Роман Горбунов – Переплетения (страница 2)

003

Было время, когда простой серьезный взгляд, брошенный на меня вскользь, казался мне концом света, и нескончаемым позором. И мне тогда казалось, что незнакомый человек обо мне подумал что-то плохое, что-то отвратительное, и что мне нужно срочно переубедить его в этом или сто-то сделать хорошее. Почему и зачем? – я тогда не задавал себе таких вопросов. И вот не так давно я совершенно ясно осознал, что никто обо мне в то время вообще ничего не думал: я настолько был никому неинтересен и посредственен, что думать обо мне было всем просто скучно. Да и сам я редко о ком-то что-то думал дольше пары секунд, неважно плохое или хорошее, и как правило, тут же обо всем сразу же забывал, продолжая жить своей собственной жизнью. Тогда почему мне казалось, что другие думали обо мне бесконечно? Не знаю, может завышенное самомнение. Ах эта юность, всех кажется, что мир крутится вокруг них, и без их участие вообще ничего не происходит. Почему же нам всем так важно быть непогрешимыми и идеальными в глазах окружающих? Почему чужое мнение нам дороже своего собственного? Почему нам так тяжело признавать себя слабым? Не от того ли мы начинаем еще с детства обманывать других, а потом привыкая к этому, начинаем уже обманывать и самого себя. А становясь на этот скользкий путь, обратной дороги уже не найти. Не могу понять почему же мы все-таки предаем себя? Не так давно ко мне пришло осознание того, что при кажущейся теплоте человеческих отношений (семье, дружбе, любви) мы все здесь посторонние друг другу. Горько осознавать, что никто никому не нужен. И если кто-то и помогает кому-то, то только потому что так принято, либо потому что ему самому от этого выгодно. И это повторюсь очень горько, но осознав это, гораздо легче жить и общаться с окружающими нас людьми. В детстве мне многое в себе не нравилось, и очень часто мне казалось, что я родился каким-то слабым, медлительным, трусливым и слишком скромным, в то время как мои сверстники буквально светились здоровьем, были наглыми и шустрыми. Долгое время я с этим мирился, как с природной данностью, но постоянные упреки близких и внешние обстоятельства, убедили меня в том, что я все равно должен соответствовать лучшим из окружающих меня людей. Но почему я должен был стать тем, кем не являлся? В какой-то момент я понял, что нужно лишь быть немного настойчивее, чтобы развить в себе любое нужное и недостающее мне качество, даже если этому препятствует сильное сопротивление изнутри, которое меня всегда останавливало. Сейчас я понял, что всё, за что все вокруг превозносили окружающих, на самом деле было безнравственным и аморальным, все это основывалось на возвышении одного себя и унижении всех остальных, и возможно поэтому, мой организм изначально это настоятельно саботировал и отвергал. Но тогда мне было важнее казаться кем-то, чем быть на самом деле. Тогда я определенно решил, стать одним из лучших в классе. Мне надоело быть всегда в конце списка, среди тех кого не замечают. И я стал лепить себя сам, что-то брал у одного героя, что-то у другого, и когда это свежая глина спадала, я тут же прикладывал ее обратно и уже придерживал долгое время, проявляя, так сказать настойчивость. Постепенно я срастался с этим, как плодовое дерево с хвойным. Так мне казалось, что я рос внутренне, и становился мужественнее, и незаметно для себя превращался в супергероя, способного на все самое сложное в самый сложный момент. Мне нравилось, как этот новый «я» стал по-новому восприниматься среди окружающих, как ему аплодировали, как восхваляли, и ставили в пример: «ну вот смотри как он повзрослел!». Для меня такие изменения были как мед на душу. Именно такого отношения я хотел все свое детство, уважения и признания со стороны взрослых. И сразу понял, что могу быть кем угодно, вообще любым персонажем, который мне только понравиться. Я научился превращаться в своих кумиров, просто лишь подражая их действиям. И я тихо прыгал от счастья. После этого, каждый раз, сталкиваясь с проблемами, я больше не отступал, а говорил себе «я справлюсь», «я смогу», и надевал на себя очередную маску, маску любого из своих героев, и непонятным образом во мне появлялась уверенность, но не в себе, а в этом герое. Это была не моя уверенность, а этих персонажей, а вместе с ней появлялись еще большие, но не мои страхи и сомнения, которые я не мог понять, и конечно же усмирить. Чужие маски на мне всегда плохо сидели, и быстро спадали, однако я был настойчив и всегда поправлял их, и уже очень скоро сливался с ними, как капля с морем. Мне казалось, что я просто рос, становился взрослее, что так расцветали мои природные способности. Так я убедил себя, что я совсем другой. А себя настоящего (свою совесть!) сам же затоптал, заткнул ей рот и затолкал под кровать, чтобы никто больше не ныл у меня на глазах. Но она все равно ныла ночью, не давая спать, выворачивала суставы, выкручивая желудок и сжимая сердце. Я прекрасно помню тот период, когда понял, что могу быть другим, вообще кем угодно, абсолютно любым человеком, который мне только понравиться. Я похищал чужие модели поведения, чужие роли, чужие жизни, и за всем этим ворохом доблестей я терялся сам и уничтожал себя. Сначала так неловко кого-то копировал, а потом уже правдоподобно вживался в чужую инородную мне жизнь, что совсем скоро начинал критиковать и унижать таких же слабых людей, каким сам еще недавно был. Но мне это только льстило, ведь я больше не был ими. В стремлении быть похожим на своих кумиров, которыми почему-то всегда были мои бывшие обидчики, я очень быстро забывал свои интересы и чувства, и начинал уже постоянно и бессовестно обманывать себя. Кто бы мог подумать: чтобы почувствовать свою силу, нужно лишь предать свою сущность. Это была самая настоящая сделка с дьяволом, где я продал все лучшее в себе невидимое на все лучшее чужое видимое. И внутри вскоре образовалась пустота, будто выжженная земля, но я не обращал на это внимание. Надо признаться, что долгое время я был крайне доволен собой, и даже удивлялся: почему я не делал этого раньше. Было очень восхитительно играть чужие роли, затыкая рот своей слабой и никчемной сущности как чему-то инородному. Было так прекрасно ощущать силу, которой я был лишен от рождения. Сначала близкие, которые мной восхищались, чуть позже стали осуждать, так как любая сила, если чувствует слабость с другой стороны, начинает наращивать еще большую силу, пока не наткнется на отпор. И этот отпор пришел не оттуда откуда я его ожидал, совсем не от близких и даже более сильных мне людей, которые уже стали всерьез меня принимать за своего – равного. Раньше, когда я отказывался от себя, и надевал чужую маску, то что-то внутри меня щелкало и ломалось, будто скрипучее колесо сходило с ровной колеи, но я не обращал внимания тогда на такие мелочи. Позже я стал замечать, что эта телега стала катиться уже сама по себе, и не в ту сторону, так как позже эти чужие роли стали управлять мной, а не я ими. Слишком сладки и легки были результаты такого внутреннего предательства, чтобы обращать внимание на такие незначительные мелочи. Это была некая магия, которая могла вскружить голову любому подростку, и он уже не мог самостоятельно и добровольно отказаться от этого. Я очень легко забывал себя настоящего, но начинал с того, что начинал ненавидеть себя прежнего. Эти маски подавляли во мне мое настоящее и топтали меня прежнего, с жестокостью. Казалось, они делали всё, чтобы я не вернулся обратно. Чтобы я вечно сидел и смотрел на огромные недвижимые лужи, разбросанные по всему городу, после длительного нескончаемого дождя, и молчал, уставившись в одну точку. Мир полон слез, а вернее причин для слез, и глупо претворяться, что чуждый нам мир не достоин их – этой крови нашей внутренней души, – ведь на самом деле он только из них и состоит, и на них держится.

004

Холодный воздух приятен, когда он уже нежной прохладой сковывает лицо, но еще не обмораживает. Я очень люблю дышать таким воздухом, в нем очень много свежести, в нем чувствуешь себя обновленным. Однажды, я поймал себя на мысли, что стесняюсь проявлять присущую мне доброту к людям, что боюсь показаться близким влюбленным в кого-то, что стесняюсь своих сентиментальных чувств, и тому подобное. И как только меня подозревали в чем-либо из этого, я тут же становился, грубым, злым и наглым, дабы поскорее опровергнуть происходящее. Почему мне так тяжело было представать перед окружающими таким, каким я был на самом деле, я не мог себе объяснить. Из-за этого я не мог нормально ни любить, ни дружить. Интересно кстати, почему мы все так волнуемся, когда предполагаем, что о нас кто-то думает. Хорошее или плохое – то неважно, пугает сам факт оценки – «а что именно он/она думает?». И здесь недостаточно простых ответов типа: хорошо, плохо, нейтрально. Здесь важны все оттенки и полутона, хочется почему-то знать все «если..» и «но..». Хочется знать не что о нас думают, а как именно о нас думают, – и вот эти предположения вызывают в нас сомнения и затем волнение. При этом нет ничего ужаснее, чем стесняться и стыдиться себя, ведь после этого человек престает за себя отвечать, и уже вчерашняя жертва становится новым чудовищем, которыми и так полно наше общество. Выходит, что все зло начинается с обмана самого себя, когда мы начинаем убеждать себя, что мы другие, что мы лучше, чем есть на самом деле. Этот соблазн, очень притягателен для каждого подростка, который только вступает в жестокий и несправедливый мир, и меня затянуло в эту яму, за красиво оформленной ширмой. Мы все становимся лишь актерами, и начинаем лепить «себя» из всего, что есть вокруг плохого, жестокого и на первый взгляд результативного, что находим рядом. Из всего многообразия чужих масок мы выбираем самые противные и дерзкие, потому что они дают самые быстрые результаты. И никто не расстраивается, что предает этим самого себя, и живет свою единственную жизнь под чужой маской, ведь ей аплодируют. И наша искусственная жизнь превращается в бесконечное презрение к своей настоящей и никому не нужной жизни. Именно для этого я после осознания этого специально ходил в изношенной одежде, намерено долгое время не обновляя гардероб. Мне хотелось сбить с себя всю эту спесь высокомерия, которая мне в свое время навязала эта самая модная одежда, но при этом не потерять чувства собственного достоинства. Я не мог позволить себе поддаться унынию или оскорбиться от презрительных взглядов прохожих, ведь при всем при этом я старался оставаться самим собой, в лохмотьях или щелках – не важно, главное с теми же неизменными и верными себе мыслями и чувствами. Так я восстанавливал уважение к себе и окружающим, – это была моя терапия. Теперь я знаю все свои недостатки, я знаю, что я ленив, отчасти иногда не сдержан и не люблю красиво одеваться, но не потому, что не хочу хорошо выглядеть, а потому что знаю, как блеск одежды может очень быстро затуманить любой, даже окрепший разум. Теперь я знаю, что если потакать своей гордости, то она постепенно начинает уничтожать нас, ведь ей всегда всего мало. Гордость – это паразит, который приходит незаметно и с благими намерениями как прислуга, а затем полностью подавляет всю волю хозяина. Я уже старый, худой, скромный, слабый, некрасивый, ленивый, глупый, жадный, завистливый, гордый, неопрятный, обидчивый, лживый, наивный и жалкий человек. И с каждым таким признанием, словно камень сбрасываю с плеч. Я не просто перечисляю слова-прилагательные, я их примеряю на себя как новые костюмы. Конечно, они не очень презентабельные, и мало кто согласиться их носить, но зато они очень удобные и никогда не жмут, и не натирают. Они снижают мое самомнение, и в то же время повышают вкус к собственной, а не чужой жизни. Да, может эти качества не ценятся в обществе, и никому не интересны, но зато они мои, настоящие. И мне не нужно больше притворяться кем-то другим, постоянно врать или лицемерить, и держать грудь колесом, и язык пистолетом, чтобы меня все боялись на расстоянии. Возможно, эти качества не привлекают людей, которые меня окружают сейчас, но не факт, что они окажутся ненужными среди тех людей, которые меня будут окружать завтра. Мы не должны менять себя в угоду окружающим, иначе мы будим жить их жизнью, а не своей. А когда поймем это, будет уже либо слишком поздно, либо жизнь уже закончиться. Чем выше высокомерие, тем больше становятся наши страхи и сомнения. Чаще всего мы сбиваемся с пути из-за высокого самомнения о себе. Что мы якобы можем быть лучше, чем есть на самом деле. Чем больше «эго», тем сильнее наши переживания за себя. Я знаю это, как никто другой. Всю свою жизнь я стремился быть успешным и важным, и когда у меня стало это немножко получаться, но вместе с этим стали появляться и беспричинные страхи, которым я долгое время не мог найти объяснения. Потом меня стала мучать бессонница, будто бы постоянно давая время на переосмысление и решение необъявленной никем вслух задачи. Только с годами я понял ответ, и все оказалось очень просто: нужно было оставаться самим собой, несмотря на все провокации и неурядицы в жизни. И так мало людей вступая во взрослую жизнь, делают это без масок. Люди так привыкли обманывать самих себя, что об окружающих и говорить нечего, они просто теряют уважение в глазах того, кто сам себя же предал. Бывает, что человек всю жизнь прячет от себя, себя же. И это трагедия, ведь в этот самый момент он думает, что жизнь как раз удалась. А чтобы не зазнаваться, нужно любить не себя, а свои недостатки, превращая свои слабости в силу в глазах своих критиков с помощью самоиронии. Я помню и тот период, когда я решил стать искренним и предельно откровенным, быть честным со всеми, и прежде всего с самим собой. Это было словно озарение, трудное, ржавое, некрасивое, но озарение. Мое сознание тогда не просто расширилось, оно улетело в другую вселенную. Я навсегда стал другим, хотя скорее вернулся к себе же самому изначальному. И сложнее всего было тогда признавать свои недостатки прилюдно. Но зато моя жизнь после этого стала гораздо спокойнее и приятнее, и вообще изменилась до неузнаваемости. С тех пор как я признал свои пороки, я стал видеть людей насквозь; я стал видеть все их пороки и их непомерное эго в каждой проблемной ситуации. Окружающие стали очень предсказуемыми и немного даже жалкими. Я пытался им объяснить как исцелиться, но они не хотели меня слушать, а некоторые просто уже не могли найти путь обратно, так сжились и сознательно не готовы были расставаться с болезненной силой. Каждому трудно говорить о себе неприятные, но зачастую важные и честные характеристики. Кивать, соглашаясь на упреки со стороны. Но не поверите, какое при этом я получал облегчение, и освобождение, будто бы вырывался из каменной скульптуры, которую долгие годы, сам же лепил из чужих недостатков, которые мне ранее казались достоинствами. Вы не поверите, как сильно меняется самочувствие и сон, когда решаешься и стараешься быть честным и искренним всегда и со всеми, избегая даже маленькой лжи. Но самое удивительное: я разглядел все свои недостатки, в том, кого когда-либо осудил. Так я пришел к трем несложным постулатам в своей жизни, которые надо сказать мне внушали с детства все книги, за которые я брался. Первый: это быть максимально искренним и никогда не лгать, ни в большом, ни в малом. Второй постулат: быть всегда самим собой, даже если от этого стыдно, и чувствуешь свою слабость. Третий постулат: оставаться равнодушным и при поражениях и при победах, быть безразличным ко всему. Помню, как перечислил впервые все свои недостатки и пороки, и согласился с ними, признав их частью себя. И дыхание мое от этого стало легче, а жизнь с тех пор стала спокойнее, она изменилась навсегда в лучшую сторону. Ведь чем меньше «эго», тем меньше мои страхи и переживания. Потом я стал уже публично признавать свои изъяны, сначала смущаясь, а потом уже смеясь. Превратив прежний позор в самоиронию. Казалось бы, что здесь такого: у каждого есть свои слабости, их нужно лишь признать. Но как же трудно это сделать. Зато после, – появляется необычайное ощущение некого бессмертия, ведь никто уже не может ранить человека, который сам себя режет, и не чувствует при этом боли. Я после этого заметно меньше стал уставать, ведь эмоционально теперь меня никто не мог вывести из себя, ведь я без критики теперь сам знаю все свои слабости, и чужое мнение уже не может меня задеть. Ведь, что такое обида, как не попытка соврать и доказать обидчикам, что мы другие. Но стоит только сдуть этот воздушный шар под названием «завышенное самомнение», как все сразу становится на свои места, и появляется спокойствие. Сейчас я очень часто перед собой исповедуюсь, и регулярно усмиряю свою гордость, чтобы снова не свернуть с колеи и не потратить в пустую зря время и здоровье, проживая чужие и глупые роли. Я жил в каком-то полу-сне: смотрел – что покажут, и шел – куда позовут. Я словно мчался на каком-то скоростном подъезде и даже не интересовался, куда он меня везет. Казалось бы, я был хозяином своей судьбы, но при этом, мне за двадцать с лишним лет всегда было некогда уделить самому себе даже несколько минут и спросить себя: «Тебе действительно это нравится? Куда ты торопишься? Кем ты видишь себя через пять лет?». Мне всегда было некогда поговорить с самим собой, некогда признать свои ошибки, некогда скорректировать свое поведение, – я просто катился с какой-то огромной горы в одном направлении. В какую-то пропасть. Все плачут и ноют, что не могут вернуть и исправить прошлое, а теперь я знаю, что могут. Для этого достаточно просто попросить прощения у того, кто «там когда-то» присутствовал. Но никто никогда этого не делает, потому что им уже якобы все равно, или просто боятся ворошить свои неприятные эмоции. Но прошлое – это ведь не цифры в календаре, а то, что ноет у нас в глубине души. То, что корректирует наше поведение сейчас. Оглядываясь теперь назад, мне кажется очень странным, что для того, чтобы найти себя, нужно отбросить все свои надуманные доблести и признать каждодневные пороки. Чтобы задаться вопросом: почему мы все с таким упорством ненавидим себя настоящего? Почему чтобы найти себя, нужно перепробовать все чужие роли? И почему нужно прожить значительную часть чьей-то пустой жизни, чтобы понять как прекрасна своя собственная? И каждый раз, когда мы будем пытаться познать самого себя, мы раз за разом будем упираться в других, приходя к одному единственному и неизбежному выводу: что жизнь – это сострадание и сопереживание близким. Что только посвящая свою жизнь окружающим, мы сможем прожить полноценно свою. Да, в это очень сложно поверить, но сожалению, или к счастью, но это так. И обмануть себя ни у кого не получиться.