Роман Голованов – Батюшка Ипполит (страница 4)
По свидетельству Григория Пенкновича, слова эти он говорил тихим голосом, без тени самолюбования. Кроткий боголюбивый иеромонах духом возрастал на афонской земле в духоносного старца.
Жизнь в монастыре была тяжела, при острой нехватке рабочих рук и какой-либо материальной помощи приходилось все делать самим. После полуночи — многочасовые богослужения, днем — бесконечные послушания. Крепкий физически, батюшка таскал тяжелые бревна, носил на себе мешки с цементом и камнями, возделывал огород. И всегда кормил всех, кто хотя бы ненадолго приходил в обитель.
Архимандрит Авель (Македонов) так рассказывал о батюшке: «Отец Ипполит любил гостей, особенно редких, из России. Водил их по монастырю, показывал им все достопримечательности. Чай подавал. Ведь по понедельникам, средам и пятницам трапеза у нас была лишь раз, а паломникам кушать хотелось. Повар в монастыре был наемный (даже просфоры тогда мы покупали, некому было их печь), побудет на общей трапезе, да и уйдет. А отец Ипполит любил готовить и накрывать на стол, любил накормить людей. Еще он очень любил по огородам бродить: грядки, земля, хозяйство — все это было его».
Батюшка Ипполит говорил, что физической работой избавлялся он и от ропота, от возмущения душевного, борол гордыню и самость. «Молитва и труд все перетрут».
Кроме тяжких физических подвигов были и труды бденные. Иеромонах Ипполит каждый день служил литургию на греческом языке. Освоил он служение на греческом всего за несколько месяцев.
Очень важно было не пропускать ни одного дня без литургии, чтобы греки не отобрали наш монастырь.
Архимандрит Авель вспоминает: «Жизнь шла “на износ”. У отца Ипполита в Пантелеимоновском соборе, правда, на литургии еще два грека и отец Гавриил, священники чередовались. Мы в Покровском служили и вовсе без перерыва, каждый Божий день вдвоем с отцом Досифеем, который приехал вместе с отцом Ипполитом из Псковских Печер (они были друзьями). Отец Досифей — Царствие ему Небесное! — подвижник и исповедник. Почему я так говорю? Я очень боялся, что он заболеет. Кроме него, на клиросе не было никого. А не состоялась бы хоть одна литургия, хоть одна за несколько лет, и греки тут же прекратили бы богослужение на славянском.
Тогда в Греции прорвалась к власти хунта «черных полковников». Они свергли законного короля. Афонцы ничего хорошего от них не ждали. Это еще до моего приезда произошло. На Афоне по-прежнему поминали «благочестивого короля Константина и королеву Анну-Марию и весь королевский дом». Надеялись, что король вернется, что он уехал на время. А как было не надеяться? Афонские монастыри и строились, и возрождались после пожаров византийскими и русскими императорами и греческими королями.
Милостивое сердце
«Отец Ипполит снисходительный был очень. Если некоторые иноки позволяли себе злоупотреблять спиртым, то он брал вину на себя. “Да, да, ладно, это я, это я, у меня была бутылочка, это я, я поклоны буду класть, назначь мне поклоны…” Понимаете, он готов был за брата провинившегося нести наказание, у него была такая жертвенность, любовь такая была — именно любовь. И как он скажет: “И усе!” Не все — и усе! Это его любимое слово было, “и усе!”».
Архимандрит Авель вспоминал отца Ипполита: «Мы, случалось, отправлялись куда-нибудь вместе пешком, так он всю дорогу шел с дорожной палкой-посохом в руке. Говорят, потом он и в России так ходил. Простой, прямой человек. И такой миролюбивый. Я никогда не замечал, чтобы он роптал или жаловался. «Я устал, мне тяжело», — таких слов от него не слышали. Хоть уставать-то было, в общем, от чего».
Трудолюбивый и по-сельски хозяйственный отец Ипполит был назначен экономом обители. То же послушание нес в Русике преподобный старец Силуан, тоже выходец из крестьянской семьи. Схимонах Силуан отошел ко Господу на Святой Горе почти за тридцать лет до того, как туда приехал иеромонах Ипполит.
«На Афоне мне было очень тяжело от влажного, сырого воздуха, — рассказывал старец Ипполит, — но как бы ни было там трудно, Силуан Афонский мне помогал».
В феврале 1970 года в Пантелеимонов монастырь прибывает иеромонах Авель (Македонов; † 2006). 11 июля 1975 года состоялась его интронизация как игумена. Иеромонах Ипполит стал его правой рукой, экономом обители. «Когда я жил на Святой Горе, мог всем поделиться с отцом Авелем, мы очень хорошо понимали друг друга», — вспоминал отец Ипполит.
Даже после приезда новых монахов в русскую обитель, греки не оставляли попыток «прибрать ее к рукам». Как-то раз пришел к отцу Авелю секретарь светского губернатора Афона, побеседовать: «Патер Авель, вам очень трудно, мы это знаем и вам сочувствуем. Но взяли бы вы в монастырь побольше греков, было бы вам на кого опереться…»
«Ну, я прикинулся дурачком, — улыбнулся игумен Авель, — и отвечаю: “Господин! Видите, какое дело, если б я опытный был и мудрый, то наверняка бы принял вашу помощь.
Но так как опыта у меня нет, всего-то ведь несколько лет на Афоне живу, мне, знаете, только… с «козлами» возиться. А куда же вы своих «овец» сдадите? Я же с ними обращаться не умею, я привык только «козлов» пасти, однородное, так сказать, «стадо». Пока я живу, господин, так вот и буду пасти «козлов"».
В обители не было никакого официозного пафоса, быт был простым. Простотой отличался и настоятель старец Илиан. О нем так рассказывал архимандрит Авель: «После первой исповеди, в день приезда, он мне сказал: “Я, батюшка, Вас не благословляю как игумен, а прошу: совершите, пожалуйста, сегодня литургию”. Я-то с дороги, в пути, конечно же, ели-пили, хоть и постное, но, честно, не готов служить. Но отвечаю: благословите, отец Илиан. Ради послушания… И так сказал: “Мы все сегодня будем причащаться”. Мало уж их оставалось, старичков, какие двигались…
В день моего приезда вокруг Святой Чаши собрался весь монастырь. После причастия — не было ни дьякона, ни пономарей — я потреблял Святые Дары, а он, игумен, читал в алтаре благодарственные молитвы. Вдруг говорит мне: “Пойдемте, я Вам ваше место сейчас покажу”. Вывел меня на солею, а там рядом трон игумена, резной, под балдахином, со ступеньками.
“Это мое место, — кивнул отец Илиан. — А вот рядом стасидия — Ваше место…”
Старые монахи объяснили мне, что до революции это был трон наместника игумена. Игумен избирается пожизненно, а наместник — все время с ним и помогает во всем. “Но находиться в стасидии Вам будет некогда, — добавил отец игумен. — То в алтаре, то на клиросе…”»
Монахи сами стирали себе белье, сами обустраивали кельи. Отец Иппполит жил в игуменском корпусе как эконом — там же, где и преподобный Силуан Афонский. Говорят, что батюшка Ипполит мудро сохранил главу тогда еще непрославленного в лике святых старца Силуана от монахов, которые хотели ее спрятать.
Ну а после того, как была опубликована известная книга схиархимандрита Софрония (Сахарова), пришлось главу преподобного Силуана беречь уже от паломников, которые норовили прихватить часть мощей.
Игумен Авель рассказывал: «Как-то из усыпальницы выкрали голову Силуана Афонского… На афонской таможне их, конечно же, задержали. Полиция возвратила голову в монастырь. Я распорядился больше голову в усыпальницу не носить: “Пускай она будет в Покровском соборе”. Старец Силуан тогда еще не был канонизирован, но почитание его росло. Я нашел богатую, обшитую бархатом коробку (в ней, видимо, раньше лежала какая-то дорогая митра) и положил голову старца в эту коробку: как бы ведь еще не мощи. Многие почитатели — и греки, и иностранцы — прямо ко мне подходили: “Мы хотим увидеть главу старца Силуана”. Я им коробку-то выносил. Один монах-паломник умолял: “Мне бы ну хоть немножечко… Я увезу с собой”. Мне его так жалко стало, и я от ушных раковин — там маленькие косточки — немножко отщипнул: “Батюшка Силуан, уж прости, раз ему так хочется…” А глава-то как благоухала! Не передать».
Незримая благодать Христова, почивавшая на святом Силуане, который всю жизнь стремился стяжать дар смирения, почила и на скромном русском иеромонахе Ипполите.
И вспоминаются слова старца Силуана:
«…У тебя сердце железное? Но в раю железо не нужно. Там нужны смирение и любовь Христова, которой всех жалко». И говоря это, он молился не только о тех, кто находится в Раю, но и находящихся в аду в мучениях. «Как я могу наслаждаться Раем, если буду знать, что кто-то страдает?» — писал он. И вот это материнское сердце, которое любит сына, каким бы он ни был, отец Ипполит привез, привнес со Святой Горы Афон и хранил этот дар милосердия и кротости. И до последнего дня он считал по слову Евангелия ближним любого человека, которого Господь присылал в Рыльск, в каком бы тяжелейшем состоянии он ни был. Сколько бы раз не повелевали ему разогнать наркоманов и уголовников, батюшка Ипполит говорил: «А куда же они пойдут? А что же с ними будет?»
И вот за эту любовь Христову, за его смирение, за терпение напраслин, клевет, Господь обильно одарил терпеливого и милосердного старца Ипполита даром чудотворений. И по прошествии двадцати лет мы видим, что эти чудеса множатся. И люди, которые никогда батюшку не видели, как никогда мы не видели Господа Иисуса, но прочтя Евангелие прониклись любовью к Нему. Вот так же люди проникаются искренней любовью к духовному отцу и получают, а многие еще получат большую помощь. И драгоценная могила старца Ипполита в Рыльском монастыре сегодня привлекает и крещеных, и некрещеных, и воцерковленных, и живущих мирской жизнью.