Роман Голотвин – Рассказы 26. Шаг в бездну (страница 7)
Теперь эти макаки по внутренней связи требуют выдать им тела. Пусть катятся в задницу! Их всех ждет трибунал, а парней – кремация и торжественные проводы на Гаргантюа.
Капитан припер к стенке ботаников, но те клянутся, что не поставляли инженерам наркотики. Действительно, в оранжерее нашелся кустик ретро-марихуаны, псилоцибы и кое-какая дрянь с Марса, но парни ничего не давали дикарям с начала забастовки! Заведующий здорово струхнул и выложил все как есть – да, растили, да, угощали друзей, но они же не идиоты! Кому придет в голову предложить галлюциногены религиозному фанатику?!
Разве что у них остались старые запасы. Но их не хватило бы на всю ораву – там тридцать человек, не меньше! Человек, с позволения сказать…
Ситуация выходит из-под контроля. Капитан требует установить причину мимических деформаций. Тогда мы сможем успокоить техников и дождаться подмоги из Центра. Которая прибудет через год…
Никак не могу взять себя в руки. Конечно, я много раз проводил вскрытия, но черт, Гриша был моим другом! Мы играли в шахматы по вечерам, он мне место в столовой занимал… А теперь ухмыляется в холодном свете хирургической лампы. Дьявол.
Надо собраться. Давай, Саша. Ты справишься.
Восемь часов за операционным столом, едва стою на ногах. Мы сняли кожу, очистили мышцы от клетчатки – и ничего не нашли. Никаких надрывов, опухолей, аномалий. Нервы тоже без изменений.
Зубных протезов ни у кого нет – а неплохая была гипотеза. Современные импланты могут генерировать электромагнитное поле, это могло вызвать сокращение мышц… но нет.
Они как будто улыбались, приветствуя Жнеца. Но это же бред собачий.
Что я упускаю? Авитаминоз – точно нет, у нас полноценные концентраты. Поражение мозга? Тогда Сандра не должна была скалиться. Интоксикация?..
Может быть. Но в крови безопасников не выявлены наркотики. У них устав, то и дело проверки. Штрафы такие, что рисковать себе дороже.
Возможно, станция вращается на слишком низкой орбите. Гаргантюа излучает целый спектр волн, они могли вызвать мутации в мышцах… или в черепных нервах? Но почему именно в этом месте?
Я произвел аутопсию щечной мышцы – под микроскопом совершенно обычные волокна. Имеет место незначительное воспаление, но это может быть связано… да с чем угодно.
Голова уже не варит. Утром еще поковыряюсь.
Где-то внизу колотят по трубам. Ребята с мостика отрубили связь с инженерным сектором. Возле гермодвери постоянно дежурит охрана, если дикари решат пойти на прорыв – превратятся в вонючий пепел. Теперь разговаривать с мятежниками будут лазеры.
Лара давно заснула – и как ей удалось? Старается держаться молодцом, как и все мы. «Сохраняйте спокойствие и работайте в штатном режиме» – каждые два часа по громкой связи.
Успокоишься тут, как же. Четыре трупа за месяц, толпа кровожадных фанатиков тремя этажами ниже – да мы все здесь подохнем!
В Центре еще ни о чем не знают, мы на краю изученного космоса. Вращаемся вокруг рыжего гиганта, спрятавшись за толстенными щитами, чтобы не загнуться от излучения. Даже не знаю, за сколько отсюда доходит сообщение.
Могучие шторма Гаргантюа – вот предмет наших изысканий. Там, среди воющего ветра и лавовых морей, должен находиться колоссальный источник энергии. Наши ученые каждый день бьются над графиками, пытаясь связать миграции ураганов с регистрируемым излучением.
Должны, по крайней мере. Уверен, они тоже сейчас мучаются бессонницей и слушают удары по трубе. Проклятая макака, да когда она уже оглохнет?!
Если техникам так нужен труп – пусть треснут ей по голове. Вряд ли капитан будет против.
Они здесь! Дьявол, мы едва успели заблокировать отсек! Эти сумасшедшие пробрались по вентиляции. Господи, какими же мы были идиотами!
Они далеко не безмозглые животные, как хотелось бы думать. Мы недооценили врага – и подписали себе приговор.
Это же были техники. Техники, запертые в инженерном секторе. У себя дома. Да у них все там было – инструменты, схемы, а главное – время! И они им воспользовались.
Когда фанатики начали выбивать решетки на потолке, я едва успел добраться до медотсека. Клянусь, никогда в жизни так быстро не бегал. Повезло, Лара не могла запереть гермодверь без моей ключ-карты.
Крики снаружи не прекращаются. Я с ужасом узнаю знакомые голоса. Страшнее всего слышать, как они обрываются…
Полчаса назад стучала Анжелика. Плакала, кричала, умоляла впустить ее. Мы не открыли. Ржавые створки ползут слишком медленно, нельзя так рисковать. За это время сюда набьется целая стая фанатиков.
Сперва она просила, затем рыдала и сыпала проклятиями. А потом они ее нашли. Не знаю, что с ней сделали, но… они делали это долго.
В медотсеке мы в безопасности – насколько это вообще теперь возможно на станции. Вентиляционные шахты здесь перекрыты санитайзерами для стерилизации воздуха. Это огромные аппараты, вмонтированные в потолок, их так просто не выломаешь.
У нас есть немного еды – запас, предназначенный для пациентов. Концентраты. Мне хватит их на несколько недель.
А вот у Лары проблемы: она питается консервами. У девчонки аллергия на концентрирующий агент, и поэтому для нее специальная еда – консервы, замороженные продукты, какие-то странные сухари… Все это осталось в жилом секторе, а большая часть вообще на складе.
По счастью, немного пищи Лара хранит на рабочем месте, в морозильной камере, где сейчас прохлаждаются покойники. Этого хватит – на какое-то время. А потом ей предстоит совершить вылазку… или получить отек Квинке из-за концентратов.
Да нам обоим придется выйти. Даже если Центр немедленно отправит корабли, ждать их никак не меньше года. Поверить не могу!
Не думаю, что капитан возьмет все под контроль. Наверное, он уже погиб. По громкой связи дикари вопят какую-то религиозную чушь, а значит, они добрались до мостика.
Поразительно, как быстро страхи и суеверия могут низвести человека до уровня кровожадного троглодита. В наше просвещенное время! Эти люди – экипаж исследовательской станции, они не должны были стать… такими.
Воистину, пропасть между Землей и колониями бесконечна. Кто выдавал им дипломы? Как они вообще ухитрились пройти отбор? Подделки? Коррупция?
Я с ужасом осознаю, что нет. Те, кто прямо сейчас добивают ученых, – высококлассные специалисты. Если бы не их работа, станция давно развалилась бы на части. У нас было столько поломок из-за нестабильности Гаргантюа! Трескаются щиты, перегорают фотопанели, то и дело глючит электричество. Мы бы все сгинули в рыжем тумане, если бы не техники.
Но плесень предрассудков с детства прорастала в их разум. Страх неизвестного, впитавшийся с материнским молоком. Инстинкты, присущие животным, – вот только человек недалеко от них ушел. Они ввергают в ужас, а затем толкают в пучину безумия, чтобы заставить хвататься даже за самую гнилую соломинку.
Слушая в эти минуты, что дикари творят с моими друзьями, я сам готов молиться любому богу, лишь бы выбраться из этой переделки! А ведь я вырос на Земле, где давно не осталось церквей.
Что уж говорить о колонистах… Несколько трупов, легкие наркотики, эти странные улыбки, которым я так и не успел найти объяснение, – этого оказалось достаточно. Кто знает, что за ритуалы они творят на своих планетах, столь же далеких от метрополии, как и Гаргантюа?
Там, в забытых мирах, они сотни лет жили в изоляции. Маленькие колонии на враждебных континентах, бесконечно далеко от Земли. Техника ветшала, знания уходили вместе со стариками. Топливо и еда иссякли, принуждая к охоте и земледелию наравне с аборигенами… Как скоро тех, кто нашел в руинах кораблей фонарь, стали называть чародеями?
Конечно, война закончилась. И были новые звездолеты, новые специалисты и аппаратура. И первое поколение колонистов, обучавшихся для космоса. Но много ли это дало, если они еще помнят, как родители жгли колдунов?..
А теперь и я готов впасть в первобытный ужас под вопли из коридора. Динамик на стене затянул молитву, рыжая планета скалится в иллюминатор. Как будто она тоже решила улыбнуться напоследок. Сколько мы протянем, прежде чем они попробуют разрезать гермозатвор?..
Нет, нет, черт, не думать об этом! Проклятье, мне нужно заняться чем-нибудь, иначе я попросту сойду с ума!
Гаргантюа улыбается за стеклом, трупы улыбаются в холодильной камере.
Да. Это то, что нужно. Я должен выяснить – почему.
И если они разрежут дверь… Когда они это сделают, я смогу все объяснить. Да. Это единственный способ выжить для меня… для нас обоих.
Нашел на планшете свой старый дневник. Давно ничего не записывал. Не хотел.
Прошел почти месяц. Это провал. Мы разобрали на волокна каждую мимическую мышцу, выделили мельчайшие нервы. Вместо лиц у них теперь голые черепа.
И они все еще скалятся, когда я захожу в морозильную камеру. Смеются надо мной. Прячут свой гнилой секрет, водят меня за нос, то давая надежду, то снова оставляя в дураках.
Мы до сих пор не выходили наружу. Почему-то никто не пытался разрезать дверь. Иногда из динамика доносятся молитвы и чье-то бормотание… доносились. Я расколотил его неделю назад.
Передавали, что колонисты провели ритуал. Взяли несколько тел, исписали каракулями, вышли в космос и закрепили на обшивке станции. Я видел это в иллюминатор. Боялся, что нас заметят, велел Ларе прятаться. Сам не стал. Не знаю почему.