Роман Горбунов – Любопытство (страница 3)
На следующий день весь город облетела новость, что ровно в это же время было совершенно первое ограбление в нашем городе, обчистили соседний дом. Вынесли абсолютно все, хозяев связали и убили. И тут я понял, что я мог так же открыть им свой дом, когда все спали глубоким сном, и все эти несчастья могли случиться со мной. Так моя беспечность и неорганизованность спасла всем нам жизни. Но я об этом никому не сказал, это была моя маленькая тайна. Так я казался себе невидимым героем, и мне это немного льстило. А бродячие музыканты в наш город так и не пришли, хотя кто знает, может это они и были.
Как говорится, «все, что не происходит к лучшему», или «мы сами не знаем, чего хотим». Все свободное время, сколько себя помню, я создавал различные идеи, системы, схемы, таблицы, конструкторы и другие сложные приспособления. При взгляде на которые, поднимался трепет внутри. Меня завлекал даже не столько конечный результат, сколько сам процесс создания чего-либо огромного и масштабного.
В самом творчестве было что-то похожее на то, как я когда-то перевел незнакомую бабушку через дорогу. И там и там, я что-то отдал свое, бескорыстно, не требуя ничего взамен, но меня это почему-то не коробило, а наоборот обогащало, делало богаче и больше. Меня восхищало то, что я мог создавать окружающий мир, пускай всего лишь маленькую частицу его, но все-таки огромного мира. А еще больше приводило меня в восторг то, что моими трудами потом мог кто-то с удовольствием пользоваться.
Каждый раз когда мне удавалось что-то придумать, и в очередной раз удивить взрослых своей смекалкой, я приходил в восторг. Я прыгал на месте, пытаясь достать рукой да самого солнца, или плавал без памяти в море, пытаясь поймать каждую волну и посетить каждый его уголок дна. Улыбка не сходила с моего довольного лица, мысли обгоняли одна другую. Мне хотелось придумать этот мир заново, я был вне себя от восторга и радости. Мои переживания не имели границ, они уносили меня по всему миру сразу, я будто бы был в каждой его точки одновременно, и это было неописуемое ощущение.
Но многих взрослых, тех, кто давным-давно перестал радоваться, моя улыбка раздражала, они оборачивались на меня на улице, и крутили пальцем у виска, пытаясь унизить. Они считали меня сумасшедшим ребенком, или каким-то хулиганом. От чего я смеялся еще громче, а они еще сильнее удивлялись моей радости, словно встретили необыкновенного слона или жирафа на улице. Мне казалось, что я прилетел из другой планеты, окружающие казались мне такими скучными. Я всегда им вслед старался показывать язык, черный как зола, от только что съеденной горсти черного тутовника.
Одно время я даже продавал ведрами это никому не нужное лакомство приезжим морякам, которые причаливали в нашу бухту, и называл его муравьиным виноградом, – редкой экзотической ягодой. Такое переименование придавало ему особое очарование и небывалый спрос. Они верили, и с радостью покупали, а вот от привычных ананасов почему-то отказывались. Заработанные деньги я тратил на жвачки, конфеты и различные пластиковые и мягкие игрушки, и потом об этом всегда жалел, ведь они быстро заканчивались, а тутовник я собирал целый день под палящим в спину солнцем, и каждый раз очень сильно утомлялся.
Я хотел найти что-то такое, что можно было бы купить за деньги, но что бы не исчезло так быстро, а осталось навсегда. Но все имело свой срок годности, который указывали на упаковке. Одно время, когда съезжали соседи, они почти все выкинули кроме книг, и меня еще тогда это сильно удивило. Хотя сам вообще не любил читать. Проблема была в том, что мне все быстро надоедало, и меня всегда влекло что-то новое и неизведанное. Если стоял выбор между привычным и опасным, я всегда выбирал то, что еще никогда не пробовал. Таким образом, я не раз попадал в переделки, и не раз выбирал снова новизну.
Я не мог долго сидеть на одном месте, мне всегда почему-то казалось, что где-то рядом происходит что-то интересное, и я просто не мог этого пропустить. Часто я бегал на берег в полнолуние, потому что именно в этот период на берег выползало огромное количество черепах, а водоросли из глубины светились завораживающим ярко голубым цветом. Мне было холодно, и страшно, но я любовался ими до утра.
Каждый вечер я провожал солнце, прячущееся за горизонтом, и мечтал о великом будущем, сидя на старом деревянном причале. Мое сердце было полно надежд и мечтаний, я был готов уплыть в любую страну на любом корабле. Но в порту вечерами всегда было слишком тихо, моряки разгрузив свои суда уже крепко спали, луна грела своим дыханием остывающее море, а волны о чем-то шептались с песком. Я был один, но не одиноким, передо мной был открыт весь огромный и необъятный мир. Он лежал у меня в руках.
Соседка
Летом отец учил меня сверлить стены, а зимой чистить от сугробов дорожки. Тогда я понял, что работать это еще лучше, ведь после физической роботы всегда спится крепче, а дышится легче. А творчество всегда заводит в тупик, и нагоняет глобальные мысли, не имеющие ответа. Я не любил только скучную работу, такую как мыть полы или готовить обед, нарезая овощи кружочками, в общем все ту работу, которую девченки любят. Не зря нас все-таки разделили, – чтобы каждый делал свою работу лучше другого.
И я бы так думал еще очень долго, если бы не встретил Ее – девочку с глазами ранних васильков, которые еле слышно позвякивали, когда наши глаза случайно встречались друг с другом. Она жила прямо напротив, всего через один дом, и нас разделяла только автомобильная дорога, по которой редко ездили, но часто сигналили из-за перехода поблизости. И я сразу стал ждать момента, когда я встречусь с Ней, и был уверен, что это произойдет очень скоро, и будет так же восхитительно, как когда-то встретились небо и земля.
Ей было 8, а мне 9, мы ходили в одну школу, то есть ходили раздельно и в разное время, но в одну школу. Роста мы были приблизительно одного. Ее родители переехали сюда только в этом году, поэтому мои родители с ними только здоровались, но в гости друг друга пока не приглашали. Я ждал того момента, когда смогу с Ней познакомиться поближе, когда услышу Ее ласковый как запах ландыша голосок.
Однажды Она махнула мне рукой, когда я выносил пакет с мусором, а я не смог махнуть Ей в ответ, потому что обе мои руки тащили огромный черный мешок с мусором. Со стороны это наверное было похоже, будто я, мелкий и несносный ребенок, избавляюсь от трупа какого-нибудь оленя, которого случайно сбил на своем велосипеде. Мешок волочился по земле, и оставлял подозрительно змеиную полоску.
Когда я поставил мешок на землю, Она уже зашла в дом, громко хлопнув дверью, да так сильно, что мой кот, который лежал на подоконнике и грелся, подпрыгнул выпучив глаза, и убежал в кусты. Если бы не этот мешок и грязная футболка, я легко мог бы подойти к Ней и предложить пойти прогуляться в кафе. Вот ведь как происходит, подворачивается удобный случай, а я почему-то к нему как всегда не готов.
К этому моменту моя копилка уже вмещала тридцать два больших эскимо, и один пломбир. Только вот разбивать ее мне не хотелось, ведь она была в виде тучной откормленной Свиньи, но не смотря на ее пузатый вид, внутри у нее всегда урчало от голода. Я часто ее гладил по керамической головке, но ради Нее мог бы сделать вид, что случайно задел ее рукавом, и уронить на пол. Ах, сколько было бы осколков и слез.
Моя мама часто говорит всем вокруг, и в особенности мне, что «Мир принадлежит смелым», а папа ворчит будто на стену: «Что выживают только параноики». Так что я не знаю, кому из них верить, но учитывая тот факт, что я еще не до конца понимаю, кто такие параноики, склоняюсь к маминой версии.
Так что я мог бы одеть новую футболку с баскетбольным мечом посередине и угостить Ее парой мороженных. Я думаю Она бы не отказалась, да ни кто бы в здравом уме никогда не отказался от лишнего эскимо. Пока Она бы его ела, я бы рассказал Ей о своей коллекции книг и игрушек, которые я как обезумевший трутень собирал со второго класса, когда мне впервые подарили первую игрушку.
Вторую я обменял на вырезанную из дерева фигурку, сначала я радовался, что в итоге получил больше, чем отдал, ведь фигурку выточил всего за час. Но когда у новой игрушки, оторвалась на следующий день рука, понял что продешевил. То есть сам хотел обмануть друга, а он оказался проворнее, и обдурил меня раньше.
Да, это я сейчас, в фантазиях такой смелый, болтаю о том, что «подойду и поцелую сразу», а на деле как увижу Ее, снова проглочу язык, и буду притворяться слишком занятым для всяких пустых разговоров. Строить из себя важную недотрогу. Хотя каждый вечер упорно пялюсь в ее окно, и часами воображаю как спасаю ее от инопланетных чудовищ, которые неожиданно захватили нашу планету.
Кстати, кое что мне не дает покоя. Интересно чем пахнут ее губы, наверное каким-нибудь фруктом, или резиновой краской как губы кукол моей сестры. Нет, я не пытался их целовать, я же не Шляпник, просто понюхал их однажды. А что, я ведь еще маленький, и так познаю мир. Нюхая, как собака все подряд. Вообще у меня очень развито чувство аромата, для меня это огромный мир непохожих на все прочие ощущений.