Роман Голотвин – Рассказы 26. Шаг в бездну (страница 20)

Забывший о боли, испуганный и ничтожный, Нарт вздрагивает, услышав двойной щелчок – это я дергаю цевье, досылая патрон.

– И ты просто возьмешь… и откажешься от своей человечности? – обреченно шепчет он.

– А кому она нужна?

Выстрел разносит голову Нарта по всему камбузу. Я бросаю оружие и последний раз позволяю себе печально вздохнуть. В последний момент он пытался робко защититься руками. Теми руками, которые меняли мне компрессы и поили водой, пока в моем мозгу плодились и размножались пси-черви.

Вот почему Диксон не стал заражать Нарта. Почему оставил его в живых. Я догадывался об этом с самого начала. Чтобы создать Культ, я должен был сделать выбор – и я сделал его. Эти судорожно вскинутые перед слепым лицом руки я запомню навсегда. Именно они навеки останутся для меня последним мостом к моей человечности. Мостом, который я только что сжег.

Роман Голотвин

Нечестно

Крыса была крупная, серо-рыжая и совершенно дохлая. Настолько, что казалась дурацкой искусственной подделкой под крысу, слепленной руками неумелого чучельника. Рус даже преодолел брезгливость и легонько пошевелил ее носком кроссовки. Сразу понял, что настоящая.

– Это Серега с дружками ее убили сегодня утром.

Руслан обернулся на голос. Дина, третьеклассница из сорок второй квартиры, стояла на площадке первого этажа и смотрела на него. Нет, не на него. Зажав ободранными коленками портфель, черкала что-то в тетрадке яркой желтой ручкой.

– Здоровая какая, – сказал Руслан, – такая кошку сожрет – не заметит…

– Вот и они кричали, что большая. Думали, крысиного короля поймали. По подъезду полчаса гоняли, орали, как бешеные тарашки!

Рус видел, что ей все равно. Крыса была мертвой и хоть и страшноватой, но уже чуть надоевшей историей.

– Это четвертая уже, – сообщила девочка, вкладывая ручку в тетрадку и деловито убирая ее в портфель. – Свисток у Сережки какой-то есть, я слышала, как трепались. Смастерили по инструкции переводной, звука почти нет, так, писк какой-то… зато крыски слышат. Они свистят, крыса вылезает… Вот и охотятся…

«Охотники…» – подумал Рус, прикрывая крысу рекламной газетой из почтового ящика. Газеты не хватило, морда и задние лапы с длинным хвостом торчали с двух сторон.

– Трогать не советую, – сказал Руслан, запирая ящик и заталкивая ключи во внешний карман рюкзака. – Крысы – переносчики болезней и паразитов. Скажи отцу, если дома, чтобы отнес в мусорку. Если перчатки есть.

Он вышел из подъезда и оглянулся. Дина, вытянув шею, смотрела на крысу.

К полудню рабочие поисковые чаты в телеграме выбесили окончательно. Любому волонтеру поискового отряда полагалось держать их под рукой, чтобы откликнуться сразу, если есть возможность. Но сегодня день был какой-то безумный, оповещения и голосовые летели нескончаемым потоком, и сначала Руслан выключил звук на смартфоне, а потом и вовсе убрал вибрирующий аппарат подальше. Так работалось намного легче. Ремонт электронной бытовой техники тоже требует сосредоточенности и тишины.

Через час он снова посмотрел на телефон на полке, но в руки не взял. «Поживут еще пару часов без меня», – сердито подумал он и тут увидел в окно Шерифа и Нерпу. Они вылезали из командирской машины. Кэп за рулем был мрачнее тучи.

Твою ж мать, подумал Рус, бросая тестер и поспешно хватая телефон. 12 пропущенных, 635 сообщений в телеге.

– Ну чего? – Он встретил их на пороге своей конторки, чтобы не травмировать опять начальника смены оранжевыми жилетами поисковиков.

– Ты оглох, что ли? – Нерпа была злая, и Рус вспомнил, что зовут ее Стася и позывной себе она не придумала, а заслужила милыми глазками и железным характером (кто знает нерп, тот Стасю не подколет). – Там ребенок пропал, адрес твой, дом твой, ты всех знаешь – кому ехать, кроме тебя? Аглая на месте, опрашивает, поехали.

Сказала как отрезала.

Руслан, сердито сопя, побежал отпрашиваться, и через пять минут они уже летели на его задрипанных «жигулях» домой.

Рус глубоко внутри не любил свою «вторую работу», как он называл поисковый отряд. Да и какая это была работа? Так шутили сами волонтеры, и так же забавно называли «зарплатой» скинутое в чат сообщение от родственников найденной бабушки. В духе: «Сынки, спасибо вам, поклон до земли за маму, за то, что нашли ее быстро и не дали умереть!». Сколько таких зарплат он помнил? Много.

Раньше всегда странно и косо смотрел на всяких волонтеров, недоумевал, как можно ночью из дома срываться куда-то в лес или нестись сломя голову по дворам, опрашивая людей, а утром не спамши бежать на основную работу, которую никто не отменял. И как-то само получилось прилипнуть. Съездил на один поиск, быстро нашли мальчика. Съездил на другой, ориентировки клеил весь вечер по дворам. Потом вдруг выучился на старшего поисковой группы, и даже нашел вместе с ребятами за последние полгода шестерых потеряшек.

Он клял себя последними словами, лепил отмазки перед начальством и ехал на поиски, ночевал в своей шестерке, рыскал по окрестным лесам с парнями и девчатами из отряда. Людей находили, везли в тряской скорой, хлопали по плечам медиков и друг друга, и было это горячее тесное чувство в груди, что перехитрили, выдернули человека из небытия, привезли домой. Было и по-другому, когда не успевали, и тогда он еще больше не любил эту свою «работу», за которую зарплату получал усталостью и сожженными нервными клетками. Не любил и не уходил.

У подъезда Рус снова вспомнил про крысу, но ничего не было на полу у двери, только валялась измятая рекламная газета. На четвертый он поднялся почти бегом, возле двери Чикишевых стояла забытая бутылка с минералкой. Он подхватил ее и осторожно постучал. Открыл отец Сергея, большой и грузный, похожий на сенбернара, Евгений… Алексеевич вроде, поспешно вспоминал Рус, кивая и оглядываясь. Чикишев-старший мотнул подбородком в сторону кухни.

Аглая почти закончила с матерью, были уже записаны подробно приметы, во что был одет, кто видел последний раз, составлен список родственников, друзей, знакомых и мест, куда мальчик мог уйти. Руслан стоял в дверях кухни, не вмешиваясь, и только когда опрос закончили, сказал, словно невзначай:

– Теть Тань, они с утра тут крысу по подъезду гоняли с приятелями. Может, она укусила кого? Не говорил Сережка-то?

– Гоняли. – Сережина мама была женщиной твердой, и по тону Рус понял, что про крыс в этой квартире уже говорили. – Я тыщу раз ему говорила…

Она замолчала, закрыв рот себе рукой, словно глотая несказанные слова. Рус кивнул и вышел вслед за Аглаей. В подъезде он вспомнил про минералку и хотел вернуться, но девушка отобрала у него бутылку.

– Это моя. Пошли трещать.

Диспозиция была простой, если вдуматься. Опросить всех во дворе, обзвонить родственников, знакомых, приятелей, зацепить все камеры в радиусе километра, заклеить подъезды ориентировками. Все это надо было сделать быстро, и теперь Рус злился на себя, что выключил телефон на работе. Потерял часа полтора драгоценного времени.

Через полчаса, когда уже были опрошены, кажется, все вокруг, хитрая баба Валя из первого подъезда, «глаза и уши дома», вечно торчащая в окне своей «однушки» на первом этаже, отвела Руслана в сторону.

– Вспомнила, – сказала она вполголоса, – аккурат после полудня, когда новости кончились, пошла я цветы полить. Смотрю в окно – мужик. Разговаривает с крысоловами нашими. Лица не видать, в балахоне. Говорил, говорил – и будто пугнул! Мальчонки от него шарахнулись. Я и заметила.

– Одет?.. Что за балахон?

– Кофта такая с капюшоном… – баба Валя сделала руками непонятный жест, – не видать лица под ним. Зеленая. Болотная такая. Невысокий, и ходит вразвалку. Они шарахнулись, а он пошел себе… Тут чайник у меня засвистел, я пошла выключать и видела только, что они следом пошли.

Время сгустилось, Рус почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Набрал Нерпу.

– Были еще заявки из нашего района? Есть тема, что наш потеряшка не один.

Она пощелкала кнопками клавиатуры, помолчала, а потом забормотала себе под нос.

– Ну чего там?

– Да ерунда… Бабушка никак не найдет внука, тринадцать лет. Парковая, двенадцать – четыре. Ориентировку еще не делали, ждем от полисов подтверждения. Фотку могу переслать. Больше пока нет никого.

– Перешли. И смотри дальше, наверняка кого-то не хватились еще.

В телефоне булькнуло. «Быстро она, – подумал Руслан одобрительно, – так бы еще нам поспевать». С присланной фотографии нагло смотрел рыжий пацан, и Рус вспомнил, что видел его пару дней назад вместе с соседским Серегой: что-то они ломали за гаражами, и их оттуда погнали, чтобы костры не разводили. С ними был еще мелкий, чернявый такой… Ч-черт, нехорошим запахло от этой истории. Мужик в зеленой толстовке еще этот…

За пару часов они с Аглайкой обошли все окрестные гаражи, теплопункты, проверили открытые подвалы, шугнули с веранды детского сада влюбленную парочку, даже заглянули в старую водонапорку. Пришла заявка по третьему мальчику, без фото, но по описанию было ясно, что, скорее всего, компания та же. Подъехали Нерпа с командиром. Прямо в машине устроили совет.

– Время теряем. – Кэп был хмур и прикуривал «глошки» одну за другой. – Еще часа три – и поздно будет бегать. Полисы были?

– У родителей были. Ничего нового, разрешили нам поискать, – кисло проговорила Аглая, грызя травинку. Рус вспомнил, что по таким травинкам в детстве гадали – петух или курочка, потом продергивали между пальцами. Длинный с торчащими хвостиками кустик считался петухом. Зачем он сейчас это вспомнил?