Роман Горбунов – Переплетения (страница 10)

019

Иногда я выхожу на улицу, и иду не понятно куда и зачем. И в момент, когда захожу в какой-нибудь тупик, спрашиваю себя: «куда ты шел, и зачем?», но ответить на этот вопрос не могу. Нет цели. Куда-то. Зачем-то. А ведь цель должна быть, – так по крайне мере меня всегда учили. Но ее нету. Я иду куда глаза глядят и мне от этого хорошо. Иногда нужно отпустить свою волю, заставить ее помолчать на время. И заглядеться на небо. Развлечения прошлого становятся для меня все менее интересными, количество запахов и вкусов сокращается с каждым днем; становлюсь безразличным к еде на столе. При чем, чем проще предлагаемая пища, тем даже лучше. Но что я вижу, оглядываясь со скрипом в костях назад, – нет – ни счастья, ни радости, ни сожаления, – ничего такого к чему всю жизнь стремился, и когда-то гордился или хвастался кому-то, нет, – ничего из этого. В огромной стопке воспоминаний выделяется только отдельные сцены нарушения и соблюдения морального кодекса: того за что мне было стыдно, или за что становилось благороднее внутри. Такое ощущение, что я переживаю на старости лет не за свою жизнь, а за жизни других людей, с которыми мне довелось столкнуться за столь краткий период существования и чем-то нечаянно обидеть их. Странно, что только от одних воспоминаний добра, мои кости почему-то сразу перестает ломить, а голова перестает зудеть. Не могу понять, почему именно от воспоминаний добра начинают теплеть мои кости и быстрее течь кровь. Я понимаю, что если буду думать только о себе – потону, а если буду думать только о других – взлечу или меня потопят, это уже зависит от этих других. Самомнение – это всегда некая тяжесть, которая превращает хорошее в дурное. Легкость приходит, когда кому-то что-то даришь, особенно незнакомому человеку. А когда даришь ближнему, то ничего кроме исполнения долга не чувствуешь. Поэтому нам так приятно дарить подарки любимым при первом знакомстве, пока мы еще не знаем их слишком хорошо, и уже неприятно, когда узнали получше, но какими бы они ни были, от самого дарения уже ничего не испытываем. Почему так, – не понятно, ведь вся мировая история и экономика говорят об обратном. Нам твердят о том, что двигатель прогресса и процветания исключительно личная собственность и личный интерес. А может от нас что-то скрывают, или мы боимся сами признавать это публично. И получается так, что из поколения в поколение кочует ложь, и никто не хочет это исправлять. Нам всем твердят, как важна была свобода нашим предкам, как будто она не важна теперь нам. И тогда и сейчас, все кому-то прислуживали. Мы все от кого-то зависим, и по факту делаем то, что нам прикажут. Раньше это делали бесплатно, потому что тогда рабов кормили и одевали, а теперь это делают за деньги, чтобы кормились и одевались за свой счет. Но по факту ни тогда, ни сейчас, мы не были свободны, и с веками мало, что изменилось. Вряд ли кто-либо чувствует себя сегодня независимым. Одно радует, что если наш хозяин влиятельный, то тогда мы можем общаться с другими хозяевами, которые от него зависят, как со своими слугами, оставаясь лишь его слугами. Вот и вся свобода: найти того, кто будет от тебя зависеть, так же как ты от кого-то. Раньше я думал, что я один такой несчастный, и от этого мне становилось еще тяжелее и грустнее. Теперь я понимаю, что все вокруг считают себя несчастными, просто умело это скрывают. Я только недавно это понял, и потому стал счастливым, так как сама мысль, что ты не один страдаешь, одно это дает облегчение. Всех всегда чего-то не устраивает, все хотят все поменять и начать жить сначала, но слишком быстро ко всему привыкают, и им ничего больше не остается, как страдать в одиночестве, пока никто не видит их позора. И думать почему им так не повезло. И почему ни одна из их мечт, так и не сбылась в реальности. Познать себя – значит научиться себя контролировать, видеть свои страхи и пороки со стороны. Понять какую власть над тобой они имеют и почему. Понять, где ты сам в этом водовороте страстей. Почему в этот момент тебе так хочется отречься от себя, и стать немного животным. Почему хочется окунуться в эту грязь целиком. И только поняв это, можно понять себя. То есть – увидеть это крошечное и скромное создание в дальнем углу. Мы все жалеем и помогаем слабым, потому что это позволяет нас возвыситься самим, а тех, кто выше нас – презираем, потому что это так же позволяет нам возвыситься над ними. Выходит у добра и зла одна и та же причина, и она разъедает нас.

020

Аромат тюльпанов по утрам прекрасен, и после него всегда хочется жить и любить всех снова, простить тех с кем поссорился когда-то, и попытаться все начать заново. Однако запах – совсем не то, что присуще самому цветку, а именно тому, что его покидает. Вот и все прекрасное в нас, тоже только то, что исходит, а не находится внутри. Даже жуть берет от того, что все лучшее в нас – это то, что мы отдаем, а не чем набиваем карманы. Тогда зачем все это? Раньше, помню с друзьями в детстве, собирали разноцветные ракушки на берегу моря, а теперь все как один – разноцветные безделушки, которые всё так же приятны на ощупь, но уже почему-то противны нашему духу, который ищет безграничности, а не того, чтобы стать тенью чего-то красивого. Наивные глупцы, – они не понимают, что нужно молодить не капризное тело, а застенчивую душу. Если посмотреть со стороны на жизнь, то она похожа – на игру, но не за любовь, счастье или наслаждение, а за деньги, которые по их мнению воплощают все это. Смешно, но это так. Самый настоящий фетишизм бумажек. Когда они видят одну такую ассигнацию, то сразу представляют продажную любовь и незабываемые ощущения, потом умножают удовольствие на количество своих денег, и становятся счастливыми. И им бывает достаточно даже этого. Впрочем, как только вещь становится целью, человек превращается просто в средство. Самое неприятное – когда понимаешь, что тебя используют, но продолжаешь вести себя так, будто не понимаешь этого. И после обижает даже не то, что тебя используют, а то каким образом это происходит – открыто и без стеснения. А тебе еще стыдно высказать это вслух, хотя честно говоря, понимаешь, что для тебя это не сложно. Интересно, что большую часть времени мы делаем вид, что ничего не понимаем, и что ничего не произошло, хотя внутри не угасает огонь негодования за то, что ты неожиданно осознал, что стал средством в чужих руках. Но так получается, что ты их используешь больше, и успокаиваешь себя тем, что делаешь это не со зла, а лишь в отместку. Стоит только раз сделать человеку добро по личной инициативе, как он тут же просит еще уже как правило, и пытается узаконить все подарки, чтобы они и дальше повторялись. Хотя, если делаешь добро по чужой просьбе или инициативе, такого желания у них почему-то не возникает. И не потому, что они стесняются, а потому что просить у кого-то всегда сложнее, чем получать что-то бесплатно с наивной улыбкой. Однако люди вовсе не дураки, и все всегда помнят, каждую неприятную мелочь в свой адрес, и точно так же относятся к ним же. Может они и не решаться столкнуть кого-то в пропасть, но уж точно не подадут руки упавшему обидчику. В доме, где хозяин кричит на слуг, слуги начинают плести против него интриги. Как мы к людям относимся, так и они к нам сквозь улыбку, чтобы не вызывать подозрения. Только проявляют они себя не сразу, а потом, и не прямо в лицо, а через кого-то или надвигающиеся обстоятельства. Я часто вспоминаю, как долго смотрел вслед тем, кого нечаянно обидел, и как долго не мог отвести от них взгляда. А совсем недавно заметил, что всякий смотрит в ту сторону или в том направлении, где был человек, о котором он постоянно думает. Раньше говорили, что каждый человек, что приходит в нашу жизнь, приходит, чтобы научить нас чему-то. Возможно и так, но любопытнее все-таки узнать чему мы сами научили других. Я стараюсь не забывать своих друзей и все свое детство, – это мои источники силы на всю оставшуюся жизнь. Какими бы ужасными они не были, в них было все, чтобы я чувствовал себя полноценным и счастливым. Я вспоминаю все клятвы друзей по пьяне, и меня обуревают сразу те же эмоции, и хочется все их исполнить. Юношеская любовь и юношеская дружба – вот два сердечка, которые должны биться в нас постоянно не переставая, чтобы наши руки никогда не холодели. Тогда именно был важен не результат, а участие, которое почему-то было важнее этого результата. Все, что было после, будет уже не то и не так, как нам бы хотелось. В разочарованиях самое сложное – это привыкнуть к тому, что с первого раза ничего никогда не получается, а еще сложнее убедить себя, что ничего так быстро и не должно и не может вообще получаться. Ведь разочарования приходят к нам мгновенно, вместе с необходимостью делать что-то повторно, хотя мы рассчитывали на то, что получится с наскока, без подготовки и без обдумывания. Люди, ограниченные в средствах, говорили мне когда-то, что чем больше мы всего продумаем в голове, тем меньше нам придется делать руками. Все просто. Я думаю, что гениальность зависит от того, сколько человек может одновременно держать в голове объектов и отношений между ними. И проблема в том, что добавляя новый объект, мы исключаем какой-то старый. Да, да у каждого из нас разный объем такого синхронного восприятия окружающих объектов и различных фонов. От этого зависит тупость и смекалка. И самым умным окажется тот, кто видит всю картину целиком со множеством деталей. Я заметил, что уверенностью в себе приходит и чувство, что ты на своем месте, не ниже, не выше, а именно на своем. Дворник часто бывает счастливее, чем самый богатый человек на свете. Первый знает, что он на своем месте незаменимый, а второго не покидают постоянно мысли, что его хотят сместить. Я множество раз видел, как очень талантливые люди избегали благоприятных возможностей, которые сами шли к ним навстречу. Может, это звучит упрощенно, но мне кажется, что успеха достигают только в том, в чем не стесняются проявлять себя. Успех достается уверенным в себе, а уверенность приходит с нахождением себя. Подозрения – это почти всегда не признак осторожности, а симптом заболевания. Множество раз я видел в друзьях врагов, и это ни разу не оправдывалось, хотя все улики и факты указывали на них. На самом деле мы стремимся все объяснять так, как нам удобно, или так как нам интересно, чтобы тем самым взбодрить себя, а не утешить. Мне кажется, что где-то подсознательно мы на самом деле хотим не покоя, а вечного стресса, и постоянно тянемся к нему, не понимая и даже отрицая это. Нам нужна буря, вихрь, вулкан, а не штиль или безветрие внутри. Нам всегда нужно верить в то, что мы способны влиять на что-то вечное, а не просто перекладываем ржавые вещи с места на место. Нам важно почувствовать себя частью чего-то бессмертного. Глупец думает, что он может управлять своей судьбой, но лично мне интересно, о чем он думает, когда прыгает через пропасть. Неужели о том, что у него хватит сил, или о том, что у него вдруг вырастут крылья. Если мы не в состоянии управлять даже тем, что у нас под носом, что говорить уже о том, что отдалено от нас. Мы до последнего верим, что можем что-то изменить.