Дом не остался позади. Он ушёл с ними.
Отрывки слов Паулы вспыхивали в голове, как испорченная плёнка: "пепел… тьма… он звал меня…". Мелодия из шкатулки тихо играла внутри, как будто в самый центр его черепа кто-то воткнул заезженную пластинку. А образы – тени, ползающие по углам, тьма, что жила в чердаке – не исчезали. Они прилипли, как старая паутина.
Когда он добрался до дома, то, крадучись, обошёл здание и остановился у знакомого окна. Тонкий ночной ветер лениво трепал кусты. Алекс открыл створку и аккуратно залез внутрь. Его ноги коснулись кухонного пола – холодного, гладкого. В доме было тихо, слишком тихо. Только часы на стене, как пульс, отсчитывали ночное безмолвие.
Он прошёл вглубь, в комнату, где спала Джесси. Её маленькое тело полностью укрылось одеялом, будто она пряталась от мира. Он подошёл ближе, склонился над ней и поцеловал в лоб.
– Прости, малышка… – прошептал он. – Я просто хотел, чтобы ты была в безопасности…
Он улёгся в свою кровать. Но сон не приходил.
Что-то тревожное разливалось внутри, как тёмное чернильное пятно на бумаге. Его взгляд остановился на рюкзаке. Он стоял там, где Алекс его бросил, но будто казался ближе, словно тянулся к нему.
Внутри лежала шкатулка.
Он не сказал о ней никому. Просто спрятал, пока все были заняты. Почему? Зачем? Он сам не мог понять. Просто… не смог оставить. Не смог не взять.
"Что-то было в этой мелодии…", – подумал он. – "Что-то зовёт…"
Он закрыл глаза. Балерина.
В его разуме она медленно, плавно закружилась на фоне тусклого света. Её юбка дрожала, как пламя. Вращалась… вращалась…
И вдруг – остановка. Резко. Без звука. И – тишина.
Алекс вскрикнул и подскочил, тяжело дыша. Всё тело было мокрым от пота, сердце колотилось, как бешеное. Он провёл рукой по лицу.
Глаза.
Глаза балерины.
Чёрные. Пустые. Бездонные. И в этих глазах…
…он увидел себя.
Глава четвертая. Чёрный вечер
Алекс не помнил, как он пришёл домой, что происходило и что происходит сейчас. Он лишь помнил, как недавно напевал мелодию, услышанную в заброшенном доме – и теперь он стоит на улице. Только вот его окружение несколько изменилось: он не узнавал город, в котором жил уже несколько месяцев.
Алексу показалось, что на улице был самый обычный рассвет, но небо переливалось из тёмно-алого в чёрный, как бездна, цвет. По небу плыли тяжёлые тучи, которые медленно проходили между гор, придавая устрашающий вид и без того жутким вершинам. Прохладный ветер гнал по сырой земле уже опавшие листья, а иногда и срывал новые с хаотично качающихся деревьев. Между туч можно было разглядеть молнии – они вспыхивали одна за другой. Это не было похоже на обычную осеннюю погоду.