Роман Горбунов – Отношения (страница 7)

– Ну скажи, что ты рад! – Я в растерянности молчал. – Ну что?! Неужели тебе жалко для меня какого-то платья? – Голос ее из наивно-невинных тонов перешел на откровенно грубые. Она умела выставить ситуацию так, чтобы я всегда оказывался усложняющим ее. От такого голоса я всегда чувствовал свою вину, даже когда ее не было. Ладно, в конце концов, она права, иногда нужно баловать себя, к тому же это не такая уж большая сумма. Я стал немного успокаиваться, и возвращаться в прежнее состояние. Смахнув с себя воображаемую пыль, я спокойно и даже ободряюще ответил: «Умница! Правильно сделала!».

Однако я все чаще и чаще прихожу к выводу, что зря все это спускаю на тормозах, оставляя невыясненными непонятные вопросы наших взаимоотношений. Ведь количество непонимания от этого только растет, появляется все больше и больше вещей, которые не находят во мне отклика. Она просит – я исполняю, она плачет – я успокаиваю. Такое ощущение, что я ее личный волшебник, который не должен по велению сердца это делать, а просто обязан, потому что она всегда мечтала так жить. Она часто говорит, что в детстве мечтала жить лучше; ну и что, все мечтали в детстве жить без забот, и я в том числе. Но жизнь расставила все по другому, и теперь я живу так, как могу, исходя из своих возможностей. Жизнь не кино, тут нельзя перемотать, или включить другой фильм, если этот не нравиться, здесь нужно все досматривать до конца, как бы неприятно это не было. Но она считает по-другому, у нее свой взгляд.

И моя вина в том, что я до сих пор не переубедил ее в этом. Когда девочка рождается красивой, то все ее родственники, включая ее родителей, называют ее принцессой. Так вот она потом и вырастает с королевскими замашками, но позвольте возразить: если все девочки будут принцессами, то кто будет работать уборщицами или медсестрами, а ведь они тоже когда-то мечтали быть при дворе его величества. Королевств слишком мало, а принцесс слишком много. Вот это все, ей должны были объяснить еще ее родители, а не я, который при каждом таком упоминании об ограниченности денег и ресурсов, предстает в ее, да и своих глазах тоже, каким-то монстром, который отбирает у маленького ребенка его последнюю конфету. Воспитывать надо не принцесс, а жен, хотя что скрывать и лицемерить, я бы тоже свою дочку баловал бы до невозможности и вырастил бы ее такой же. Ну кто-то же когда-нибудь должен будет ей объяснить, что жизнь это не вечный праздник, – что это череда, и по большей части череда разочарований. Но нет, она говорит мне, что привыкла только побеждать, и всегда достигать поставленной цели. Я смеюсь, но молчу, как же она это делает, ни разу в жизни не работая, – мне очень интересно. Да очень просто, как я уже упоминал, она нашла себе доверчивого и простодушного волшебника, в виде меня. Но нам мужикам никто деньги не дарит, как женщинам – просто так, нам их приходится, мягко говоря, отбирать у других мужиков, которые не хотят с ними расставаться, никак. Как все это объяснить ей, я не понимаю.

– Послушай, я хочу с тобой поговорить. Мне кажется, ты слишком легкомысленно относишься к деньгам.

– Но ты никогда мне ничего не даришь! А я девочка! И как все девочки люблю подарки и красиво наряжаться! – Она оттопырила свои губы, и посмотрела на меня с каким-то презрением, как на чужого.

– Но я не печатаю деньги, как ты не поймешь? Наш доход на уровне среднего дохода всех семей вокруг!

– Фу! Я не хочу среднего! – После чего стала искать, куда бы прикрепить свой взволнованный взгляд, стала вертеть головой, и уставилась на свои ярко розовые длиннющие ногти. – Я достойна большего! Я не как все! Посмотри, какая тебе красотка досталась! – Она развела руки, слегка кланяясь, как артисты в конце спектакля. Я посмотрел и понял, что на ней больше искусственного, чем настоящего. – Неужели ты думаешь, я вот о такой жизни мечтала всю жизнь?! – Она медленно и с пренебрежением обвела пальцем вокруг. – Я хочу путешествовать! Хочу вкусно питаться! Наряжаться! Я достойна большего! Понимаешь?

Я молчал. – Ну что молчишь? Разве я многого прошу? Я же не прошу у тебя яхты, и самолеты? Просто раз в год ездить в отпуск, куда-нибудь заграницу! Раз в неделю ходить в ресторан, не каждый же день!

Она это так говорила, будто бы это все дается людям бесплатно, и ни стоит никаких денег. Во всем ее голосе отражалось только легкость траты денег, но не их зарабатывания. В ее фильмах же только тратят, поэтому она даже не представляет, откуда деньги в ее кармане берутся. У нее все всегда легко, а у меня почему-то тяжело, и ее это дико бесит. Ее не интересует рост безработицы и кризис в стране, рост цен на коммуналку и продукты питания, падение продаж и сокращение зарплат. Она представила деньги, и они появились, а у меня почему-то это не так. И она искренне не понимает, почему я все так усложняю.

– Все будет. Дай мне время, ты же знаешь и видишь, что я стараюсь, но экономика так устроена, что лишний рубль на дороге не валяется! Не так просто увеличить свой заработок так быстро как ты хочешь!

– Все! Не хочу слышать твои очередные оправдания! Ты неудачник! Жалкий и бесталанный! Хотела нормального сильного мужчину, а получила вот это! – Она обвела мой силуэт презрительно пальцем, и схватила свою кисть другой кистью, чтобы она не разболталась от переполнявшего ее волнения. – Зачем я вообще с тобой связалась, – не понимаю! Лучше бы тогда с Олегом осталась! Видел бы ты, какие он мне букеты дарил! Он ничего для меня не жалел! Он меня горами цветов заваливал! А я, дура, выбрала тебя! Потратила на тебя всю свою молодость! А она у меня одна! У меня нет времени больше ждать! Вся моя жизнь так пройдет в этой нищете и скуке! – Она резко отвернулась к окну и попыталась изобразить обиду спиной. Честно говоря, чем больше она возмущалась, тем больше мне становилось на нее все равно.

– Ты не мужик! Я каждый раз жалею, что в свое время связалась с тобой! – Желчь капала с ее языка. – Ну что опять молчишь? – Она хотела довести меня до срыва, так как она сама без этого не успокаивалась. Обычно мы расходились, или она замолкала, когда видела, что я расстроился больше, чем она. Ну так сказать, чтобы ей не было обидно, да и чтобы я не расслаблялся. – Сказать тебе наверное нечего? И почему мне всегда так не везет на мужиков? – Она театрально возвела руки к небу и затрясла ими в истерике, будто прося помощи у соседей сверху. – Не можешь заработать на ресторан, чтобы отвести свою любимую, порадовать ее – да значит, ты так сильно меня любишь! Значит, ты меня не любишь! Вот! – Она резко опустила руки, хлопнув со звуком ими по своим бедрам, и выпучив глаза, уставилась на меня. Я не торопился с ответом, точно так же уставился на нее, но с напускным спокойствием, которое я знаю ее бесило больше всего, ведь цель всех ее истерик, это вывести меня из себя, просто так, забавы ради.

– Как тебе не стыдно. – Укоризненным и поучительным тоном начал переубеждать ее я. – Мы с тобой, когда я зарабатывал гораздо больше, и когда не было обязательных расходов на жилье, постоянно ходили в ресторан и кино. И цветы были у тебя на коленях каждые выходные! И мне ничего для тебя не было жалко! Вспомни! – Теперь пришла моя очередь сверлить ее испытующим взглядом, который она тут же не выдержала, и снова в растерянности отвернулась к окну, в котором отражалось ее недовольное лицо.

– Да что ты мне все о прошлом напоминаешь? Ты сейчас докажи! Покажи, что можешь для меня сделать?

– Тебе не кажется, что только я в наших отношениях должен кому-то что-то доказывать? А как на счет тебя? – Она все еще стояла лицом к окну, но после этих слов явно задергалась, стала быстрее накручивать волосы на палец, и дергать своим каленом. – Что ты для меня сделала? Ну скажи? Что? Что молчишь?

– А что я должна была сделать? Я вышла за тебя, и этого достаточно! А ты из-за какого-то платья такой скандал прямо с порога устроил! – Она всхлипнула, но это было не натурально, поэтому я тут же ответил:

– Ничего я не жалел, когда были деньги, а вот ты тогда все принимала как должное, и даже ни разу «спасибо» не сказала. Знаешь, мне начинает казаться, что еще тогда я тебя избаловал, и теперь ты не можешь остановиться. И ты наверное права, наверное я мог бы зарабатывать и больше, если бы только видел ради чего, что ты меня тоже любишь, что ты идешь ко мне навстречу, что-то делаешь для меня, а не только требуешь и требуешь, это меня вообще не мотивирует. Одни сплошные претензии и недовольства!

– Ты мужик или кто! Ты должен ухаживать и заботиться обо мне! Потом еще будешь вечером ко мне прикасаться, этими руками неудачника. Фу! – Она поморщилась. – Хочешь быть со мной – добивайся! – И задрала свой подбородок вверх. – Все, ко мне притронешься только, если поедим в отпуск – на море! Ясно!?

Она сложила с решительным видом руки на груди и уставилась в потолок. Она не хотела больше ничего слышать. Она давала понять, что таким образом, она все сказала. Она поставила мне ультиматум.

– Ухаживать и баловать – это разные вещи, не путай их. – И я почувствовал, как мой голос снова стал не решительным. Что она со мной делает, раньше меня боялись все хулиганы, а теперь я хожу по струнке у этой взбалмошной женщины, которая сама не знает, чего хочет. – И мне кажется, я тебя уже избаловал!