Роман Голованов – Батюшка Ипполит (страница 7)
Батюшка ревновал о чистоте православия, он хотел, чтобы мы усердно вели монашескую жизнь не только по форме — «букве законной», но и по содержанию. Но особенность батюшкиного воспитания монахов заключалась в том, что он не придавал большого значения слову назидания. Он учил примером своей жизни. Он говорил о глубинах монашества только с теми, кто готов был воспринять, понести, исполнить монашеский подвиг в его полноте. Батюшка видел наше устроение: поскольку мера наша была мелкая, мы вообще редко слышали «задания». Для тех, кто при нем созревал, он был просто утешитель. Он покрывал наши состояния и ситуации своей любовью, старался их исправить молитвой. Многие наши немощи брал на себя, подставлял плечо и нес сам. Для нас он был отцом-утешителем.
Прежде всего, особенности отца Ипполита — простота и деятельное смирение. Это была «святая простота», в нем отсутствовало всякое выдвижение своего «я». Нас поражало то, что батюшка отличался прозорливостью, он знал даже моменты зарождения какой-то мысли. Прозорливость сквозила во всем, но явно он ее не показывал. Особенно он таился от тех, кто мог неправильно понять. При мне был такой случай. Батюшка принимал народ. Приехал из Курска молодой человек, привез письмо от своего друга и в течение их разговора несколько раз просил его прочитать и ответить на вопросы. Наконец, батюшка развернул письмо и сразу стал отвечать. Я сидел рядом и видел, что письмо в его руках перевернуто. Он отвечал на вопросы, не читая их.
Батюшка тихо произносил слова, которые выражали волю Божию и были ответом вопрошавшему — когда это касалось духовных вопросов. И если человек не слышал эти слова, значит, он духовно не был готов их воспринять, и батюшка их не повторял. Вот так батюшка говорил — «тихим словом». Конечно, если его спрашивали о том, делать операцию или нет, он отвечал ясно и четко.
Когда его просили объяснить ответ, батюшка как учитель раскладывал все по пунктам, все что необходимо знать, и в нужное время. Были случаи, когда человек приходил к нему с одним вопросом, а батюшка откликался на другой, который стоял более остро, и человеку нужно было услышать ответ на него. Через отца Ипполита мы понимали отношение Бога к человеку. Он помогал всем, кто в чем-то нуждался: кому — советом, кому — материальной помощью, кому — участливым словом. Рядом с батюшкой все проблемы, с которыми приезжали к нему люди, теряли свою остроту, по-другому воспринимались. Кто соприкасался со старцем в общении, испытывал благостное, мирное состояние, радость, а порой и ликование. И кто пережил все это, хотел вновь вернуться к нему. Ревность монашеского подвига и строгость к себе, все это было скрыто в нем. А любовь была явной и воспринималась как доброта. Это общее описание облика старца Ипполита».
Иеромонах Игнатий (Матюхин), насельник Рыльского монастыря, тоже проводит аналогию между афонским старчеством и духом наставничества батюшки Ипполита.
«На Афоне у меня была встреча с архимандритом Ефремом, игуменом Ватопедского монастыря. Он поговорил со мной ласково, вразумил, но потом я вновь подошел что-то спросить. А он мне уже жестко указал: “Я тебе все сказал, иди исполняй”. Отец Ипполит был помягче, но принцип тот же, схожая «педагогика»: я вам сказал и показал все необходимое на это время, теперь исполняйте, если хотите… Отец Ипполит принес опыт афонского старчества в Россию. Афониты все похожи друг на друга. И наши подвижники одной школы тоже сходны, с них канон можно писать: глинское, псковопечерское старчество. Батюшка прошел русские школы старчества, но все же главное в его облике и служении то, что он — святогорец, освоивший исихастскую традицию молитвы. Он явил афонский дух и нес афонское послушание в России. И это бесценное богатство стало достоянием Рыльского монастыря. После месяца, проведенного на Афоне, я понял батюшку больше, чем за все предшествующее время. Более ясным стал его путь к такому совершенству».
Отец Игнатий делится также опытом своего исповедания грехов старцу Ипполиту:
«Помню одну исповедь у батюшки. Он был в своей деревянной «каливе», я встал на колени. И вдруг ощутил, что меня чем-то накрыло, как колпаком, что-то со мной происходит. Возникла особая духовная близость со старцем. Смотрю на него и чувствую, что он меня любит и все видит. Обычно мы исповедуемся, и в душе ничего не происходит. А здесь, в этой благодати любви, возникли стыд, пронизывающая боль за грехи и понимание их недопустимости. Это было очень остро, как не бывает в обычной жизни. Старец показал, как надо исповедоваться: грех должен не просто называться, а в переживании боли и стыда отторгаться. Это яркий пример силы молитвы отца Ипполита. Батюшкина благодать — небесного свойства, она передавалась нам, утешала, а порой вот таким образом просвещала, обучала…
Святость бывает каноническая, когда церковная власть подтверждает народное почитание подвижника, торжественно провозглашает его святым. А есть признание и почитание этого подвижника народом Божьим, который чувствует святость праведника и имеет свидетельства о ней. Так на Афоне почитают многих подвижников и обращаются к ним в молитве как к святым. Для меня и многих чад и почитателей отца Ипполита его святость — несомненна. Отец Ипполит достиг состояния обожения и совершенства, доступного человеку. Святость берет начало на небесах, когда на подвижника нисходит благодать Божия и преображает его. Отец Ипполит показал, как возможна святость в наше время. Он внес в нашу жизнь главное и ценное: благодатное слово, явил идеал монаха и воплотил Христов дух. Думаю, что придет время, и мы осознаем значение особого подвига отца Ипполита для современного монашества и поймем его святость».
Старцами не назначают
Сохранилось огромное количество благодарных свидетельств, в которых люди рассказывают, как изменилась их жизнь от соприкосновения с отцом Ипполитом.
Митрополит Тихон (Шевкунов) называет старцев духовными гениями и размышляет об этом даре так: «Старчество — это особый дар Божий, который дается за великий подвиг веры и за глубокое личное смирение, веру во Христа и преданность Христу. За глубокое личное смирение дается величайший дар рассуждения. Старцы имели, кроме всего прочего, в первую очередь именно этот великий дар. Да, они могли быть и прозорливыми, они могли быть и действительно чудотворцами. Но не это было главное. Главное, все-таки, дар рассуждения.
Он совершенно иной, чем наши самые правильные размышления даже самых опытных людей. Это особое благодатное качество, которое соединяет любовь к Богу и к ближнему, соединяет глубочайшую церковность и некий пророческий дар. Это одна из самых великих драгоценностей не только Русской Церкви, но и Вселенской Церкви.
Старцами ведь не назначают, их не избирают. Люди сами чувствуют, что вот этот священник — он действительно несет это великое пророческое служение. Он больше, чем просто человек. Это человек, который знает волю Божию. Это человек, который несет в себе особую благодать Христову. И к такому человеку люди тянутся. Вот, наверное, что можно сказать из какого-то личного опыта общения, поиска.
Знаете, один человек хорошо сказал: «старцем» очень легко стать, стоит только захотеть. Настоящего старца, наверное, так вот, в сию секунду, не отличишь. Иногда это происходит быстро, а иногда нужен длительный опыт общения для того, чтобы понять, что да, этот человек знает волю Божию, с этим человеком мы можем волю Божию познать о нас самих, об обстоятельствах нашей жизни, об обстоятельствах жизни наших близких, об обстоятельствах церковных событий. И еще что делает старец: он дает силы эту волю Божию исполнить, что тоже очень важно. Потому что мы можем знать иногда волю Божию, а где взять силы, чтобы ее исполнить? Где взять силы, чтобы преодолеть грех, свою немощь, слабость и так далее? Старец дает эту силу. Это тоже особое, конечно, ни с чем не сравнимое абсолютно уникальное служение. Таких людей немного. И милость Божия, когда удается с ними встретиться».
Следующие главы нашей книги — воспоминания людей, которым посчастливилось встретиться или даже жить подле старца Ипполита. Но мы знаем, что и сейчас любой, кто молитвенно обратится к нему за помощью, может познать его духовно, почувствовать его благодатную поддержку.
Путь в монашество
Впервые я приехал к отцу Ипполиту в Рыльский монастырь в 1991 году. Я жил тогда в Москве с матерью, семья моя распалась, работал стоматологом. Был прихожанином Донского монастыря, но обычная приходская жизнь уже не удовлетворяла сердце. Чувствовал, что надо определяться с выбором дальнейшего жизненного пути. Был уверен — нужно что-то менять, но как это сделать правильно, по Божьей воле, не представлял.
Я стал искать старца, которому можно было бы доверить мою жизнь и узнать волю Божию. Несколько раз пытался поехать в паломничество к старцам Псково-Печерского монастыря, но не получалось. Как я сейчас понимаю, промыслительно. В это время я прочитал книгу о старце Силуане Афонском. Она произвела на меня глубочайшее впечатление, и я стал размышлять, а есть ли сейчас подобные подвижники или это уже прошлое нашей духовной жизни. И вот случайно от прихожан Донского монастыря узнал, что есть такой старец. Он вернулся с Афона, и теперь — в Рыльске. Я поехал в Свято-Николаевский монастырь.