Роман Горбунов – Отношения (страница 6)

Заметив мою рассеянность и отсутствие работы в торговом зале, старший администратор, сразу же позвала меня сесть за кассу. Поток клиентов меня немного отвлек и успокоил привычным занудством и вредностью, которая меня уже веселила. Стоило мне отпустить в пять клиентов, как в конце очереди я увидела снова его фигуру и взгляд, выглядывающий меня, – меня снова затрясло и бросило в дрожь. Здесь за кассой я совсем беззащитна, он может меня разглядывать сколько захочет, сможет даже если захочет заглянуть мне в глаза, может даже что ни будь сделать со мной по страшнее. Отпустив клиента, я махнула охраннику, и тот спешно подошел к моей кассе, страхуя меня от его неожиданных действий. Очередь приближалась, и приближалось это наэлектризованное тело, искры уже летели в стороны. Что сказать ему, спрашивать ли про пакет, посмотреть ли ему в глаза, – совсем скоро он будет от меня на расстоянии вытянутой руки. Внезапно, когда он уже стоял от меня через одного клиента у него зазвонил телефон и он спокойным здоровым голосом ответил: «Да, все сделал, как вы просили. Сейчас еще вернусь и все перепроверю». Первая моя мысль от услышанного: он адекватный, и ждать от него опасности не следует. Вторая мысль: тогда чего он от меня хочет? Зачем искал? Неужели хочет заставить меня стереть свои фотографии? Вот будет стыдно мне перед всеми, если он поднимет вопрос о том, что я тайно его сфотографировала, но он никак не мог этого видеть.

Все! – подошла его очередь, на ленте лежала коробка конфет и пару пакетов каши. Когда я пробивала его кашу она посыпалась у из пакета, – видимо пакет был дырявый. Я тут же попросила его вернуть кашу, чтобы завернуть ее в одноразовый пакет, чтобы она вся не высыпалась по пути. В ответ он что-то пробубнил, типа «тут недалеко, итак донесу», но пакет все же протянул. Его сильные пальцы были пусты, ни одного кольца ни на одном пальце, – он холостой, такой то парень. Или может он снял его передо мной, так делают бабники. Быстро обернув кашу в одноразовый пакет, я сразу же занялась следующим покупателем, стараясь не глядеть на него. За все это время я смотрела на него не выше груди, так что ни разу не встретилась с ним взглядом. Затем я услышала с его стороны голос типа «это вам», а сама сделала вид, что будто ничего не слышала. Что бы он там мне не предлагал, меня это не интересует. Когда закончив с покупателем, я перевела взгляд в его сторону, он уже ушел, а возле меня лежала его коробка конфет, а на ней свернутый вчетверо листок, и стянутый в углу розовой скрепкой. Не может быть, неужели это оставил он, – для меня? Я старалась не прикасаться к ним, вдруг он просто забыл их, и скоро вернется. Но он не вернулся, они простояли до моей сменщицы еще пару часов возле меня, храня тепло его рук, после чего я их пододвинула к себе поближе. «Это твое?» – спросила коллега и улыбнулась, я кивнула и быстро убрала коробку под мышку, а листок в карман. Спрятавшись в раздевалке одна, я не удержалась и развернула листок, – это было любовное послание! Мои руки сразу задрожали, а глаза покрылись девичьими слезами. Не может быть, я ему понравилась, он мне написал! Впервые в жизни тот, кто мне понравился, написал мне письмо! Мне никто никогда не писал писем, тем более любовных!

Несколько дней я не могла прийти в себя, даже слова выговорить не могла, только кивала и мычала как корова. Внутри меня происходило какое-то землетрясение, которое мой внутренний мир не испытывал по меньшей мере лет 15, а по большей – вообще никогда в жизни. Все эти ощущения были для меня в новинку. Они меня и потрясали и завораживали одновременно. Странное дело: когда работаешь на кассе, за день видишь тысячи разных лиц, и только одно из них переворачивает тебя несколько раз. Первое время я даже не понимала, как самой себе объяснить происходящее, не говоря уже о том, что ответить ему или как реагировать на его появление снова. Конфеты, я конечно съела, ведь стресс всегда тянул меня к сладкому, поэтому скажу ему спасибо за них. Нет, если я скажу ему «спасибо», то он может подумать, что я ему говорю ему «да» на его письмо, а это не так. Или так? И тут я запуталась окончательно. Вернее я хотела бы ему с удовольствием сказать «да», если бы я его встретила лет 15 назад, и все что он сделал сейчас, он сделал бы для меня тогда, а сейчас другая жизнь, и другая я.

Все это очень мне приятно, но не к месту. У меня есть муж и сын, и я их никогда не брошу, не смотря на то, что не всегда их понимаю, а они не замечают даже что со мной происходит. Нет, все таки он для меня чужой, хоть и притягательный, а свои близкие мне дороже, они прошли со мной вместе все испытания, а его я не знаю, может он убежит от меня при первых же трудностях. А может и не убежит? Может, но все равно ничего менять в своей жизни ради него не буду. И при следующей встрече, прямо скажу ему, что я замужем и чтобы он мне больше ничего не дарил, иначе расскажу мужу, которому на самом деле никогда не призналась бы, даже если бы он это увидел собственными глазами.

На следующий день меня как назло завалили работой – сортировать прибывший товар на складе, где я и провозилась почти весь день. И когда я уже забралась на второй этаж из паллетов, мне пришло сообщение от охранника о том, что он появился в торговом зале. Честно говоря, мне не хотелось слезать и идти ему все объяснять, просто не было для этого настроения и сил. Может он взрослый мужик и сам все поймет. Но потом подумала, что так будет не честно, ведь я во всей этой ситуации тоже виновата немного, ну может немного больше чем он, ну и что. Словно оправдываясь сама перед собой и ожидая когда он сам уйдет, я не торопясь слезла, переодела форму и вышла в торговый зал, и проходя мимо широких рядов заметила его со спины.

Подойдя к кассам, коллега попросила посидеть за нее пять минут, пока она сходит в уборную, и я согласилась. Людей было немного, и через двух покупателей, в очереди появился он. По черной ленте ко мне приближались все та жа коробка конфет, и надо сказать они мне очень понравились, но в этот раз придется отказаться. Расплатившись, он снова тянет мне эту коробку конфет, и как-то торжественно говорит: «это вам!». И вот я только сейчас поднимаю на него уставшие от складской пыли глаза и вижу необычайно симметричное красивое лицо парня, и чуть не говорю: «я согласна», но тут же просыпаюсь и резко произношу заранее подготовленную фразу насколько могу твердым голосом: «я не могу это принять». Он молча стоит не понимая происходящего, я снова повторяю «я не могу это принять», но уже такие голосом, которым убеждаю не его, а уже похоже себя. Он протяжно вздыхает, и почти уходит, но вдруг останавливается, будто что-то забыл и говорит уже виновато: «я их все равно оставлю, я такие не люблю, взял их специально для вас». И я вновь поднимаю к нему свои уставшие глаза и готова простить ему уже все на свете и броситься на шею, но выдавливаю из себя только: «спасибо» и благодарную улыбку, которую он попытался скопировать, но у него не получилось, так как его губы заплелись в гримасе разочарования.

Положив коробку передо мной, он не спеша стал удаляться, походка у него была такая грустная, что даже у меня на глазах появились едва заметные, но колкие слезинки. Он уходил, а вместе с ним и мои надежды на новое прекрасное будущее, которое я никогда уже не увижу. Он был тем, о ком я мечтала всю свою жизнь, по крайне мере внешне был на него похож. В несколько секунд передо мной пронеслись годы вероятно счастливой жизни с ним, и я прекрасно осознавала, что сейчас только что сама порвала все это одной своей фразой. Он уходил, путаясь в своих шагах, унося с собой мое женское нераспустившееся счастье, и видимо надеясь, что я еще его окликну, – я и сама так думала, пока глядела на него, но так и не решилась. Вероятно, я могла бы быть самой счастливой девченкой на свете, но я побоялась этого сама. Поменять всю свою жизнь ради человека, которого даже не знаешь, в моем возрасте просто безумство. Так я себя оправдывала, ведь по голосу и поступкам он показался мне очень добрым и милым. Возможно, я заслуживаю, то, что имею, а все остальное должно достаться другим, молодым и красивым. И почему любовь ко мне пришла так поздно, но я бы все равно не смогла его ждать так долго в одиночестве.

Часть 3 ВЕТЕР

Сделка

После тяжелого рабочего дня, я сидел неподвижно в кресле и глядел в широкое окно. Небо нависло над крышей, готовое перевернуться, и высыпать на землю снежную пудру. Облака клубились и наполнялись скорбью. Неделя была крайне тяжелой, на работе сорвалась крупная сделка, поставщик отказался от своих обязательств, нарушив условия договора, из-за роста как он сказал непредвиденных издержек. Все бы ничего, но эта была очень крупная сделка, которая должна была обеспечить нас доходом на долгие годы. Но все сорвалось. Вот-вот должен был пойти снегопад, но он все никак не наступал. Я еще долго мог бы смотреть в суровое небо, если бы меня не потревожили беспечные, как разбитое зеркало фразы за спиной. Дверь распахнулась, ударившись о стенку, мягкие шаги стали приближаться, дыхание зашипело:

– Слушай, помнишь Лизку, мою одноклассницу? – Я молча глядел в окно, ее истории про подружек сейчас меня совсем не интересовали, и были так низки по сравнению с тем, что происходило у меня на работе. Как же хорошо быть таким беззаботным. – Так вот! Муж купил ей такое красивое платье последней модели! – Она уставилась на меня, ее взгляд требовал от меня чего-то ответить, я непонимающе нахмурился. – Так вот! Ей дали скидку на второе! – При каждом «так вот» она таращила глаза и хлопала с безумным восторгом в ладоши, слегка припрыгивая. – Так что, я взяла наши семейные накопления и купила себе такое же! Только другого цвета! – Я щелкнул зубами от удивления, это ведь фонд, благодаря которому я коплю на ипотеку, потому что пока мы не обзаведемся своей квартирой, мы решили не заводить детей. Как у нее еще язык поворачивается называть этот фонд общим, – надо будет сменить пароль, иначе он быстро опустеет. Заметив мое недоумение, она обняла меня своими тонкими руками за шею, но как-то отстраненно, вроде «потому, что так надо». В этом ее движении не было тепла, совсем никакого. Холодные пальцы выдавали только ее жажду получить это платье. Эта страсть к обновкам накрывала ее целиком. В ее глазах отражалось только это платье, с разных сторон, но самое страшное и обидное было в том, что кроме него, в них не отражалось больше ничего, – и никого. Она вроде говорила со мной, но слова ее были лишены тепла и смысла, будто меня не было рядом, будто она все это говорила мне по телефону, а я находился на другом конце света. Но мы сидели настолько близко, что я даже слышал ее дыхание.