Роман Глушков – Найти и обезглавить! (страница 52)

Книга Силы!

Пока ван Бьер пьянствовал, я листал ее на досуге. И в конце концов нашел то, что он искал всю дорогу от Дорхейвена до Кернфорта. Когда же он протрезвел, я показал ему заинтересовавшие меня страницы, пусть он и не умел читать. Но тут знание грамоты не потребовалось. Также, как знание тайнописи, которой были зашифрованы содержащиеся в книге сведения. Нам хватило и картинок, чтобы приподнять завесу над одним из величайших секретов Капитула. Приподнять лишь самую малость, разумеется. Но когда мы опробовали новые знания на практике, нас ожидал потрясающий успех!

– Потайная кнопка! – воскликнул кригариец, внимательно изучив чертеж блитц-жезла. – Ну конечно! Никакая не магия, а обычная техника! Жмешь на кнопку – вылетает молния! Отпускаешь кнопку – и жезл опять становится простой деревянной палкой с железным сердечником!

Кнопку, про которую он говорил, и правда было нелегко отыскать. Она скрывалась под аккуратной сдвижной крышечкой, а та в свою очередь являлась частью украшающего блитц-жезл орнамента. Если бы не чертеж, раскрывающий этот секрет, мы никогда не обнаружили бы сей крохотный механизм.

– Только не пойму, как эти молнии туда заряжать. – Я почесал макушку. – Они же такие большие и горячие, а палка такая маленькая. Раньше я думал, что курсоры вытягивают их блитц-жезлом из воздуха… в смысле молнии посылает им с небес Громовержец. Но если это не так, тогда как же?

– А ты не забыл, что Псина говорила про огонь? – напомнил Баррелий. – Она, конечно, та еще лживая сука, но здесь, похоже, сказала правду. Молнии берутся в жезле оттуда же, откуда берется огонь в огниве. Он не появится до тех пор, пока ты не совершишь над огнивом определенное действие. Также, видимо, с жезлом. Пока кнопка что-то не сделает с ним, молния не появится… Вот, посмотри на эту картинку. Кажется, на ней нарисовано, что находится у жезла внутри. Видишь: он не пустой. В него засунуто много всякой дряни, которая тоже, небось, трется между собой подобно кремню и кресалу и высекает молнии… Верно я толкую, как считаешь?

Я лишь пожал плечами. Звучало вроде бы логично. Да только кто еще кроме курсоров даст нам на этот вопрос единственно правильный ответ?

– Айда проверим! – предложил ван Бьер, так и не дождавшись от меня ни да ни нет.

– Ух ты! Вот здорово! – обрадовался я. И поспешил за кригарийцем, сгорая от любопытства и одновременно обмирая от страха, ведь то, что он хотел сделать, являлось чистой воды святотатством.

Долго искать цель не пришлось. Ею стала тощая бесхозная корова, что бродила по окрестностям с той поры, как Фирбур покинул обоз с беженцами. Видимо, от того обоза она и отстала, раз ее никто не искал. Мне было жаль несчастную одинокую скотинку, но кригариец не питал к ней ни капли сострадания. И, нацелив на нее блитц-жезл, поджарил ее молнией не хуже, чем с этим справился бы курсор.

– Ух ты! Давай еще! – предложил я, зачарованно глядя на дымящуюся коровью тушу, в боку которой зиял гигантский ожог. – Стрельни вон по тому сухому дереву – пусть загорится!

– Ну все-все, угомонись. Довольно баловства, – остудил мой исследовательский пыл кригариец. – Теперь ясно, что из блитц-жезла может стрелять кто угодно, а не только курсоры. Однако надолго ли хватит в нем молниевого огнива? Это ведь тебе не искорки высекать. Чтобы «высечь» такую молнию, нужно, поди, стереть немало вещества, которым наполнен жезл. А он, как видишь, не слишком-то вместительный.

Монах как в воду глядел. Не считая молнии, что убила корову, блитц-жезл смог выстрелить еще трижды. После чего запасы божественной силы в нем иссякли, и он превратился в обычную дубинку. Впрочем, этих трех выстрелов ван Бьеру хватило, чтобы осуществить свой коварный замысел. Тот самый, что зрел у него в уме, когда он наполнял водой обводной канал.

Пока Баррелий вел переговоры с Хродмарром, туман рассеялся настолько, что уже позволял наблюдать окрестности. Однако заметить крадущихся по каналу браннеров нельзя было даже с мукомольной башни. И если бы не поджаренная корова, что сослужила нам еще одну службу, приманив в траншею ворон, кригариец мог бы, извиняюсь за каламбур, проворонить врага.

Но он его не проворонил. И объявился на берегу канала тогда, когда островитяне были уже рядом.

Вражеские лучники и арбалетчики пребывали настороже. И, заметив наверху движение, послали туда несколько стрел. Но попасть в Баррелия, стреляя со дна канала, было сложно. Тем более, что он не подставился под выстрелы, а, плюхнувшись на землю, достиг траншейного берега ползком. Поэтому часть выпущенных в него стрел пронеслась у него над головой, а остальные воткнулись в склон.

Завидев противника, хойделандеры разразились воинственными криками. Но в атаку не бросились, а быстро перестроились и укрылись за щитами, решив, что на них тоже посыплются стрелы.

Они рассуждали правильно. К несчастью для них, щиты от выстрелов ван Бьера не спасали. Браннеры могли бы спастись, выскочив из воды. Но им было невдомек, какое оружие принес с собой враг, и никому из них эта мысль не пришла в голову.

И никакие другие мысли тоже не пришли. Потому что когда в воду на дне канала ударила молния, все они умерли. И отнюдь не безболезненно, хотя достаточно быстро.

Во всем плохом всегда есть что-то хорошее. Вот и Баррелий, натерпевшись мучений в пыточных Капитула, вынес оттуда не только злобу на слуг Громовержца, но и кое-какой ценный опыт. Например, он узнал, что вода является отличным проводником божественной силы. Это ее свойство курсоры часто использовали при пытках, ужесточая тем самым страдание своих жертв. Благодаря своим истязателям кригариец накрепко усвоил правило: дерешься с курсорами – стой на сухой земле. А иначе они могут поразить тебя молнией не напрямую, а через разлитую под ногами воду.

Не исключено, что Ледяные Акулы – или кто-то из них, – тоже были знакомы с данным правилом. По крайней мере, всем им в детстве наверняка запрещали купаться в грозу. Но они понятия не имели, что в руках их противника окажется блитц-жезл. Отчего их боевые крики тут же перешли в крики боли, и все они сгорели заживо, стоило лишь в канал ударить молниям.

Ван Бьер мог бы ограничиться всего одной молнией, но ему была нужна уверенность, что он довел дело до конца. Поэтому он выстрелил еще дважды. А больше у него не получилось. Четвертое нажатие на кнопку не дало результата. И последующие нажатия – тоже. Из чего следовал вывод, что, убив корову, монах беспокоился не зря. Не успел он глазом моргнуть, как блитц-жезл свое отработал, и сила Громовержца в нем иссякла.

Как бы то ни было, свою задачу он выполнил. Этих врагов Баррелий тоже мог списывать со счетов. И теперь их обугленные тела плавали в воде, источая горелый смрад. Который, смешавшись со смрадом исклеванной воронами, гниющей коровьей туши, воспарил над каналом и шибанул монаху в ноздри. Но тот даже не поморщился, ибо не унюхал ничего для себя необычного. А то, что унюхал, являло собой привычный ему запах войны – пусть маленькой, зато самой что ни на есть настоящей…

Хродмарр тоже услыхал хор предсмертных воплей своего бранна. И сей же миг бросился ему на выручку со своим подручным, что сопровождал вожака и не лез в драку вместе с другими собратьями.

Услыхав за спиной ругань и проклятья, Баррелий обернулся. И увидел бегущих к нему во весь опор, двух островитян. А раз помимо них никто больше не спешил сюда, потрясая оружием, следовало понимать, что эти двое, да еще пятеро ошпаренных пленников в доме, были последними Ледяными Акулами, угрожающими монаху и мне.

Отшвырнув разряженный блитц-жезл, ван Бьер извлек из ножен «эфимца». И неторопливой, но уверенной походкой двинулся навстречу вожаку бранна и его соратнику.

– Зря ты мне не поверил, Хродмарр! – прокричал Баррелий в ответ на проклятья хойделандеров. – Ты уже допустил одну ошибку и сейчас допускаешь еще одну – бежишь не в ту сторону! Одумайся, Хродмарр! Лучше развернись и беги обратно! Клянусь, что не стану тебя преследовать или стрелять тебе в спину! Слово кригарийца!

Однако браннеры это не вразумило. Они таращились на ван Бьера безумными глазами и, роняя изо ртов пену, продолжали орать и мчаться вперед. Их переполнял гнев, который требовал срочного выброса. И вряд ли постыдное бегство могло помочь им выпустить пар.

Подручный Хродмарра мчался впереди с копьем наперевес – видимо, прикрывал собою вожака. Не сбавляя шаг, он хотел с наскока проткнуть монаха копьем, но гнев оказался ему плохим советчиком. Кряжистая фигура Баррелия только на первый взгляд выглядела неповоротливой – удобной целью для копейных атак. В действительности же он лишь притворялся медлительным. Чем доселе обманул не одного врага, и этот браннер тоже попался на его уловку.

За миг до того, как копье должно было вонзиться в монаха, он отшагнул в сторону, и оно ударило в пустоту. А ван Бьер, ухватив меч двумя руками, с хрустом вогнал его по рукоять в грудь нападавшего. Который сам нанизался на клинок и сам соскочил с него, когда Баррелий позволил жертве проскочить мимо и упасть позади себя.

Быстрая и досадная гибель соратника, коего ван Бьер сразил буквально походя, привела Хродмарра в еще большую ярость. Что на фоне хладнокровия кригарийца выглядело чуть ли не столкновением огня и льда в человеческих обличьях. Если бы я не знал, кто противостоит островитянину, не усомнился бы, что победа достанется ему – более горячему и неистовому. Казалось, запусти сейчас вожака браннеров в гущу врагов, и он проложил бы в ней своей секирой целые просеки. Да что там люди – даже громорбы, и те, небось, дрогнули бы под таким натиском.