Роман Голованов – Батюшка Ипполит (страница 3)

Вступление в Псково-Печерскую обитель

В 1958 году, после года послушничества в Глинской пустыни, Сергей Халин впервые вошел во врата Псково-Печерской обители. Здесь милостью Божией примет он монашеский постриг.

15 сентября того же года датируется прошение Сергея Халина о принятии монашеского пострига, одобренное тогдашним настоятелем архимандритом Августином (Судоплатовым). В ответной резолюции Епископа Псковского и Порховского Иоанна (Разумова) содержатся слова, которые промыслительно предопределили дальнейший жизненный подвиг будущего подвижника.

«Если послушник С. Халин действительно пришел в обитель, чтобы стать монахом и сыном обители, он должен навсегда уяснить себе, что смысл иноческой жизни состоит в самоотверженном подвиге самоотречения, то есть: все дни жизни быть воином духовным, хранить чистоту душевную и телесную, со смирением переносить все удары судьбы и все испытания. Он должен быть послушным и смиренномудрым не на словах только, но и на деле. Принимая во внимание его усердное желание пострижения в мантию с именем Ипполит, за всенощным бдением в канун дня памяти Трех святителей — благословляю».

В ночь на 12 февраля 1959 года, на праздник трех святителей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста, в Успенском храме Псково-Печерской обители в Ангельский образ постригли двоих послушников: одного в честь священномученика Ипполита Римского, другого в честь мученика Кенсорина Римского. Этих двух монахов впоследствии связала крепкая дружба. Ночь после пострига они провели в храме Лазаревского корпуса, где жили валаамские старцы.

Архимандрит Кенсорин (Федоров) не раз повторял: «Отец Ипполит был моим другом, но и старцем. В чем это выражалось? Сколько я ни знал старцев, все они были образцом смирения. Это и отличает настоящих старцев: смирение и любовь к людям. Он был моим духовником. Я часто исповедовался у него. Случалось и так, что мне было стыдно исповедовать свои грехи, но отец Ипполит кротко и милостиво снисходил к человеческой немощи, хорошо чувствовал и знал нашу природу. Это был самый любимый и близкий для меня человек, и я очень жалею, что его сейчас нет рядом».

В Псковской обители, как и прежде в Глинской, монах Ипполит получал старческое окормление. За советом и откровением помыслов вместе с монахом Кенсорином они обращались к иеросхимонаху Симеону (Желнину; † 1960), прожившему в монастыре шестьдесят четыре года и ныне прославленному в лике святых. Обоих прозорливый старец благословил на монашеский постриг. Однажды монах Ипполит духовными очами узрел преподобного Симеона, выходящего из проломленной монастырской стены, в огненном столпе…

Старец Симеон как-то приветствовал пришедших к нему молодых монахов: «Наместники пришли, игуменами будете». Его слова сбылись: отец Кенсорин стал наместником Святогорского монастыря в Пушкинских Горах на Псковщине, а отец Ипполит — Рыльского Свято-Николаевского монастыря Курской епархии.

Вскоре после пострига епископ Псковский и Порховский Иоанн рукоположил монаха Ипполита во иеродиакона, а 14 июня 1960 года — во иеромонаха.

Отец Ипполит часто посещал последних Валаамских старцев, закончивших земной путь в Псково-Печерском монастыре: схимонаха Николая (Монахова; † 1969) и схиигумена Луку (Земскова; † 1968). Особенно теплые отношения сложились у него с благостным Валаамским старцем иеросхимонахом Михаилом (Питкевичем; † 1962).

Сам старец Михаил сорок один год нес подвиг ежедневного совершения Божественной литургии. Батюшка отец Ипполит благоговейно чтил его как угодника Божия и, произнося его имя, осенял себя крестным знамением.

Афонский путь

Письмо с Афона

Псково-Печерский монастырь оказался почти единственным на территории СССР, избежавшим закрытия безбожными властями, единственным хранителем традиций русского монашества. И когда пришла надобность возродить русский монастырь на Святой Горе Афон, выбор пал именно на его насельников.

К началу 1960-х годов само существование русского монашества на Святой Горе Афон оказалось под угрозой. После 1917 года прервались все связи Русского Пантелеимонова монастыря с Россией, обитель перестала пополняться новой братией и средний возраст монахов достиг 85 лет. Еще немного, и у монастыря не стало бы возможности ежедневно совершать литургию, и тогда, по существующему закону, он навсегда перешел бы грекам.

Оказавшись в такой катастрофической ситуации, настоятель схиархимандрит Илиан (Сорокин) пишет письмо Председателю Отдела Внешних Церковных сношений митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Никодиму (Ротову): «Наш монастырь пришел в полный упадок. Мы умоляем Вас, Святейшего Патриарха Алексия и всю Русскую Православную Церковь незамедлительно оказать нам помощь. Иначе наш монастырь обречен…»

Митрополит Никодим лично побывал на Афонской Горе и убедился в бедственном положении Русского Пантелеимонова монастыря.

Деятельному архипастырю буквально чудом удалось добиться разрешения властей отправить группу монахов из Советской России в капиталистическую Грецию — именно ей принадлежал афонский полуостров с 1926 года, и все насельники монастырей считались греческими подданными. И это в условиях хрущевских гонений на Церковь, когда массово закрывались храмы по всему Советскому Союзу! Воистину, невозможное человекам возможно Богу (Лк.18:27).

Власти разрешили выезд нескольким крепким телом (трудиться им предстояло и день и ночь) черноризцам из «простых», не способным, с точки зрения государственной власти, на «политические провокации». В первой же «четверке» избранных и оказался, по послушанию священноначалию, иеромонах Ипполит. Как-то старца спросили, легко ли далось ему это решение. Он ответил с великим смирением и простотой: «Ну а куда было деваться, идти в мир?..»

В июле 1966 года, в возрасте тридцати восьми лет, по благословению Патриарха Алексия I иеромонах Ипполит с первой группой из четырех монахов ступил на неведомый Афон.

Поначалу греки приняли это новое пополнение без энтузиазма. Их называли «красными попами». Но приглядевшись к новоприбывшим, видя их молитвенность и трудолюбие, афониты прониклись к ним искренней любовью.

Нам посчастливилось получить свидетельство об этом периоде жизни отца Ипполита от старца Илия (Ноздрина), который также жил в Русике в период его возрождения.

Воспоминания схиархимандрита Илия (Ноздрина)

Отец Ипполит восемнадцать лет прожил на Афоне. Я в свою бытность застал его там. Нас, иеромонахов из Советского Союза, послали туда: было дано такое разрешение, и греки тоже разрешили.

Раньше наш Афонский монастырь насчитывал самое большое количество монахов, чем другие монастыри на Афоне. А в советское время он вымирал. Там есть и другие славянские монастыри: болгарский, сербский, румынский тоже. А мы стали новыми насельниками русского монастыря.

Сколько там было братии перед приездом? Даже десяти не насчитать. И только благодаря тому, что приехали новые монахи русские, он ожил. И вот отец Ипполит был в числе первой группы приехавших на Афон. Если бы не они — монастырь вымер.

Вопреки общему мнению хочу сказать, что не все греки были против. Да, некоторые говорили: «А что вы приехали сюда? У вас свои монастыри, свои монахи, чего вы к нам?» Да, были и такие. Но большая часть простых монахов все-таки приветствовала нас.

Первая наша задача была, конечно, поддержать, сохранить монастырь, потому что он находился в упадке. И конечно, еще одно главное занятие — это богослужение. У нас там есть большой Покровский собор, в нем идет служба в Свято-Пантелеимоновом монастыре. И у нас эта служба шла по полной афонской традиции.

Раньше в Пантелеимоновом монастыре было много наций[1]. В первую очередь, конечно, русские, до 500 человек. Были и малоросы, около трехсот человек на всем Афоне, а в самом монастыре не менее ста человек.

Многие столетия русские монахи жили на Афоне и организовывали там хозяйство. Богатству и славе нашего монастыря завидовали даже греки. При монастыре было два скита: Ильинский, Андреевский и метох в Крумице.

Мы с отцом Ипполитом общались, служили вместе.

По первости мы принимали паломников, собирали из них братию. И отец Ипполит тоже собирал. Также много сил он потратил на то, чтобы собирать, приводить в порядок монастырское хозяйство. Смешной, он даже коров хотел завести, но это там запрещено. Там нужно больше духовного, того, что не отвлекает от богослужения.

Он был очень старательным и трудолюбивым. Часто бывал в скиту Крумица — это где главный виноградник, где у нас земля. В последние годы моей жизни там уже до трехсот тонн винограда собирали. Вот там трудился часто отец Ипполит — очень много и старательно трудился.

Он был грамотный экономом. С отцом Давидом они собрали много людей, и так появились новые насельники в нашем русском монастыре.

Также отец Ипполит находился на Корее — это где управление Афона. Там было и русское представительство на Афоне, куда входил отец Ипполит.

Сейчас в Пантелеимоновом монастыре около семидесяти насельников, монастырь живет и самостоятельно добывает себе пропитание».

В трудах, посте и молитвах

Сам батюшка Ипполит мало рассказывал о трудностях того времени, только иногда говорил: «На Афоне мы много трудились на послушаниях. Порой не хватало сил добраться до кельи. Часа два спали где-нибудь под деревом… Проснешься под утро, глянешь в небо — а там Матерь Божия благословляет. С радостью поднимаешься с земли и начинаешь молитву творить и работать».