Роман Голотвин – Рассказы 26. Шаг в бездну (страница 8)
Но им было плевать на нас.
Тела до сих пор там болтаются. Это не сработало.
Фанатики перемежали молитвы с докладами о новых улыбках. В глубине станции продолжалась борьба – наверное, офицеры тоже успели где-то закрыться.
Они сражались. Гибли мятежники, умирали последние гвардейцы капитана. Падая на холодный металл, улыбались все без исключения. Мертвый Кальвадес бродил по залитым кровью коридорам, издеваясь над трупами и сводя с ума живых.
Он не может обрести покой. Птицы не прилетают, чтобы склевать труп.
Тот, кто засел на мостике, командовал мятежниками по громкой связи. Он обещал провести новый ритуал, задобрить духа, читать молитвы и выкладывать подношения… чтобы дотянуть до корабля из Центра. Они уже были согласны пойти под трибунал, лишь бы спастись от мстительного призрака…
Однажды ночью наверху прогремел взрыв. Была стрельба, кто-то кричал. Наутро динамик заговорил снова. Звучал другой голос, с жутким акцентом – едва удавалось разобрать слова. Похоже, кто-то из самых далеких колоний.
Не будет больше ритуалов. Молитвы можно прекратить. Дух Кальвадеса – не проклятие. Он – посланник Божий.
Мертвый азиат, вещал безумец, суть проводник. Перед каждым погибшим призрак открывает небесные врата, и прежде чем ступить за них, мертвые улыбаются. Ибо даже холодная плоть возрадуется, озаренная сиянием райской кущи.
«Катунда» – великий ковчег, Гаргантюа – Глаз Господень. Восславим же Чудо и поможем друг другу шагнуть во врата.
При помощи любых острых предметов.
Тогда я взял стул и расколотил динамик. Лара два дня со мной потом не разговаривала.
Она стала отстраняться. Думает, я совсем сбрендил из-за мертвецов. Вчера заметила, как я разговаривал с ними. Ну да. И что?!
Я заставлю этих покойников расколоться! Какого дьявола они так скалятся?! Я не собираюсь верить во всю эту сектантскую бредятину! Я врач. Может… может, мне удобнее рассуждать в диалоге! А о чем говорить с бестолковой медсестрой?
Тьфу.
Еда закончилась. Растягивали последнее, как могли. Лара совсем похудела – еще бы, на сухарях-то. На мне тоже штаны висят.
Снаружи уже давно ни звука. Неужели все мертвы? Кто тогда управляет станцией? Мы что, просто дрейфуем по орбите?
Паршиво. Любой фокус нестабильной планеты легко собьет «Катунду» с курса, и мы упадем на Гаргантюа. Ох, не о такой смерти я мечтал…
Но и не о голодной. А значит, сегодня откроем гермодверь, и я отправлюсь на охоту. Несколько этажей вниз, пробраться через инженерный сектор – и я на складе. Солью канистру концентрата, остаток сумки забью консервами. Если все получится, я выиграю нам еще несколько недель.
Одному страшно, но от девчонки никакого толку. Она едва стоит на ногах, только привлечет внимание.
А еще… А еще я больше не могу выносить этот взгляд. Она решила, что я спятил. Слишком много думаю о трупах! Говорит, я ничем не лучше фанатиков.
Идиотка не понимает, что в этой разгадке наше спасение. Все еще можно исправить – если найти ответ. Мы убедим выживших, мы снова станем командой – и дождемся корабля! Я верю, что это возможно.
На станции горы припасов, мы сможем поддерживать курс в течение года. Если будут доказательства, если получится продемонстрировать… Они не могли настолько одичать!
Нам не придется больше прятаться в медблоке – я уже каждую плитку здесь выучил. Неужели ей не надоело? Сидит там, в соседней комнате…
Она просто не верит в меня. Но ничего. Я добуду нам пищу, и она снова согласится помогать. Да. Перестанет так смотреть. Улыбнется.
Прямо как они.
Эврика! Я понял! Я разобрался! Я знаю, почему хитрюшки улыбаются!
Поверить не могу, столько времени потеряно просто потому, что у нас была еда. Если бы она закончилась раньше, я… мы…
Хотя нет. Все прошло как нельзя лучше. Две недели назад на станции шла война, я стал бы еще одним обгорелым трупом. Улыбающимся, конечно. А как же!
Но обо всем по порядку. Это важно для протокола! Я же запутаюсь потом, когда буду готовить доклад в Центре.
Итак.
Прошлой ночью мы долго вслушивались, а затем открыли дверь. Я раньше и не замечал, как громко скрипит эта развалюха! Большинство ламп снаружи оказались разбиты. Камеры выломаны – повезло. Я боялся, что мятежники будут следить с мостика.
Здесь шла настоящая бойня. Даже потолок в крови! Повсюду горелые пятна от лазеров, осколки щитов безопасников, внутренности…
И трупы. Никто не удосужился их убрать. Дверь открылась наполовину, мы сперва решили – заклинило. Оказалось, нет. Просто снаружи они прибили Анжелику. Хорошо, что Лара не стала выходить.
Несчастная выпотрошена до самого позвоночника, вся кожа изрезана каракулями… И эта улыбка. Как будто ей понравилось.
Кишечник сложен аккуратной кучкой. Рядом надпись во всю стену: «Обрети покой, друг».
Они решили, что сосуд понравится призраку, если будет достаточно полым. Им не откажешь в логике. Но и это не сработало.
Потому что птицы не прилетают.
Держась в тени, я пробрался к лестнице. Никого. Только сломанные двери, гниющие мертвецы и мигающие лампы. Тела уже раздулись – давно здесь лежат. Воняет гарью и разложением – кажется, сломалась вентиляция. Хорошо, что наш гермозатвор не пропускает запахи.
На лестнице остатки баррикады. Кто-то перекрыл пролет мебелью и вырванными дверями, пытаясь задержать нападавших. Бесполезно. Пятна лазеров и горелые трупы – они просто стреляли насквозь.
Я не стал вглядываться в их лица.
Протиснулся среди обломков. Несколько этажей вниз. Я то и дело замирал, опасаясь привлечь внимание. Тяжелые ботинки гулко стучали по металлу, рождая в лабиринте коридоров звучное эхо.
Если снизу покажутся фигуры в оранжевом – это конец. Договориться не получится, они прикончат меня, обвяжут тросом и выбросят наружу, как и остальных. Навстречу смертоносному излучению Гаргантюа и птицам, которые не прилетают.
Безумная рыжая планета, такая же, как их форменные комбезы. Техники – оранжевый, охрана – черный, офицеры – синий. У нас с Ларой белые халаты, как у научников.
Были белые. Я уже несколько раз вляпался в какие-то липкие пятна. Знать не хочу, что это такое.
Лестница кончилась. Инженерный сектор – я почти на месте. Здесь была настоящая мясорубка. Гермозатвор взорван и торчит из стен обломками кривых зубов. Несколько мертвецов – в рыжем и в черном. Почему их не использовали для ритуалов? Отчаялись?..
Ящики, поддоны, какие-то бочки. Одни пытались блокировать проход, другие – прорваться. Возможно, потом они поменялись местами.
– Гермозатвор поврежден, – доложил механический голос, когда я шагнул в обгорелую дыру. – Обратитесь к дежурному инженеру.
Дьявол, фотоэлемент уцелел!
Я метнулся в ближайшую комнату, нырнул под стол и затаил дыхание. В тот момент я меньше всего хотел знать, кто сегодня дежурный техник.
Целый час просидел. Никого.
Неужели все мертвы? Кто бы ни одержал победу, они должны были направить людей в инженерный! Если здесь что-то накроется, мы все сгорим в штормах Гаргантюа.
Может, «Катунда» на автопилоте? А он у нас вообще есть?
Черт.
Надо двигаться, кончилась еда. Нижние уровни оказались погружены во мрак – лампы выбило взрывами. Пробирался на ощупь. Если хотя бы один фанатик прятался в комнатах, он запросто мог всадить мне нож под лопатку. Там и остался бы доктор Александр Харпус.
Но этого не случилось. И я добрался до хранилища.
Гигантский зал, мрачные башни контейнеров, поднимающиеся к высокому потолку. Сломанный робот-погрузчик. Вдоль стены – цистерны с концентратами. Уцелели. Повезло.
Лара рассказывала, где хранятся ее запасы, и вскоре я набил сумку консервами. Оставалось слить концентрат в припасенную канистру.
Высокие цистерны держались на тоненьких титановых ножках. И как не треснут под такой махиной? Опять конструкторы сэкономили металл.
Чуть подумав, я решил набрать побольше жирового концентрата. Самое калорийное, что есть на складе, его добавляют в вечерние блюда для сытности. Наполню канистру, а затем выберу, что повкуснее, из других цистерн и…
Почти закончил, когда в проходе появилась фигура. Косматая борода, безумный взгляд, бурая кровь на рыжем комбезе.
Один из них.
Техник бормотал что-то себе под нос, то и дело оглядываясь. Заметив меня, он захохотал, с трудом удерживаясь на ногах. Кажется, пьяный или под кайфом.