Роман Глушков – Найти и обезглавить! (страница 51)

…А потом, уже не встречая сопротивления, захлопнул крышку люка и повалил на нее тяжелый шкаф.

Я находился на самом верху мельницы, а ошпаренные кипятком островитяне – в самом низу. Но я расслышал их дикие вопли через все разделяющие нас преграды. Расслышали их и те браннеры, что искали во дворе несуществующий выход из подпола. Вернее, они уже ничего не искали, а, расслышав шум битвы, бежали обратно.

Первого из них кригариец уложил прямо в дверях. Этот хойделандер практически сам напоролся на «эфимца», когда перескочил через порог и столкнулся нос к носу с Баррелием.

Выдернув клинок из живота врага, ван Бьер втянул его за бороду внутрь и уронил подле мертвеца с раздавленной глоткой. И, не останавливаясь, вогнал меч прямо в открытый рот второго браннера. Который при виде такой картины хотел было заорать, да так и поперхнулся собственным криком. А также заточенной эфимской сталью и обломками своих зубов. После чего где стоял, там и умер, поскольку острие кригарийского меча пробило ему нёбо и вышло из шеи сзади.

А монах, прикончив его, сразу убрался из дверного проема, опасаясь новых стрел, что могли прилететь из тумана. Запертых в подполе браннеров он пока не опасался. Чтобы выбраться оттуда, им требовалось сломать толстые половицы, а это была муторная работенка. Особенно для тех, кого только что ошпарили кипятком.

Во время боя у ван Бьера не было времени присматриваться к врагам. Но теперь, оглянувшись на валяющиеся в доме тела, он внезапно обнаружил у них на руках знакомые татуировки.

– Ледяные Акулы! – припомнил Баррелий название бранна, с которым нелегкая свела его уже трижды. – Вот так встреча! Вейсария нынче прямо кишит островитянами, а я постоянно натыкаюсь на одни и те же мерзкие рожи! – И, прислушавшись к доносящимся снаружи звукам (чему сильно мешали вопли из подполья), прокричал в туман: – Эй, Сворргод, ты тоже здесь, или тебя не взяли на эту охоту? Если ты здесь, отзовись! Это я – тот самый ублюдок, кто недавно разбил тебе морду в пограничном трактире! Но сейчас речь не об этом, а о пятерых твоих братьях, которых я запер в погребе. И которым перережу глотки, если вы не пойдете со мной на переговоры. Однако клянусь, что оставлю их в живых, если мы с вами разойдемся по мирному… Итак, я жду, Сворргод! Слово за тобой! Но не тяни с ответом, а то мои пленники вот-вот сломают пол, и мне придется перебить их всех, пока они не вылезли наружу…

Глава 32

– Сворргода здесь нет, – откликнулся на призыв кригарийца незнакомый голос. – Ему не повезло. Башка Сворргода слетела с плеч в Кернфорте, когда туда ворвалась балифортская конница. Если хочешь поговорить – говори со мной!

– А ты еще кто такой? – поинтересовался Пивной Бочонок. – С тобой я точно раньше не встречался.

– Я – Хродмарр, вожак Ледяных Акул, – уточнил голос. – А ты, как я понял, та самая тварь, что свернула шею нашему брату Тогарру в «Усталой секире», верно? А также успела сегодня пролить кое-кому из нас кровь, за что тоже вскорости заплатишь.

– Но вы же сами постоянно на это напрашиваетесь, разве нет? – заметил в свое оправдание Баррелий. – Сегодня ваша кровь могла и не пролиться, кабы вы сюда не пожаловали. Но раз пожаловали, не обессудьте… Ну так что скажешь, Хродмарр? Тебе дороги жизни братьев, которых ты послал меня убить, или нет? Всех я тебе, к сожалению, живьем не верну, но пятерых еще могу.

– И ты готов поверить моему обещанию, что после этого мы уйдем и оставим тебя в покое? – удивился вожак.

– Вы уйдете и оставите меня в покое, потому что на самом деле вам не нужна эта резня. Тогда, в «Усталой секире», мы повздорили, ты прав. Только вас там было четверо, а я – один. Поэтому, чтобы не издохнуть, мне пришлось перегнуть палку. А сегодня вас не просто натравили на меня, пообещав за мою голову награду. Сегодня вас обманули: подставили под удар и отправили на верную гибель. Если бы Вирам-из-Канжира сказал вам, на кого вы будете охотиться, вряд ли бранн Ледяных Акул на это согласился бы. Какой-нибудь другой, более матерый и крупный – возможно. Но не ваш. Точно не ваш, я тебе говорю!

– И кто же ты такой, Гном тебя побери?! – спросил Хродмарр.

– Тот, кому после битвы при Агнадарре ваш покойный король Даррбок вручил в награду золотую цепь, снятую с собственной шеи! Тот, чье имя выбито в Этнинаре на триумфальной колонне, установленной в честь взятия Колимара. Тот, кого в Промонтории называют Кошмаром Фенуи, хотя этим своим прозвищем я никогда не гордился.

– Пивной Бочонок?! – В голос Хродмарра появилась неуверенность. – Кригариец?

– К твоим услугам! – ответствовал монах. – Вернее, я окажу тебе лишь одну услугу – пощажу твоих братьев и дам нам обоим шанс прекратить резню. Вирам-из-Канжира использует вас в роли палки, которой тычут в яму с дерьмом, чтобы определить, глубока ли она. Он ищет меня, но в последний раз мы виделись очень давно, и он хочет убедиться, что я – это я. А как быстрее всего понять это? Правильно – заставить меня перебить кучу народа. Вот для чего вы нужны Чернее Ночи. Только затем чтобы остаться в этих краях гниющими трупами и ни для чего больше!.. Ну так что скажешь, Хродмарр? Мы пришли к соглашению или как?

– Возможно… Но у меня будет к тебе встречное предложение, идет?

– Я слушаю.

– Вирам-из-Канжира заплатил нам половину награды, обещанной за твою голову. Выплати нам вторую половину и мы с тобой договоримся.

– Что-то я плохо тебя понимаю, Хродмарр! – Ван Бьер нахмурился. Такой поворот его слегка обескуражил. – А как же пять твоих братьев, которым я пообещал даровать пощаду? Неужели золото для тебя ценнее их жизней?

– Братья уже получили свою долю и знали, на что шли. В том, что они так глупо попались – их вина, а не наша. И если ты их убьешь – ну что ж, они умрут с мыслью о том, что скоро мы за них отомстим. А, отомстив, устроим по ним роскошные поминки! С реками эля и пляшущими на столах, голыми шлюхами!

– Вот как?! – хохотнул Баррелий. – Жаль, эти пятеро так орут, что тебя не слышат, и не могут поблагодарить тебя за братскую поддержку.

– Кем бы ты ни был и что бы ни говорил, но мы пришли сюда за наградой, – продолжал вожак, пропустив слова ван Бьера мимо ушей. – Очень достойной наградой, смею заметить. А раз ты взялся с нами торговаться, значит, деваться тебе некуда, и скоро ты окажешься у нас в руках. Никакой ты на самом деле не кригариец. Настоящий кригариец не стал бы унижаться и выторговывать для себя мир, а вышел бы с нами на бой! И либо перебил нас всех, либо принял достойную смерть от наших мечей! Вот так должен поступать воин! А ты… Ты – обычный трус, которого загнали в угол, и который чует свой конец! Так что можешь взять свое предложение и подтереться им, потому что такова его истинная цена и ни цаном больше!

– Ты сделал неправильный выбор, Хродмарр! – ответил на это ван Бьер. – Хотя я знал, что такой жадный до денег мерзавец, как ты, не прислушается к голосу разума. Это прискорбно. Потому что я уже слышу, как каркает воронье, которое скоро будет пировать на ваших трупах.

– «Каркает воронье»! Ха! – передразнил монаха браннер. – Да ты прямо поэт, мать твою! И почему ты так уверен, что воронье будет клевать наши трупы, а не твое безголовое тело?

– Ты меня не понял, – возразил Баррелий. – Когда я сказал про воронье, это была вовсе не поэзия. Я имел в виду ворон, что галдят над обводным каналом, слышишь? А раз они раскаркались, значит, их кто-то вспугнул. Кто бы это мог быть, дай-ка угадаю! Уж не твои ли оставшиеся братья решили подкрасться сюда по каналу, пока ты мне зубы заговариваешь? Если так, прими мои соболезнования, Хродмарр, потому что живыми ты их больше не увидишь.

Оборвав на этом беседу, ван Бьер выскочил из дома и помчался к обводному каналу. Туда, где сейчас действительно кружили и галдели на всю округу стаи ворон.

Обводной канал был прорыт по берегу рядом с мельницей. Он предназначался для того, чтобы во время паводка пускать по нему талые воды в обход плотины, и глубина его была невелика. Если браннеры и впрямь решили незаметно подобраться по нему к мельнице, им это не составит труда. Вот почему, готовясь к приему гостей, Баррелий уделил каналу самое пристальное внимание.

Для начала он опустил заслонки плотины. И снова открыл их после того, как поднявшаяся вода потекла из пруда по этой траншее, заполнив ее доверху. Когда водосброс заработал и уровень воды опять упал, она ушла из канала, но не вся. Ее осталось там примерно по щиколотку. И высыхать ей предстояло не один день, что кригарийца вполне устроило.

Впрочем, на этом он не успокоился.

Притащив туда останки дохлой коровы, он сбросил их в канал и устроил там пир для всех вороних стай в округе. И вот сегодня эти стаи, дружно взмыв в небо и загалдев, дали понять монаху, что их кто-то вспугнул. Даже если это была всего лишь бродячая собака, ван Бьер не мог проигнорировать тревожный сигнал. И тут же отправился выяснять, в чем там дело.

Птицы всполошились не напрасно.

Полтора десятка хойделандеров двигались по каналу друг за другом осторожно, след в след. Наученные горьким опытом, они не забывали о том, что здесь им тоже могут вонзиться в ногу ядовитые шипы или что-нибудь похуже. Только на сей раз они заблуждались. Не считая коровьих останков, дно обводного канала было чистым. А угроза, которой боялись браннеры, подстерегала их там, откуда они ее точно не ждали…