Роман Голотвин – Рассказы 26. Шаг в бездну (страница 18)

Я уже понимал, что мы затерялись в нигде. Сориентироваться по звездам можно, если знать, на каком отрезке времени находишься, – тогда определишь по трем координатам и динамическому положению светил хотя бы приблизительное местоположение в пространстве. Но стоило ошибиться во времени на несколько лет – и все ориентиры разваливались, как карточный домик, потому что звезды уже заняли другое положение.

Тысячу раз мысленно шипел я слова проклятия себе и Нарту за то, что мы купили корабль, не думая о запасной навигационке… Понятно теперь, почему цена была столь невысокой для такой мощной машины. Думали, наверстаем, присобачим новую после этого рейда. И вот тебе – после этого рейда мы присобачим только табличку с эпитафией на дверь шлюза. Мобильная космическая могила. Новый тренд ритуальных услуг.

…Когда я окончательно перестал вставать и слег, стало еще хуже – но потом отпустило – начало накатывать беспамятство. Галлюцинации становились все объемнее, воспоминания и видения обретали плоть, но жар не спадал, а голову распирало изнутри, точно домкратом. Я бредил, изнывая от бессильной унылой злобы. Вокруг клубилась вязкая, потная тишина каюты, дышала горечью лихорадки, вызывая пустую тошноту и боль в гноящихся глазах.

Тогда-то ко мне и зашел Нарт, впервые напившийся до безобразия, и сказал:

– Друг, плохи дела наши. Я не знаю, что происходит.

– Что? – проскрипел я; тогда еще голос меня слушался.

– Я тут… – он икнул, – завалить себя хотел. Тоже. Отчаялся. Да вот не… это… Не смог.

Нарт подергал пальцем в воздухе, точно нажимая спусковой крючок.

– Подумал, что пацан наш… Сам знаешь, он посылку вскрыл. Его эти черти… то есть черви, ха-ха, захватили, он и убился. Так, что ли, тоже думаешь?

– Так…

– Ну и я полез. – Он всплеснул руками с убогой улыбкой на губах. – Чтоб они мне тоже помогли. А там… Там пусто, брат… Там вообще пусто.

Он рыдал, скорчившись в темноте, а до меня еще долго не доходил смысл его слов.

Этого не может быть.

Не могу поверить.

Невозможно.

Провожу руками по лицу, отросшим ногтем аккуратно выковыриваю корочки из уголков глаза. Прочищаю горло, все еще воспаленное, но уже не настолько распухше-саднящее. В ушах колотит, точно ватным молотком, – такое бывает, когда отит или страшное похмелье. Сглатываю, осторожно касаюсь ушной раковины. Шуршание пальца о хрящ отдается канонадой и острой болью внутри – значит, все-таки дело не в похмелье.

Осторожно приподнимаюсь на локтях, посылаю импульс вниз… Ноги слушаются меня. Сгибаются пальцы.

Слабый и полуживой, я сажусь, спуская вниз босые ступни – гладкий металл приятно холодит, но через минуту начинает леденить пятки, мне уже не нравится. Смотрю на свои руки, точно чужие, – они стали тощие, желтоватые… а, нет, это Нарт забыл выключить ночник, от этого желтизна. Но тощие – это точно. Видно рисунок вен, веер сухожилий на запястье, узлы фаланг на каждом высохшем пальце – тяжело будет привыкнуть.

Осторожно, держась за стену, встаю. Шаг за шагом, еле-еле, потихоньку шаркаю через каюту. Эти шесть шагов вытягивают из меня все силы, и, открыв дверь, я падаю мешком через порог. Спустя минуту на грохот приходит Нарт.

– Арчи, держись! Какого ч-черта, что за… – Он чертыхается, поднимает меня на ноги, и я едва успеваю опередить его.

– Есть, – тихо роняю я, указывая пальцем в сторону камбуза, – хочу.

Нарт, уже собравшийся оттащить меня обратно к кровати, замирает и с усилием протягивает через лицо изможденную улыбку. Видя, что я вот-вот снова рухну, закидывает мое тщедушное больное тело на плечо и тащит на кухню.

– Я уж думал, братец, тебя завтра подушкой задушить, чтоб не мучился, – доверительно сообщает он спустя несколько минут, глядя, как я хлебаю по чуть-чуть из кружки горячий бульон.

– Спасибо, – серьезно отвечаю я, делая еще глоток обжигающего жирного варева.

– Стало быть, вместе будем помирать? У нас еды на несколько дней хватит, хотя… теперь же я не один буду есть. Теперь совсем ненадолго… Да и выпивка вся, считай, вышла.

– Ты бы, Нарт… вместо бухла запасную навигационку купил.

– А ты посиди пересчитай – нам бы стоимости всего этого бухла только на треть экранчика и хватило б, – равнодушно бросает он.

Потом хмурится, точно о чем-то размышляя, и наконец разглаживает морщины обратно, очевидно, решив не говорить. Я не допытываюсь – сам потом скажет, да и мне не до того. Тепло разливается по телу, меня вновь клонит в сон, а слипшийся от голодовки желудок требует остановиться. Я отставляю едва наполовину выпитую кружку в сторону и кладу отяжелевшую голову на стол.

Сон – до одури яркий, четкий и похожий на реальность – включается как по щелчку.

Диксон сидит в кресле первого пилота, гладя бледными пальцами навигационный экран. В нескольких квадратах с декартовыми координатами, колеблясь, дрожит красная точка – наш корабль. То, что в космосе называется «широтой», «долготой» и «высотой», имеет в пространстве довольно условное значение, но ориентироваться позволяет вполне надежно.

Однако любой ребенок знает, что никакого вселенского вращения в реальности не существует, и все планеты и звезды в четырехмерном континууме движутся по прямой – именно поэтому без четвертой координаты три пространственных не имеют никакого смысла. Летящий вдоль времени корабль вообще нельзя увидеть со стороны – свет не успевает отразиться от него, если за пределами времени вообще актуально понятие «успевать».

Диксон ухмыляется, тыча в значок корабля длинным ногтем.

– Знаешь же, что отклонение в три-четыре процента на таком маршруте может завести вас в соседнюю систему и позапрошлое десятилетие?

– Ты уж не учи. Еще бы не знать.

– Из-за повреждения в начинке навигатора у вас погрешность в двенадцать процентов. Ты только глянь, как трясется маячок.

Маячок и правда мигает и подскакивает на всех панелях: то прыгает выше, то убегает левее, то ниже, то снова выше…

– Но, заметь, повреждена только автоматика. Вот тут маленький управляемый подрыв… Да, именно о нем тебе хотел сказать Нарт, но не стал. Он давно все понял… Так вот, автоматика сломана, но вручную прибор работает, даром что вы не умеете управлять этой машинкой без автопилота… И это не говоря о том, что будет, если вы напортачите с двигателем…

– Что?!

– Сейчас, скажу вам по секрету, вы пролетели последний необитаемый сектор Галактики. Уже выскочили за ее пределы, а топлива у вас осталось совсем мало. Едва-едва, чтобы развернуться. Если не успеете – просто сгинете в межзвездной пустоте. Так вот, вам придется перенаправить энергию в реакторе и увеличить мощность.

– Т-ты… помогаешь нам?

– Пока еще нет. Только подсказываю.

– Ты же умер!

– И что? От этого я перестал быть вашим бортмехаником?

– Но… это невозможно.

– В этом мире многое считалось невозможным, – пожимает плечами Диксон. – Когда-то люди бороздили моря на Земле и не представляли себе путешествия в трех измерениях по пространству Космоса. А теперь, гляди-ка, умеют и в четырех. Да и свернутые потихоньку осваивают… Правда, о них я совсем немногое знаю.

– Что было в тех ящиках? – облизнув сухие губы, быстро спрашиваю я.

– Ничего. Они были пусты.

– Тогда на хрена червивые послали нас в этот рейд?! В чем смысл?! Или… Ты говорил, что это террористы готовят восстание и снабжают оружием отдаленные регионы, чтобы их не засекли… Но в ящиках все равно нет ни оружия, ни червей…

– А ты не думал, что Нарт обманул тебя? – лукаво щурится Диксон, закидывая ногу на ногу. На миг я вижу: кровавые сосульки ниже скул, замерзшие глаза…

– Зачем…

– Слушай сюда. – Видение пропадает, Диксон вновь глядит лукаво, точно знает больше меня, но не хочет рассказывать. – Нарт захочет тебя убить. Ты сам поймешь. Будь готов. И в чем смысл миссии – тоже поймешь. Те, кто вас послал, не могли действовать в открытую. Есть у галактической полиции привычка к облавам во времени…

– Кого они хотели арестовать?

– Тех, кого никогда не арестуют! – Он хихикает, неприятно булькая горлом. – Любителей сериалов из следующего века! Тех, кто может заложить микрозаряд в навигационную панель и превратить ваш корабль в космическую могилу. Тех, кто пугает вас посылкой с паразитами, на деле погружая вам пустые ящики.

– Да какой в этом смысл?!

– Паразиты были во мне.

– Ты… был нашей посылкой?

– Что за чушь? Конечно нет. – Диксон заливается хохотом. – Иначе бы вы меня доставили!

– Тогда в чем был смысл? – ору я ему в лицо, которое смеется и на моих глазах облезает красными лоскутами, превращаясь в разлохмаченную выстрелом пасть. – Какой в этом был смысл?!

То ли от бульона, то ли от очередного странного сна со слишком умным мертвым Диксоном, то ли от проснувшегося наконец иммунитета – мне полегчало. Я прихожу в себя с чистой и ясной головой. Хочется есть, и я наскоро готовлю себе дежурный перекус из крупы и консервов. Нарт усаживается рядом, хлебая последнее пиво, с кривой мрачноватой усмешкой на небритом лице. Включает голошахматы и делает ход.

– Давай-ка, а?.. А то сам с собой уже не могу.

И тогда что-то происходит.

Я машинально отвечаю ему. На другой ход отвечаю еще, потом снова. Он едва успевает оторвать пальцы от клетки, когда я уже бросаю руку, чтобы сделать свой ход.

– Ты чего это? – нервно бросает он, видя, как мои фигуры обступают его и слабая защита, выстроенная заученным дебютом, разваливается, превращаясь в ловушку.